Глава 10 — Глава 10: Урок тщеславия

«Ох, это поистине ослепительно красиво». Юнэ, которую звали Миэлла, смотрела то на витрину, то на Нормана взглядом, полным обожания. — Я слышал, в Роду Луэллин нет ни одной ювелирной шахты, так что, должно быть, ты видишь такое впервые. Норман, обладавший талантом говорить гадости даже в обычной беседе, высокомерно вздернул подбородок. — Выбирай что угодно. Вещи в этой витрине мой прадед получил от королевской семьи Мосс. Опалов королевства Мосс в Империи Ревелиан — считанные единицы. — Послушайте, господин. Как я уже говорил, это весьма затруднительно… — Миэлле нравится вот это! Эти двое продолжали разговор так, словно Альфонса здесь и не было. Не успела Миэлла закончить фразу, как Норман, точь-в-точь как я недавно, выхватил ключ из кармана Альфонса и открыл витрину. Он достал бархатную коробочку с крупным опаловым кольцом и небрежно протянул её Миэлле. Типа «шёл мимо, подобрал»? Таков его концепт? — Миэлла так счастлива, господин Норман. Королевский опал… Хм? — В чём дело? — Я нигде не вижу знака розы, символа торгового дома королевства Мосс… Сертификат подлинности находится в другом месте? Она в недоумении склонила голову набок. Будь то королевская вещь или изделие великого мастера, истинную ценность ограненного камня нельзя доказать одним лишь блеском. Самое важное было указано в документе. — Его там нет? Норман слегка нахмурился. С раздражением во взгляде он посмотрел на Альфонса и спросил: — Дворецкий, что это значит? Неужели ты потерял самый важный документ — Сертификат подлинности? — Нет, господин, Альфонс ответил с натянутой улыбкой: — Сертификат подлинности был перенесён в другое место для хранения. — Немедленно принеси его, — отрезал Норман. Альфонс не отступил и покачал головой: — Это невозможно. Вещи, находящиеся в Тайном хранилище, нельзя выносить без разрешения Старшего дворецкого. — В Тайном хранилище? Лицо Нормана, только что выражавшее недоумение, постепенно окаменело. Миэлла, хоть и старалась не подавать виду, выглядела так же. — Ах ты… тупица, — процедил он сквозь зубы. По его резкому голосу я поняла: мой план сработал. — С чего бы хранить Сертификат подлинности в Тайном хранилище? — Господин. — Что, по-твоему, подумает Миэлла, увидев кольцо без сертификата? А? — Н-но… Альфонс запоздало покрылся холодным потом и начал заикаться. — Ну же, говори. За кого меня должны принимать снаружи, за скупщика краденого? Неужели… Норман уставился на него так, будто готов был убить на месте. — Ты и остальные сертификаты подлинности припрятал? — Как я уже говорил, если вы делаете личные подарки из имущества семьи без разрешения Старшего дворецкого и Герцогини… Топ! Норман топнул ногой. Видимо, этого было мало, и он с силой ударил себя в грудь. — Бабушка сейчас прикована к постели и только и делает, что раздаёт пожертвования, пожертвования и ещё раз пожертвования! Сейчас не та ситуация, чтобы идти к ней с таким вопросом! Ты посмел самовольничать? Думаешь, я спущу тебе это с рук? Он, тяжело дыша, сверлил Альфонса взглядом. Альфонс, кажется, только сейчас осознал собственную наивность, и его лицо побледнело. — Альфонс, ты опорочил честь Дома Оферния. Из-за тебя я не смогу сдержать данное обещание. Я внутренне диву давалась. Выдавать подобную чушь с таким серьёзным видом — злодеи в романах и правда другие. — Значит… у меня не будет кольца с опалом? Когда Миэлла вмешалась, лицо Нормана стало ещё более свирепым. Вместо ответа он жестом подозвал меня. — Эй, ты. — Да, господин. — Дай Альфонсу пощечину. — Простите? — Я должен хоть как-то утешить Миэллу. Когда он сказал это с подлой ухмылкой, губы Альфонса задрожали. Началось. Трусливая месть Нормана. Он обожал приказывать