Глава 15 — Глава 15

Я не был в столице около семи лет. С тех пор как я прибыл в Морею, вся моя жизнь была посвящена лишь одному – отвоеванию и усмирению Пелопоннеса. Разумеется, я на долгое время оказался отрезан от семьи, за исключением отца, пребывавшего в Константинополе. Так или иначе, сейчас представился случай обсудить политику Империи. Я раздумывал, кого из свиты взять с собой для подготовки к будущим свершениям, когда меня прервали. — Я поеду с вами. — Ивания, ты должна остаться здесь и командовать наемниками. Командир отряда преградила мне путь с выражением непоколебимой решимости на лице, её золотистые волосы, ставшие чуть длиннее, чем прежде, разметались по плечам. Я привел ей вполне разумные доводы, но она явно не собиралась с ними соглашаться. — Защищать безопасность нанимателя – святая обязанность наемника. Я лишь исполняю свой долг, без тени корысти… — Неужели? Правда? Совсем без задней мысли? На этот раз не поверил я. Я пристально посмотрел ей в глаза, и поначалу Ивания держалась стойко. На мгновение я даже почти поддался её уверенности. Однако вскоре её зрачки задрожали и в конце концов испуганно метнулись в сторону. — Значит, без корысти, говоришь? Я в упор смотрел на неё, вскинув бровь, а Ивания лишь беспокойно озиралась, не желая признавать очевидное. Любому было ясно, что она лукавит, но она до последнего собиралась стоять на своём. Пришлось добивать словами. — Точно-точно? Ивания, державшаяся из последних сил, наконец зажмурилась. Её плечи мелко задрожали. — Нет! — Выпалила она, густо покраснев. Я невольно вздохнул. Ну еще бы. Пока я мысленно сокрушался, Ивания, словно прорванная плотина, начала выплескивать всё, что накопилось у неё на душе. — Хозяин, какая еще женитьба?! По-вашему, ради чего я осталась здесь и подписала контракт?! — Очевидно, ради жалования. Я хотел добавить: «Зачем столько пафоса в простых вещах?», но вовремя осекся. Если и была женщина с самым причудливым внутренним миром, то это, несомненно, Ивания. Её логику невозможно понять обычным человеческим чутьем. — Хозяин, вы до сих пор не понимаете?! Неужели вы и понятия не имеете, чего я… чего я на самом деле хочу?! — Даже догадываться не желаю. Если система подсунула мне Иванию в качестве героини миёнси, то я готов не просто встать на [Путь одиночки], а добровольно оскопиться. Знала она о моей решимости или нет, но Ивания продолжала гнуть свою линию. — То, чего я жажду, вовсе не так уж много, хозяин! ♡ — Не добавляй эти странные знаки в конце предложений. — Я лишь хочу любви! Такой, о которой пишут в эпических поэмах: вязкой, тягучей и засасывающей, словно трясина! ♥ Вязкой? Тягучей? Любовь как трясина? Обычно нормальные отношения называют сладкими, но уж никак не такими. Может, это моё представление о любви было ошибочным, и потому у меня ничего не клеилось? Пока я предавался сомнениям, Ивания, обхватив раскрасневшиеся щеки ладонями, уставилась на меня затуманенным взором. — Да… страдать оттого, что у любимого уже есть суженая, но всё равно искушать его, не в силах сопротивляться… А он, хоть и связан узами брака, поддается соблазну и тонет в пороке… А законная супруга, сгорая от ревности, завлекает другого мужчину, а тот… — Епископ! Еписко-о-оп! Как верный христианин, я решил больше не внимать речам этого беса в юбке. Спешно прибывший епископ Никифор увёл одержимую блудом девицу, и трагедия была исчерпана. Впрочем, даже вмешательство епископа не избавило меня от тяжких раздумий о том, стоит ли продлевать с ней контракт. Дешевая рыбка – плохая юшка. Попадись мне сейчас тот венецианец, что устроил эту сделку. Я никогда не считал себя жестоким, но сейчас я бы с радостью связал его по рукам и ногам и велел высечь посреди улицы. — …Может, поехать без свиты? Пусть это выглядит несолидно, но это лучше, чем