Глава 3 — Глава 3

Скажу честно: если бы не «коррекция», я бы давно протянул ноги. Хоть этот мир и претендовал на звание Миёнси, игровые элементы в нем присутствовали в полной мере. Возьмем, к примеру, внутреннюю политику. Здесь всё крутится вокруг развития трех столпов: людских ресурсов, налогов и кадров. Главная цель, разумеется – богатство и мощь державы. Для этого нужно выжимать максимум из налогов и рекрутов, а значит, необходима эффективная политика. Эта «эффективность» делилась на два типа: эффективность самих указов и эффективность системы. Допустим, мы собираем поземельный налог. Если эффективность налоговой политики составляет 30%, то вместо положенных ста золотых мы получим лишь тридцать. А если «эффективность системы» при этом всего 50%, то на руки упадет жалких пятнадцать монет. Можно, конечно, задрать налоговые ставки, но это лишь временная и крайне невыгодная мера. И вот тут на сцену выходят «кадры». Для повышения эффективности нужны не только деньги, но и «административная сила», – ресурс абстрактный, но критически важный. Бюджет – это просто золото, его можно заработать, но административная сила – это мерило того, насколько талантливые люди стоят у руля. Она напрямую зависит от характеристик тех, кто исполняет указы. Казалось бы, чем больше чиновников, тем больше силы. Но чем их больше, тем выше расходы на их содержание. Более того, если смотреть на отдачу рядовых клерков, то количество часто проигрывает качеству. В условиях скудного бюджета приходится гнаться за рентабельностью, поэтому к назначению «исполнителей» на ключевые посты подходишь с особой осторожностью. Ведь именно от их административных навыков зависит, какая часть потенциальной силы будет реализована на практике. Но одних цифр мало. Если у человека низкая «честность» или «лояльность», эффективность политики начинает необъяснимым образом падать. В этом и крылась главная загвоздка. Впрочем, оно и понятно. Пелопоннес, где находится Мистра, отрезан от Константинополя, а значит, центральная власть здесь слаба. Местные воротилы плевать хотели на авторитет Империи, а некоторые города и вовсе мнят себя независимыми республиками. И в такой обстановке кто-то станет слушать десятилетнего мальчишку, чей единственный козырь – титул четвертого принца угасающей династии? Из-за проблем с кадрами пост исполнителя по таможенным сборам пустовал почти три недели. Я просто не мог найти человека, который был бы одновременно достаточно честен и верен престолу. Оставался лишь один вариант: взять всё на себя. Благодаря упорной учебе мои административные навыки были выше среднего. Мне не с чем было сравнивать, и я не знал, много это или мало – 32 пункта, но в Мистре не нашлось никого, кто превзошел бы меня. Учитывая, что лучший из местных имел лишь 23, бонус от «Пути одиночки» работал на полную. Либо… кадровый резерв Империи был совсем уж в плачевном состоянии. Искренне надеюсь на первое. Чтобы реализовать потенциал, я занял несколько пустующих должностей. Но даже с моим показателем в 32 пункта эффективность административной силы не превышала 65%. Почему? Это же уровень матерого бюрократа! Три дня я сверлил взглядом невидимое окно статистики Мистры, пока не понял, что дело вовсе не во мне. Просто в списке параметров обновился пункт, которого я не замечал в столице. [Государственный авторитет]. В отличие от прочих, у этого пункта была всплывающая подсказка. Гласила она следующее: «В провинциях, где влияние центральной власти слабо, а показатель государственного авторитета низок, на эффективность всех указов налагается… штраф…» Меня затрясло. В этот момент больше всего на свете мне хотелось биться головой о стол. Это же… это же… — С этим я вообще ничего не могу поделать! — Вырвалось у меня. Контроль центрального правительства! Как я, находясь в региональном правительстве, должен его поднимать? Столица далеко, связи прерваны, авторитет центра неизбежно будет падать. Единственное решение – выбить Османов, разделяющих нас, и вернуть Балканы. Пустословие. Сказать легко, но сейчас