«Чжоу Шэн?» — на мгновение задумавшись, Чэнь Чжо выудил из памяти образ изнеженного юноши, отиравшегося вчерашним вечером у ворот дворика старика Яня. Главной отличительной чертой этого павлина была его смазливая мордашка — не такая идеальная, как у самого Чэнь Чжо, но всё же привлекающая внимание. Вот только красоту эту безнадёжно портила высокомерная, презрительная гримаса, прилипшая к его бледному лицу, словно посмертная маска.
— Проблемы? — процедил Чэнь Чжо, слегка склонив голову набок. Он впился взглядом в надменного франта, а затем перевёл прищур на двух стражников, мрачно маячивших за его спиной. Ледяная враждебность в их глазах красноречиво говорила о том, что эта троица действовала заодно.
— Время раздачи отвара ещё не пришло. Правила одни для всех, или ты глухой? — процедил Чжоу Шэн, обнажив в ухмылке тонкие губы. Его голос звучал звонко, но в нём сквозила омерзительная, женственная манерность.
Чэнь Чжо выдавил из себя кривую полуулыбку:
— У меня срочное поручение по службе, и к полудню я не успею вернуться. Не сочтёте ли возможным сделать исключение?
Чжоу Шэн ледяным тоном отрезал:
— Эти правила установил лично наставник Хуан. Если хочешь поблажек — иди и проси его сам. А сейчас ты не получишь ни единой капли.
Хуан Юаньэр?
Едва услышав это ненавистное имя, Чэнь Чжо невольно вспомнил липкие, блудливые пальцы, норовившие ощупать его тело. От омерзения к горлу подкатил ком желчи.
Но не успел он раскрыть рот, как Чжоу Шэн ядовито продолжил:
— Советую тебе развернуться и катиться туда, откуда ты выполз. И впредь забудь дорогу на тренировочный плац. Вчера вечером ты сделал свой выбор, и этот выбор заколотил крышку твоего гроба.
Чжоу Шэн смерил Чэнь Чжо уничижительным взглядом:
— Вчера ты имел наглость расстроить господина Вана. И он очень недоволен.
Чэнь Чжо не проронил ни звука. Он долго, с показным любопытством разглядывал смазливого наглеца, а затем медленно опустил взгляд ниже пояса, откровенно уставившись на его задницу. На лице Чэнь Чжо расплылась широкая, донельзя ехидная улыбка.
— Не беда, — беззаботно отмахнулся он. — Пока у господина Вана есть такие умелые игрушки, как ты и Хуан Юаньэр, ублажающие его дни и ночи напролёт, он наверняка быстро забудет о моём маленьком проступке.
Склонившись к собеседнику, Чэнь Чжо произнёс:
— Сестричка, старайся лучше в постели с нашим господином. Я в тебя верю.
С этими словами, не дав ошарашенному Чжоу Шэну опомниться, он покровительственно похлопал его по хрупкому плечу и, плавно обогнув оцепеневшую фигуру, решительно зашагал к бочке с горячим варевом.
Сестричка?!
У Чжоу Шэна отвалилась челюсть. Да, его связь с господином Ваном ни для кого не была секретом, но как этот червь посмел вытащить это на всеобщее обозрение?! Ведь это бросало смердящую тень на безупречную репутацию господина Вана! Самому Чжоу Шэну было плевать на пересуды, но марать имя его покровителя он не позволил бы никому!
— А ну стоять! — взвизгнул Чжоу Шэн.
Но Чэнь Чжо даже ухом не повёл, уверенно потянувшись к длинному деревянному черпаку, плавающему в густом отваре. Однако разъярённый юноша оказался проворнее: он метнулся вперёд и выхватил черпак прямо из-под носа Чэнь Чжо.
— Я сказал, ты ничего не получишь! — с искажённым от ярости лицом Чжоу Шэн переломил деревянную рукоять о колено и брезгливо швырнул обломки в дорожную пыль. Выпрямившись, он упёр руки в бока и свысока уставился на Чэнь Чжо, всем своим видом празднуя триумф. Послание читалось предельно ясно: нет черпака — нет отвара, выкуси!