ждать беды в дороге. Я всерьез размышлял об этом, пока в мой кабинет не вошел имперский судья Демиклеот. — Возьмите её и наемников с собой, — сказал он. — Надеюсь, у тебя есть веские причины предлагать такое. Будь меч под рукой, я бы, наверное, его обнажил. Демиклеот наверняка заметил моё раздражение, но спокойным голосом принялся излагать доводы. — Сейчас Морея – единственная надежда Империи и последний шанс сокрушить Османскую империю. Вы должны наглядно продемонстрировать это жителям столицы, чтобы успокоить тех, кто пребывает в вечном страхе. — Значит, ты предлагаешь взять отряд Ивании просто потому, что у них лучшая дисциплина? — Её люди превосходно вооружены. Они выглядят достаточно внушительно и богато, чтобы заявить о процветании Мореи. Имперская знать всё еще верит, что политическая власть сосредоточена в столице, и нам нужно показать им, что реальная сила перешла к Морее. Первый довод я еще мог принять. Но после второго моё лицо окаменело. О чем он вообще думает? Мой голос прозвучал так холодно, будто само сердце заледенело. — Я оставлю без комментариев вопрос о том, можно ли заставить спесивых аристократов признать реальность. Но я не могу проигнорировать причину, по которой ты хочешь это сделать. Неужели три сотни наемников заставят столичную знать осознать свой крах? И зачем вообще тыкать их носом в эту реальность? Не было ни единой причины афишировать, кто захватил власть, если только не преследовать одну-единственную цель. На мой ледяной вопрос Демиклеот ответил с бесстрастным лицом. — Ваше высочество, я верю, что именно вы станете последним светочем этой Империи. — Оставь эти пустые речи. Подобные слова могут стоить мне жизни и титула. — Принц-правитель, все знают, что вы с самого начала были самым достойным кандидатом на трон. О чем это он? Почему я, главный герой этих слухов, слышу такое впервые? Несмотря на моё явное замешательство, Демиклеот не отступил. Казалось, он решил высказать всё, что было у него на уме. — Вашего благородства достаточно, чтобы претендовать на легитимность престола, а ваших способностей хватит, чтобы вести Империю за собой. Более того, если этот брак состоится, большая часть знати окажется на вашей стороне. У кого еще может быть столь прочная база власти? …!! Только тогда я понял, как всё это выглядит со стороны. Я, правитель Мореи, обладающий реальной силой, заключаю союз с могущественным домом Кантакузинов… Лицо моё побледнело, когда я осознал, какие последствия повлечет за собой этот брак, на который я так легкомысленно согласился. Теперь соправитель Иоанн VIII и другие принцы заподозрят меня в амбициях на императорский престол. Будь это до назначения соправителя, возможно, всё обошлось бы. Но ведь нынешнее распределение власти – результат долгих и мучительных раздумий моего отца, Мануила II. Когда наследник уже определен, появление слишком опасного брата неизбежно ведет к расколу и братоубийственной войне. Черт, отступать уже поздно. В памяти вдруг всплыло лицо епископа Никифора, устроившего это сватовство. Вот оно что. Значит, вот как. С чувством опустошения я поднял голову и посмотрел на Демиклеота. — Вы с епископом в сговоре. Ответом мне было молчание. Я долго размышлял, потирая ноющий лоб. Мне хотелось знать, зачем они это затеяли. Не стоят ли за ними тайные силы, желающие разжечь гражданскую войну? Одно было ясно: искра усобицы уже брошена. Но я не собирался сидеть сложа руки. — Хорошо. Раз вы так этого хотите, я приму ваш вызов и буду метить на трон. — …Простите мне мою дерзость, ваше высочество, — Демиклеот низко поклонился, выражая раскаяние. Что же заставило их пойти на такую провокацию? С тяжелым сердцем я твердо добавил: — Однако я взойду на престол лишь тогда, когда сам сочту нужным. Похоже, стратегию придется в корне менять.