это абсолютно невозможно. Чувство несправедливости захлестнуло меня. Какая же это Миёнси? О каких свиданиях с красавицами может идти речь, когда перед глазами такие графики? Неужели карма за жизнь холостяком настолько сурова? Пока я предавался унынию, пришла важная весть. — Ваше высочество, Его величество начинает поход на Коринф. Поход на Коринф? Действительно, Османы только-только закончили внутреннюю усобицу, и вряд ли они рискнут нарушить хрупкий мир ради немедленной атаки. Это шанс, который может больше не представиться. Неужели Мануил II, мой отец в этом мире, решил использовать момент, чтобы укрепить влияние Рима в Морее? Как же вовремя. Я не мог не восхититься решительностью Императора. Видимо, годы удержания разваливающейся страны на плаву отточили его чутье до предела. Но радость была недолгой. Стоило мне услышать численность войска, как на сердце стало тяжело. Всего семьсот человек. Чтобы помочь Мехмеду I в Азии против европейских Османов, Рим когда-то выставил союзников, но даже после двух поражений у Османов хватало «людских ресурсов», чтобы собрать армию в третий раз. Пропасть в государственных возможностях была горькой на вкус. Вот она, разница между теми, кого выбрала эпоха, и теми, кого она низвергает. — Ваше высочество. Оклик солдата вернул меня к реальности. Я не имел права упустить шанс, предоставленный отцом. Нужно использовать этот поход, чтобы поднять «государственный авторитет» и расширить влияние на Пелопоннесе. В тот же день я решил собрать войска, насколько позволяла казна Мистры. Поскольку авторитет Империи был подорван, а местные землевладельцы не спешили помогать, о формировании регулярных частей не могло быть и речи. Костяк армии должны были составить наемники. По моим подсчетам, на достойный отряд хватило бы средств, чтобы нанять человек пятьсот. Учитывая, что весь походный корпус Императора составлял семьсот бойцов, это была… внушительная сила. К тому же, если взять меньше, выполнить мои задачи будет трудно. И вот, пока я искал подходящих наемников, ко мне явился человек с заманчивым предложением. Через неделю после известия о походе я сидел в кабинете, изучая условия контракта, предложенные венецианским купцом. — Я слышал, принц Константин, несмотря на юные годы, крайне занятой человек. Говорят, вы цените практичность. Я нахмурился. К чему эта лесть? Наверное, он думает, что десятилетнего ребенка легко обвести вокруг пальца. Но купец не выглядел как человек с дурными намерениями. — Я бы не пришел, будь это пустые слухи. Но ваша распорядительность во время осады Константинополя произвела на многих сильное впечатление. О вас говорят. Если ваша твердость и справедливость не изменятся с годами, вы станете великим государем. Пропуская елейные речи мимо ушей, я ждал сути. Наконец он перешел к делу. — Если ваше высочество готовы пойти на определенные траты, я бы хотел рекомендовать вам один особый отряд. Превосходная выучка, отличное снаряжение и, главное, достойное отношение к мирному населению. После слов венецианца мои подозрения лишь усилились. — Наемники обычно не гнушаются грабежа ради добычи. Они сражаются за деньги. «Достойное отношение», – это они вежливо обчищают карманы? Я выразил сомнение в том, что эти вещи совместимы, и купец криво усмехнулся. — Это касается всякого сброда. Серьезные отряды ставят контракт и верность нанимателю выше грабежа. А те, о ком я говорю – тем более. Потому и задаток у них выше обычного. На поверку всё оказалось именно так. Там, где я мог нанять пятьсот обычных мечей, этих выходило всего триста. Как бы хороши они ни были, такая разница в численности заставляла задуматься. Но я решился на сделку, когда услышал об их вооружении и странных слухах об их командире. — Шестнадцатилетний командир, мастерски владеющий длинковым оружием, значит? Даже для средневековой Европы шестнадцать лет – возраст юный. Учитывая, что Запад уже начал обходить Империю в военной тактике, опыт командования профессиональным отрядом мог стать бесценным уроком для создания моей будущей армии. Но было