На следующий день, ровно в назначенный час, над ухом разразилась трель будильника. С улицы доносилась приглушенная музыка, перемежающаяся тиканьем.
Чэнь Шао открыл глаза. В первый миг ему показалось, что он снова в общежитии старшей школы, а мелодия за окном — обычный звонок на подъем. Но вот он заметил брезжущий рассвет: плотные шторы надежно укрывали балкон, однако золотистые лучи солнца весело просачивались сквозь щели, плясая на одеяле. Всё дышало таким покоем и умиротворением, словно это было обычное утро, одно из тысяч предыдущих.
Нет, не так. Прежде по утрам он почти всегда просыпался от боли, разбитый и усталый. Это состояние не шло ни в какое сравнение с нынешней бодростью и переполняющей тело энергией.
Он уже и забыл, когда в последний раз так хорошо высыпался.
Циферблат будильника застыл на отметке 5:55 — время, которое Чэнь Шао выставил вчера перед сном. Брат, сидевший на соседней кровати, уже поднялся и одевался. На нем был новенький черный спортивный костюм.
Мысленно отметив этот факт, Чэнь Шао не стал терять времени даром. Он поспешил одеться до наступления 6:00, аккуратно сложил одеяло и даже разгладил малейшие складки на простыне.
Ровно в шесть часов дверь спальни отворилась.
На пороге с улыбкой стояла мама. Изгиб ее губ ни на миллиметр не отличался от того, с каким она вернулась вчера домой. Она по-прежнему выглядела безукоризненно опрятной — ни единого выбившегося волоска, словно собралась на торжественный прием. На ней было ярко-красное платье. Ткань казалась дорогой и качественной: в лучах солнца она переливалась, словно живая, густая кровь, бегущая по венам. Чэнь Шао почудилось, что он даже слышит этот влажный, булькающий звук.
Он моргнул, наваждение спало, и звук исчез, словно это была лишь игра воображения.
Музыка за окном продолжала звучать в том же неспешном ритме — мягкая, изысканная мелодия скрипки.
— Доброе утро, Сяо Чжао, Сяо Шао.
— Доброе утро, мама, — с улыбкой отозвался брат.
Чэнь Шао поспешно скопировал его интонацию и приветствие.
Мама беспрепятственно вошла в комнату. Она окинула взглядом безупречно заправленные кровати, проверила порядок на столе и удовлетворенно кивнула.
Затем она подошла к балконной двери, отдернула штору и аккуратно подвязала ее, позволив ткани ниспадать сбоку.
— Побольше солнечного света полезно для здоровья, — произнесла она тоном любой заботливой матери из реального мира, пекущейся о благополучии детей. — Скорее идите завтракать.
Поскольку в правилах не было других указаний касательно утреннего подъема, Чэнь Шао решил довериться Правилу спальни №9 и, не отставая ни на шаг, последовал за братом в ванную умываться.
В гостиной завтрак уже ждал их на столе: белая рисовая каша и жареный шпинат.
При виде пустой белой каши Чэнь Шао невольно покосился на брата. Как и ожидалось, лицо того помрачнело.
— Мама, — спокойно произнес брат. — Я не люблю кашу.
Мама улыбнулась в ответ:
— Хорошие дети не должны быть привередливыми, Сяо Чжао. Я уже приготовила еду, не стоит ее выбрасывать.
Чэнь Шао очень хотел бы просто уткнуться в свою тарелку и не вмешиваться, но от сидящего рядом брата начала исходить пронизывающая, могильная стужа, заставляющая зубы выбивать дробь. С противоположной стороны стола, явно от мамы, поплыл тошнотворный запах гниения, словно от разложившегося трупа.
Чэнь Шао подмывало сказать: «Вы не могли бы выйти и подраться на улице? Зачем втягивать невинных?»
Но, очевидно, эти двое твердо решили выяснить отношения прямо здесь и сейчас. Температура продолжала падать, вонь усиливалась. Если ледяные иглы холода Чэнь Шао еще мог терпеть, то от зловония у него начала кружиться голова, а зеленый шпинат в глазах подернулся отвратительной желто-бурой дымкой.
Звуки музыки за окном, казалось, стали громче.
В этой атмосфере, готовой взорваться кровавой бойней в любую секунду, Чэнь Шао внезапно схватил свою миску и начал жадно, с громким хлюпаньем заталкивать в себя кашу. Шум был таким, что обе Аномалии невольно перевели взгляд на него.
Он молниеносно опустошил свою порцию, со стуком поставил пустую посуду перед братом, ловко выхватил его полную миску и продолжил так же интенсивно работать ложкой.
Улыбка мамы застыла. Она уставилась на Чэнь Шао тяжелым, мрачным взглядом. Ее ноготь, покрытый ярко-красным лаком, лег на край миски в его руках.
— Ты не наелся? — голос оставался мягким, но в нем звенели опасные нотки.
Чэнь Шао выдавил из себя сияющую улыбку:
— Просто сегодняшняя каша невероятно вкусная! — он с жаром настаивал, что дело исключительно в его гастрономическом восторге. — Мама, ты готовишь просто изумительно!