молодым горничным или слугам унижать старший персонал или даже слабых дворян. Молодого слугу, которого так использовали, позже ждала месть от того, кого он ударил, но даже это было для Нормана развлечением. — … Когда я не подчинилась немедленно, Норман вскинул брови и повернул голову в мою сторону. — Погоди-ка, ты. В тот момент, когда наши глаза впервые встретились, его черные зрачки немного расширились. — Как… тебя зовут? — Рианелла. — Красивое имя. Наступила короткая тишина, лицо Миэллы исказилось, а я поняла, почему Норман вдруг спросил моё имя. Иногда я забываю об этом, но я красива. Настолько, что удивительно, как я могла быть лишь второстепенным персонажем. Когда я только вселилась в это тело, я не могла оторваться от зеркала. А Норман, весь в своего отца-повесу, обожает красавиц. — Эта… эта простолюдинка? Господин Норман, ваш вкус меня разочаровывает. — Рианелла. Не отвечая Миэлле, он снова подло улыбнулся. — Да, господин. — Ударь этого Альфонса и восстанови мою честь. Он сделал шаг ко мне. — Что? — Если сделаешь это, я возьму тебя в личные горничные. Не будешь выполнять тяжелую работу, будешь лишь прислуживать мне днём и ночью. Моё лицо исказилось почти так же, как у Миэллы. Я как раз раздумывала, не зажмуриться ли и не ударить ли Альфонса один раз, как он просит. Но теперь этот вариант отпал сам собой. Потому что Норман Оферния, если не считать того, что его лицо было сносным благодаря крови герцогского рода, был сгустком жестокого бахвальства без единого достоинства, сколько ни ищи. — Тогда я заменю твоё платье горничной на шелк, привезенный с южного континента. Не говоря уже о еде и питье, я одарю тебя золотом и серебром. Поправка: у него два достоинства — лицо и деньги. Но моё решение не изменилось. Ведь я знала, что если личные горничные попадались ему под горячую руку, он часто распускал руки, а потом затыкал им рот деньгами. Должность личной горничной Нормана была ужасным местом, где приходилось терпеть побои, а со временем — и вовсе быть затащенной в его спальню, и откуда нельзя было уволиться по собственному желанию. — Это затруднительно, господин, — ответила я тоном, похожим на тон Альфонса, но гораздо более спокойным. — Что? — Посмотрите на него. — О чём ты? — Бледное лицо, худое, хрупкое тело без единого мускула. Я не могу поднять руку на такого человека. Я лишь придумала максимально правдоподобное оправдание, но лицо Альфонса, смотревшего на меня, почему-то светилось благодарностью. — Д-да, господин. На самом деле у меня есть хроническое заболевание. Если меня ударит здоровый подросток, я могу умереть. — Не ищи оправданий, — холодно ответил Норман, глядя на меня. — Приказываю еще раз. Если моя честь не будет восстановлена, я брошу вас обоих стае черных гиен в вольер. — … Глубоко вздохнув, я смирилась с тем, что закончить ситуацию, не вызвав недовольства Нормана, не получится. В таком случае оставался только один выход. «На шантаж придется ответить шантажом». — Если вам во что бы то ни стало нужно достать опал королевской семьи Мосс, способ есть. Когда я снова заговорила, глаза Нормана вспыхнули. — Какой? — Я слышала, что за последнее время опалы из витрин пропадали уже несколько раз. Если драгоценности исчезают из самого Дома Оферния без единого документа, это следует расценивать как кражу. — …Что? Речь Нормана замедлилась. Судя по его лицу, к исчезновению предыдущих опалов он тоже приложил руку. — Вероятно, виноват управляющий, который не досмотрел. Если твои слова — правда, то Альфонса мало будет бросить в вольер к гиенам. — Да, бросайте. Управляющий, который настолько мягок и наивен, что не может справиться со своими обязанностями, заслуживает наказания. Я продолжала без