Прожив две жизни, Чэнь Чжо смотрел на этого петушащегося сопляка со смесью жалости и глухой скуки. Ему совершенно не улыбалось тратить время на разборки с истеричками, но этот придурок прилип к нему, как банный лист, и отступать явно не собирался. Придётся пустить в ход тяжёлую артиллерию!
— Ты сам напросился, — угрожающе прошипел Чэнь Чжо и медленно опустил ладонь на эфес верного клинка.
Воздух на плацу мгновенно сгустился, затрещав от напряжения.
— Совсем спятил?! Обнажить сталь на территории ямэня?! — хором рявкнули стражники.
Но под настороженными взглядами троицы Чэнь Чжо так и не вытащил меч из ножен. Вместо этого он запрокинул голову, утробно зарычал, с силой прочищая горло, и издал отвратительный, сочный звук:
— Кхр-р-р-р... Тьфу!
Огромный комок слюны описал в воздухе дугу и, под полными немого ужаса взглядами собравшихся, с громким бульком приземлился точнёхонько в центр дымящейся бочки.
Глаза Чжоу Шэна полезли на лоб, превратившись в два огромных блюдца. Казалось, за всю свою жизнь он впервые столкнулся с подобным варварством. Как земля только носит такого... бесстыжего ублюдка?!
— Не даёте выпить мне — значит, не выпьет никто, — философски пожал плечами Чэнь Чжо. Потеряв всякий интерес к застывшим соляными столбами идиотам, он круто развернулся на каблуках и зашагал прочь.
Но прежде чем скрыться за поворотом, он небрежно бросил через плечо:
— Отвар ничуть не испортился, я просто добавил в него щепотку души. Если вашей тонкой натуре претит его пить, будьте так любезны, дотащите бочку до кухни и передайте шеф-повару Яню, что я выкупаю всю партию.
Глядя в спину удаляющемуся мерзавцу, Чжоу Шэн трясся мелкой дрожью. Морозная корка ненависти на его смазливом личике стала настолько толстой, что, казалось, её не растопить даже огнём преисподней.
— А мальчишка-то не промах... Неудивительно, что господин Ван положил на него глаз, — из тени бесшумно вынырнул Хуан Юаньэр. Он нежно провёл ладонью по бледному лбу взбешённого юноши. — Посмотри на себя, на тебе лица нет. Аж сердце кровью обливается. Не кипятись. Очень скоро этот строптивый щенок навсегда перестанет портить тебе настроение.
...
«Всё-таки погорячился я», — мысленно отругал себя Чэнь Чжо, шагая по шумным улицам. Сердце предательски сжалось от боли.
Нет, о своём поступке он ничуть не жалел. Но когда перед глазами всплыла необъятная бочка, доверху наполненная Кровоукрепляющим отваром... навскидку там было не меньше четырёх-пяти сотен порций. По десять медных монет за миску — это ж какие сумасшедшие деньжищи выходят. Да ему десятилетиями придётся горбатиться на кухне, чтобы расплатиться!
«Едва успел выбить себе хоть какое-то жалованье, как снова превратился в бесплатного работника», — губы юноши скривились в горькой усмешке.
Погружённый в невесёлые мысли, он и сам не заметил, как отмахал добрую половину пути. Из приоткрытых дверей многочисленных трактиров и харчевен на улицу вырывались одуряющие запахи, заставляя его желудок сворачиваться в тугой узел. Увы, тощий кошелёк диктовал свои суровые правила. Пришлось достать припасённые с кухни три чёрствых паровых пампушки и, давясь сухомяткой, закидывать их в топку пустующего желудка.
Какое-то время спустя, проглотив скудный паёк, Чэнь Чжо пересёк границу и оказался во Внешнем городе. Отыскивая взглядом доски информационных стендов, он принялся методично обмазывать клеем и прилеплять портреты Чоу Лаоцзю. Тридцать три листовки — работа предстояла нудная и пыльная. И всё же, если постараться, до наступления сумерек он точно управится.