И тут же поспешно добавил:
— Впрочем, двух тарелок мне вполне хватило, я абсолютно сыт. Так что брату придется отдуваться за меня и съесть побольше овощей.
Взгляд мамы оставался холодным, но мешать Чэнь Шао доедать кашу она не стала. Женщина встала, убрала свою посуду в раковину, быстро собралась и с сумкой вышла за дверь.
Душераздирающая вонь начала постепенно рассеиваться.
В следующую секунду на голову Чэнь Шао легла тяжелая рука.
— Молодец, сразу видно — мой брат, — удовлетворенно ухмыльнулся брат.
Он с нечеловеческой скоростью уничтожил весь шпинат, не оставив ни капли соуса, а затем палочками сгреб недоеденные Чэнь Шао рисинки из своей бывшей миски и сбросил их в ту, из которой только что ел Чэнь Шао.
Уголок рта Чэнь Шао нервно дернулся.
Хотя события вчерашнего дня и сегодняшнего утра кричали о том, что брат — опасная Аномалия, некоторые его повадки предательски усыпляли бдительность.
Честное слово, он вел себя точь-в-точь как те друзья-отморозки из реальной жизни. Такие же скоты.
— Видишь, как я к тебе хорошо отношусь, а ты меня вчера вечером разыграл, — воспользовался моментом Чэнь Шао. — Если еще раз так подставишь, я твою кашу есть не буду.
На самом деле, у недавнего конфликта было и другое решение, более безопасное для него самого. Можно было просто съесть свою порцию и пулей улететь в комнату. Пусть бы мать с сыном хоть в фарш друг друга превратили — его бы это не коснулось.
Но брат оставался дома надолго. Брат спал с ним в одной комнате. И, наконец, ему нужна была помощь брата, чтобы вернуть ту самую миску, которая невесть как оказалась у них в спальне.
Так что извини, мама-монстр. Жертвуем тобой ради моего блага. Аминь.
Если этот поступок поможет снизить частоту «розыгрышей» со стороны брата, то сделка более чем выгодная.
Брат, как нормальный человек, с хихиканьем извинился, собрал посуду и направился на кухню. Чэнь Шао собирался подловить момент и вернуть злополучную миску на место, но стрелки часов уже показывали 6:30. Решив не рисковать, он задернул шторы в гостиной, попутно закрыв стеклянное окно, и вернулся в спальню, чтобы снова нырнуть под одеяло.
Йошуа Уоттс из Страны Маяк выбрал более безопасный, на его взгляд, путь.
Йошуа был высоким голубоглазым блондином с правильными чертами лица — живое воплощение стереотипа о гражданине Страны Маяк. Учитывая его успешное прохождение предыдущих этапов, он был в центре внимания зрителей своей страны.
В тот момент, когда он, быстро вернувшись в комнату, захлопнул за собой дверь, из гостиной донеслись звуки. Словно на пол выплеснули ведро жидкости, затем послышался скрежет металла о металл, перекрываемый пронзительным женским визгом.
Густой запах крови и гнилой плоти начал просачиваться сквозь щели дверного проема, быстро заполняя комнату. У Йошуа закружилась голова. Он тряхнул головой, стараясь сохранить ясность сознания, лег в кровать и закрыл глаза, решив притвориться спящим.
Шум в гостиной не утихал до тех пор, пока снова не зазвенел будильник. Йошуа встал и осторожно приоткрыл дверь, оставив лишь узкую щель.
Его «брат» сидел на диване. Лицо Аномалии было мертвенно-бледным и слегка одутловатым. На груди зияла ужасающая рана длиной сантиметров тридцать, похожая на след от удара тесаком. Из раны непрерывно хлестала кровь, пропитав диван до черноты. Кровь была повсюду: на обивке, на полу, на обеденном столе, на стенах. Комната напоминала скотобойню, где орудовал маньяк-расчленитель. Поверхность стола покрывал слой желто-бурой слизи, от одного вида которой к горлу подступала тошнота. Еда в тарелках тоже плавала в смеси этой слизи и бурой жижи. На полу в гостиной растекалась кровавая лужа, постоянно увеличиваясь в размерах, беря начало у ног «брата».
Йошуа судорожно сглотнул, его рука напряглась, медленно прикрывая дверь.
Но когда до щелчка замка оставались миллиметры, его остановил ледяной голос.
— Йошуа, я иду в душ, — лицо «брата» ничего не выражало. — Ты приберешься в гостиной... И запомни: ничего не выбрасывай.
Парень поднялся с дивана, и кровь из раны хлынула с новой силой, словно внутри него был скрыт бездонный кровавый резервуар. Алые брызги с силой ударили в дверь спальни Йошуа, оставив глухой, влажный звук: шлеп-шлеп.
В голове Йошуа стало пусто.
Он не открыл дверь, так и застыв за ней, разговаривая через преграду.
— ...Мне еще нужно делать домашнее задание, — выдавил он.
«Брат» холодно посмотрел на дверь спальни, словно видел сквозь дерево сжавшегося в комок Йошуа:
— Сделаешь после обеда. Успеешь.