одно опасение. — Старые капитаны наемников часто слишком горды, чтобы беспрекословно слушаться принца, пусть и высочество. — Думаю, с этим отрядом проблем не будет. Как он ими управляет? Вы уверены в дисциплине? — Спросил я. Меня прежде всего интересовало, крепко ли держит командир вожжи. Купец ответил с неожиданной уверенностью. — Ручаюсь. Своим именем и кошельком. — … Подписав дополнительные бумаги, я приготовился ждать встречи. До их прибытия оставалось порядочно времени. Но я не сидел сложа руки. Снабжение, припасы для похода – я доводил последние приготовления до конца. Прошел месяц. В порту близ Мистры я наконец увидел тех самых наемников, которых купец расписывал чуть ли не золотом. Похоже, они знали, что наниматель ждет их: идеальный строй заставлял сразу вспомнить слово «элита». Снаряжение тоже впечатляло. Кирасы, пики, алебарды – всё единообразное, добротное. Это внушало доверие к контракту, хотя оставался вопрос, сохранится ли этот лоск в бою. Когда последний боец сошел на берег, один человек отделился от строя и направился ко мне. Издалека мне показалось, что у командира просто очень чистая кожа из-за молодости. Но чем ближе он подходил, тем сильнее во мне росло замешательство. — Что здесь происходит? — Пробормотал я. — Мы слышали, что он молод, но… Когда человек, которого мы принимали за капитана, подошел вплотную, имперский судья, сопровождавший меня, не выдержал и выкрикнул общие мысли: — Кто ты такая?! Позови своего командира! — …Командир этого Ордена – я. Великий магистр перед вами, — раздался спокойный голос. — Великий магистр? Жалкие наемники вздумали играть в рыцарские ордена? Но пафос титула волновал окружающих меньше всего. Один из гвардейцев выступил вперед. — Ваше высочество! Нас не предупреждали, что командир наемников – женщина! — Скрыть такой важный факт при заключении сделки! Это возмутительно! Среди сопровождающих поднялся ропот, переходящий в негодование. Юность командира они еще готовы были стерпеть, но женщина во главе отряда стала для них последней каплей. Как наниматель, я разделял их чувства. И дело не в предубеждениях, а в суровой физиологии: на поле боя разница между мужчиной и женщиной очевидна. Чтобы стать «героиней войны», женщине нужно обладать исключительными способностями. Я колебался. Женщина-командир – это априори фактор риска. Венецианец явно скрыл это намеренно. Решив, что позже я припомню ему это, я внимательно посмотрел на «неё». К сожалению, отбросить скепсис пришлось быстро. Почувствовав волнение среди моих людей, наемники мгновенно ощетинились. Одно неловкое слово – и в Мистре начнется резня. Чтобы избежать трагедии и не допустить разрыва контракта, мне нужно было утвердить свою власть над обеими сторонами. — Раз она стала командиром в таком возрасте, будучи женщиной, значит, у неё есть талант, — громко произнес я. — Ваше высочество! — Но я не знаю, правда ли это. Поэтому я выслушаю свидетельства её людей. Есть возражения? Золотистые волосы, едва касающиеся плеч, качнулись. Возразить попытался судья. — Ваше высочество, они могут лгать. Раз нас обманули с самого начала, веры этим людям нет. Я понизил голос до шепота, стараясь не провоцировать конфликт. — Я чувствую их жажду боя. — …Понимаю. Судья тоже заметил перемену. Он был неплохим чиновником с административной силой 21 и быстро сообразил: разрыв контракта прямо сейчас обернется хаосом. Триста профессиональных бойцов, бесчинствующих на улицах Мистры – это катастрофа. К счастью, мой маневр сработал. — Весь отряд стоит за неё горой. Поразительная дисциплина… для простой бабы, — проворчал один из гвардейцев. Пропустив колкость мимо ушей, я снова встал перед «ней». Я не знал, искренна ли преданность наемников, но сейчас у меня не было выбора – пришлось поверить. — Как твоё имя? … Великий магистр. Возможно, в этот миг наши взгляды встретились по-настоящему. Её глаза поначалу казались холодными и безучастными – возможно, это была маска, способ самоконтроля. Но когда она посмотрела на меня, в её взоре что-то промелькнуло. Замешательство