колебаний. — Ох? Альфонс посмотрел на меня взглядом, полным чувства предательства. — Но важнее ведь найти пропажу, верно? Если кольцо стоит дороже кареты, то, как бы его ни «отмывали», следы всё равно останутся. Лицо Нормана помрачнело. — Давайте официально попросим гвардию провести расследование и найти пропавшие камни. Мы найдем преступника, вернем опалы, доложим Герцогине и Старшему дворецкому, а затем, получив разрешение, преподнесем подарок Юнэ. Разве не так? Я озвучила точную процедуру работы внутри Дома Оферния. Конечно, Норман не хотел такого исхода. Ведь он сам был тем самым наглым преступником. — Э-это немного сложно, но Миэлла может подождать! — сказала Миэлла, захлопав в ладоши. Лицо Нормана стало еще мрачнее. Если он не последует моему предложению, ему нечего будет сказать Миэлле. Однако и согласиться он не мог. — …Я не могу беспокоить гвардию по пустякам, — процедил он сквозь зубы. Я лучезарно улыбнулась. — Это дело… Ха-а… Закончим на этом. Шантаж сработал. Норман сдался. В тот момент, когда мы с Альфонсом, едва сумев защитить имущество Дома Оферния, собирались облегченно улыбнуться… — Тогда Миэлла… Миэлла, стоявшая рядом, произнесла это печальным голосом, и брови Нормана дернулись. Я еще раз вспомнила его образ в романе. Грубый нрав, но в то же время — дурак, которым легко пользоваться. Судя по блеску в её глазах, Миэлла знала это слишком хорошо. Её лицо, которое исказилось от злости, когда Норман похвалил моё имя, теперь стало скорбным. Я широко раскрыла глаза и уставилась на дергающуюся бровь Нормана. «Неужели он и сейчас собирается что-то ей подарить?» Теперь, когда имущество семьи в безопасности, подарок должен был быть сделан из личных средств Нормана. — …Миэлла, не смотри на меня так. Мне не было жаль вещей Нормана. Просто трудно было поверить, что он настолько глуп. — К-кто сказал, что не дам? Вместо того подарю вот это. Ого, и впрямь дурак. Щелк. Норман раздраженно сорвал одну из своих роскошных брошей — ту, что была из золота. Должно быть, ради спасения лица, но его зрачки мелко дрожали. Это было естественно. Он был глуп, но в то же время мелочен и жаден. До сих пор он щеголял щедростью без всякого ущерба для себя, но теперь ему пришлось раскошелиться самому. То есть Норман впервые в жизни почувствовал, как ему жалко подарка для женщины. «Тогда остановись, болван». Я продолжала наблюдать за происходящим с видом человека, познавшего дзен. То ли из-за великолепной игры Миэллы, то ли еще почему, но мы с Альфонсом инстинктивно погрузились в эту сцену. — Ах, золотая брошь… Она наверняка так же ценна, как и опал, — разочарованно протянула Миэлла. Я вскинула брови. Её жадность была гораздо более стратегической, чем тщеславие Нормана. — Я слышала, что на день рождения Юнэ Алибас вы подарили сапфировое колье… Но мне вы, конечно, можете подарить только золотую брошь. Она посмотрела на Нормана с выражением лица, на котором читались разочарование и грусть. Этого взгляда было достаточно, чтобы задеть бахвальство незрелого мальчишки. — Это похоже на серебряную брошь, которую молодой господин Блиетт подарил Юнэ Шаман в прошлый раз. Видимо, у вас похожие вкусы… — Я еще не закончил! — рявкнул раздраженный Норман. — Э-это тоже забери. Не в силах вынести ущемленного самолюбия, Норман нервно сорвал с пальца кольцо с зеленым камнем и швырнул ей. Когда мы с Миэллой увидели кольцо, наши глаза округлились одновременно. Хотя выражение лиц было похожим, думали мы о совершенно разных вещах. — О, Дом Оферния действительно лучший! Миэлла расплылась в улыбке, принимая два подарка. «Ну и дурак же ты, просто сказочный простофиля». Я тяжело вздохнула про себя. Вот оно что. Именно такой характер и пустил весь род по миру.