Не дав возможности возразить, «брат» направился в ванную. Кровавая лужа в гостиной перестала расширяться.
Йошуа простоял у двери, словно статуя, еще долгое время, прежде чем смог пошевелиться.
Теперь он отчетливо понимал: он выбрал неверную стратегию.
К счастью... эта ошибка не была смертельной. Пока что.
А вот Избранная ранга А из Китая, Фан Жижоу, прошла этот этап гладко.
Тематика этого Мира Историй для Фан Жижоу, выросшей в атмосфере вечных семейных скандалов, была родной стихией. Привыкшая лавировать между огней, сглаживать углы и гасить конфликты, она, едва увидев белую кашу на столе, мгновенно почуяла запах пороха. Понимая, что семейная война неизбежна, она тут же включила режим «милой дурочки» и начала подлизываться.
— Ой! — картинно воскликнула она, привлекая внимание обоих монстров-родственников. — А чего сегодня еды так мало? Как-то совсем негусто!
Мама-Аномалия заметно растерялась. Она посмотрела на стол, и на ее лице буквально читался вопросительный знак.
Фан Жижоу, обладая поистине стальными нервами, бросилась к матери, обняла ее за руку и капризно протянула:
— Твоя дочурка уже два дня корпит над летним заданием, голова пухнет! И зачем учителя задают такие сложные задачи? Умственный труд, между прочим, требует кучу калорий!
Мама, услышав это, сменила гнев на милость и с жалостью погладила ее по щеке:
— Ох, тяжело нашей Жижоу приходится. Конечно, нужно хорошо питаться, чтобы силы были. Сейчас я еще приготовлю.
Фан Жижоу похлопала ресницами и крепко ухватила маму, которая уже собралась идти на кухню:
— Да не надо, мам! Тебе же скоро на работу, ты и так устаешь. А сестра все равно дома сидит, бездельничает. Давай сейчас поедим, а готовит пусть сестра!
Она полутянула-полутолкала маму к столу, делая вид, что совершенно не замечает, как окаменело тело женщины и какой липкой, омерзительной на ощупь стала ее кожа в месте прикосновения. Фан Жижоу вела себя максимально естественно. Усадив маму, она повернулась к «сестре» и подмигнула:
— Ну давай, сестренка, иди приготовь что-нибудь вкусненькое!
Мама, все еще деревянная, позволила усадить себя за стол. Фан Жижоу вложила ей в руку палочки для еды.
С кончиков маминых пальцев сорвалась капля желто-бурой слизи и упала на стол.
Кап. Кап. Кап.
Капля за каплей, слизь капала вниз, и вскоре часть стола перед мамой покрылась слоем гниющей жижи, источающей смрад.
Но Фан Жижоу вела себя так, будто была слепой и лишенной обоняния. Как самая заботливая дочь («теплый стеганый жилетик», как говорят в народе), она без устали подкладывала маме еду, щебеча слова поддержки.
— Мамочка, кушай больше. Ты так много работаешь, потом еще готовишь, следишь, чтобы мы вовремя ложились... Ты, наверное, так устаешь?
— Жаль, я готовить не умею, а то бы помогла тебе, разгрузила бы немного. Хорошо, что сестра в обед может готовить, а то я бы пропала.
— И посуду потом не мой, иди сразу в офис, опоздаешь еще. Сестра дома, она помоет. А если что, я помогу, тебе надо хоть минутку отдохнуть...
Только благодаря невероятной наглости, смекалке и богатому опыту Фан Жижоу удалось уболтать маму до конца завтрака. На лице женщины вновь появилась улыбка, и она больше не вспоминала о том, что старшая дочь не притронулась к каше.
В преодолении этого кризиса Фан Жижоу, безусловно, оказалась в числе лучших: она и расположение сестры завоевала, и гнев матери на себя не навлекла.
Реальный мир, Глобальный форум Историй с Правилами — Раздел обсуждений
: Утренний инцидент — это прям флешбэк из моего дома, сижу, в ужасе чешу репу.jpg
: Да ладно, чего там сложного? Просто подлизаться и успокоить, делов-то. Те, кто на этом погорел, совсем нубы, что ли?
: Сам ты нуб, комментатор выше. Ты чем смотришь? Это же не люди! Вспомни тех, кто дверь не открыл — трупы. Вспомни тех, кто соврал — трупы. Ты бы там, диванный эксперт, обделался еще на входе!
: Тред: «Как я притворялся родней монстров, пытался разрулить бытовуху и забрызгал стены своими кишками»
: Слишком реалистично. Будь я там, выпил бы кашу и дал деру. А то как представлю: зовут тебя гостиную убирать, а там... Сразу «земля пухом».
: Ага, сцена как из слэшера. Коснешься крови — сдохнешь. Кто такое выдержит?
: Как вспомню, сколько Избранных этот «братец» уже угробил, мурашки по коже. Те, кто может с ним спокойно общаться — реально железные люди...
: Братья-сестры, конечно, многих положили, но я бы еще меньше хотел встретиться с этой мамой-монстром. Жуткая, мерзкая... И какой смысл этой Аномалии так печься о чистоте?
* * *
Обновлено: 19.02.2026