Его гнала вперёд лишь одна мысль: поскорее закончить с этой расклейкой макулатуры и вернуться к отработке стоек. Драгоценная энергия, подаренная Пилюлей ци и крови, с каждой секундой просачивалась сквозь пальцы. А ведь это были не просто силы, это были его деньги!
По мере того, как новые портреты появлялись на стенах, вокруг них, словно мухи, начинали роиться любопытные зеваки, сбиваясь в плотные кучки. Из-за этого и без того узкие дороги Внешнего города окончательно превратились в непроходимое болото.
— Иа-иа! — истошно завопил осёл, пытаясь протащить повозку сквозь живую стену.
Осознав тщетность своих попыток, старый возница плюнул, спрыгнул с козел и также протиснулся в толпу.
— Братство Длинной Реки? Сборище головорезов! Помню, ещё пару лет назад заправляли там псы по фамилии Чоу, а в этом году внезапно сменилась на Хуан. И куда только смотрел этот Чоу Лаоцзю, раз позволил отобрать семейное дело?
— Эх, таков уж мир: у кого кулак больше, тот и прав! Раз силенок маловато оказалось отстоять своё добро, пусть этот Чоу винит только собственную слабость!
— Спорим, что из-за этого он и слетел с катушек! Сожрал обиду, а отомстить новым хозяевам пороху не хватило, вот и решил отыграться на простых горожанах! Гнида трусливая! Попадись он мне на глаза, я бы первым побежал докладывать в ямэнь!
— Пятьдесят лян серебра... Боюсь только, заработать-то ты их заработаешь, а вот потратить жизни не хватит.
...
Чэнь Чжо пропускал мимо ушей большую часть пустого трёпа: в конце концов, не каждому зеваке можно верить. И всё же юноша навострил уши, выуживая из потока сплетен крупицы полезной информации.
«Братство Длинной Реки теперь носит фамилию Хуан? Неужто тот самый Хуан, к которому принадлежит наставник Хуан Юаньэр?»
При малейшем упоминании этой фамилии в памяти всплывало холёное лицо кукольного садиста. Неважно, была ли это случайная игра слов или пугающая закономерность — осторожность лишней не бывает.
Ему вдруг показалось, что в пыльном воздухе Внешнего города явственно запахло опасностью. Находясь так далеко от спасительных стен ямэня, Чэнь Чжо не чувствовал себя в безопасности. Только там, в управе, он мог спокойно развиваться.
Подгоняемый невидимой плетью тревоги, он удвоил скорость. Его руки заработали с невероятной быстротой, и вскоре, задолго до заката, последняя листовка намертво прилипла к стене.
Не смея задерживаться ни на мгновение, он развернулся и быстро зашагал в обратный путь. Однако по иронии судьбы, стоило ему поравняться с ярко освещённым входом в игорный дом, как из распахнутых дверей прямо на него вылетела чья-то грузная фигура.
Благодаря десяткам дней изнурительных тренировок, боевое искусство уже укоренилось в его теле, а инстинкты обострились. Находясь в состоянии постоянной бдительности, Чэнь Чжо молниеносно изогнулся, позволив летящей туше пронестись в волоске от себя.
Неизвестный с грохотом рухнул в дорожную пыль, отбив себе все внутренности. Кряхтя и отплёвываясь, он с трудом поднялся на ноги и разразился потоком отборной брани в адрес игорного дома:
— Псы шелудивые! Смотрите на людей свысока! Да я в вашей дыре оставил не меньше сотни полновесных лянов серебра! Подумаешь, сейчас в карманах пусто — так вы меня даже на порог не пускаете?! Тьфу!
Чэнь Чжо, чудом избежавший столкновения, мысленно выругался, но встревать в чужие дела не собирался. Он уже было занёс ногу для следующего шага, как вдруг голос неудачника показался ему до боли знакомым.
Юноша замер. Он внимательно вгляделся в перекошенное злобой лицо пьянчуги, и в следующую секунду между его бровями пролегла ледяная морщина.
Обновлено: 12.07.2026