или что-то иное? — …Ребенок? — Да. Я твой десятилетний наниматель. Я выплачу тебе задаток, я выдам награду по завершении контракта, и, если ты действительно так хороша, я подумаю о долгосрочной службе. — … Чего она молчит? После затянувшейся паузы самозваный Великий магистр преклонила колено и тихо произнесла: — Меня зовут Ивания, «хозяин». … …? — Звучит как-то странно. Я нарушил какой-то протокол? — Спросил я у судьи. Тот лишь покачал головой. — Формально всё в рамках приличий. Наверное. Главное, что удалось избежать стычки. Хм-м-м. М-да. Но даже в замешательстве я помнил о деле. — С сегодняшнего дня вы на службе сроком на один год. Скоро мы выступим на соединение с основной армией. Отдыхайте, но не смейте распускать бойцов. Дисциплина прежде всего. — Будет исполнено, хозяин. … Ощущение неправильности не покидало меня. — Великий магистр, отведи людей к дворцу. Место для лагеря вам укажут. — Как прикажете, хозяин. … В конце концов, я не выдержал. — Великий магистр. — Слушаю вас. — Хозяин твоей души и тела – Господь на небесах, а не я. Мы связаны контрактом. Ты можешь называть меня согласно титулу или «мой господин», но не смей звать меня «хозяином». Не давай повода усомниться в твоей вере. Я не ждал ответа. Развернувшись, я зашагал прочь, а судья зашептал мне в спину: — Скверное предчувствие у меня насчет этих наемников. — Даже если я сейчас соберу армию из местных, это будут ополченцы под началом феодалов, а не солдаты Империи. Пока авторитет короны не восстановлен, эти люди – наш единственный надежный инструмент. — Ваше высочество… — Делай свою работу. Суди по законам Империи. Без твоей верности закону нам не удержать даже те крохи власти, что остались. Судья замолчал. Окно статуса показало, что его лояльность и честность немного подросли – похоже, я задел струны его профессиональной гордости. Он был ценным кадром, честным и способным. Я бы с радостью доверил ему таможню, но не мог – если забрать судью, и без того призрачная власть Рима в Морее окончательно испарится. [Государственный авторитет] растет благодаря великим свершениям, но для его сохранения и стабильного роста необходимо «правосудие». Впрочем, я сомневался, что один лишь авторитет даст резкий скачок эффективности. Этот хардкорный симулятор в обертке Миёнси не мог быть настолько простым. Я всё думал: почему авторитет государства так сильно влияет на дела? Видимо, когда сильна центральная власть, чиновникам на местах проще работать – за ними стоит сила. Прямой зависимости нет, но связь очевидна. Значит, должен быть еще какой-то параметр, влияющий на эффективность, помимо общего престижа страны. Вернувшись во дворец раньше наемников, я понял, что не ошибся. В списке появился пункт [Личный авторитет], словно намекая, что пахать мне придется еще больше. ◈ ◈ ◈ — Командир, вы в порядке? Ивания долго стояла на одном колене, глядя в пустоту, пока несколько сержантов не решились подойти к ней. Она не шевелилась. Подчиненные в замешательстве переглядывались, не зная, как реагировать. — Здешний правитель – просто мальчишка, раз смеет сомневаться в ваших навыках. — Было видно, что он нанял нас скрепя сердце. Ничего, когда вы покажете себя в деле, он еще будет валяться у вас в ногах, умоляя продлить контракт. В этой грубой лести была доля правды. Родись Ивания мужчиной, она бы блистала на турнирах и давно получила бы рыцарские шпоры. Но для женщины путь к поместью был закрыт навсегда. И как бы она ни твердила, что ей всё равно, каждый раз, когда её принижали из-за пола, атмосфера в отряде становилась ледяной. — Ну же, командир, вставайте. Пора идти за этим заносчивым малым. Просто принц гибнущей империи решил пустить пыль в глаза. Услышь Константин эти слова, он бы наверняка запомнил их, чтобы при случае избавиться от наглецов. Но слова подействовали – Ивания поднялась. — …Ху-ух. Значит, принц Империи. — Командир? — …Эх. Она издала странный вздох и побрела вперед, выглядя непривычно упавшей духом. Сержанты, не понимая, что творится у неё в голове, лишь молча последовали за ней.