Глава 4 — Глава 4. Ну все, приплыли?

Глава 4. Ну все, приплыли? Наступила ночь. Тюрьма при уездном управлении. В полумраке камеры стоял запах сырости и гнили. Слабый свет факела, горевшего вдалеке, падал сквозь решетку, отбрасывая длинные тени. Рядом с почерневшей охапкой соломы стояла зловонная параша, а щели в стенах давно стали домом для вшей и тараканов. Увидев эту до боли знакомую картину, Се Цзиньхуань почувствовал себя как дома. Правда, раньше он стоял по ту сторону решетки, а теперь сидел внутри. — Братцы, это правда недоразумение... — Заткнись! Дернешься — убьем! Два тюремщика, нацелив на камеру арбалеты, пробивающие защиту ци, уже полдня держали их на весу. Руки у них затекли, но расслабляться они не смели. Се Цзиньхуань со связанными за спиной руками смирно стоял в углу, созерцая битву вшей. Хотя такие путы он мог бы скинуть играючи, но он уже и так покалечил служивого. Если еще и сопротивление при аресте добавит, да побег из тюрьмы — точно в отпетые бандиты запишут. Поэтому он вел себя паинькой. Уголька связывать не стали, но он, как воспитанная с детства птица, тоже смирно сидел в другом углу. Видимо, проголодавшись за полдня, он открыл клюв, готовый сожрать что угодно. — Не жрать! — Гу... — Не разговаривать! — Ладно. ... Так они и стояли, пока снаружи наконец не послышалось движение. Тюремщики обернулись и, увидев быстро идущего помощника уездного начальника Яна Дабяо, с облегчением опустили арбалеты: — Господин Ян, этот человек все твердит, что знает вас... — Держите на прицеле! Ян Дабяо, увидев днем, что творилось в переулке, был до сих пор под впечатлением. Он не решился терять бдительность, велел тюремщикам продолжать держать узника на мушке и осторожно приблизился. Се Цзиньхуань, опасаясь, что в него прилетит шальная стрела, спокойно произнес: — Брат Ян, это я, Се Цзиньхуань. В позапрошлом году мой отец получил назначение в южные пределы. Вы нас тогда провожали через Даньян, верст семь или восемь прошли... Ян Дабяо раньше служил в столице под началом уездного начальника Ваньаня Се Вэня и хорошо знал Се Цзиньхуаня. Сегодня он не бросил парня в подземелье сразу только потому, что тот показался ему похожим на сына старого друга. Но люди меняются, а последствия ранения «богини» из дворца были слишком серьезными, так что днем времени на проверки не было. — Повернись-ка лицом, я погляжу. Се Цзиньхуань повернул голову и улыбнулся самой безобидной улыбкой: — Сколько лет, сколько зим, брат Ян. Ты еще больше раздался в плечах, грудь колесом, вид внушительный. Ян Дабяо невольно выпятил грудь, присмотрелся и, убедившись, что это действительно сын его бывшего начальника, обрадовался, но тут же озадачился: — Цзиньхуань, где тебя носило эти годы? Се Цзиньхуань и сам не знал, где он был. Внезапно обретенное мастерство и провал в памяти могли вызвать ненужные подозрения, поэтому он решил сочинить легенду: — Учился боевым искусствам. Три года назад, когда мы с отцом ехали на юг, нам встретился отшельник. Он сказал, что у меня талант, и забрал в горы учиться. Только недавно вернулся. Ян Дабяо с сомнением оглядел его через решетку: — Твое мастерство... Обычный человек такому не научит. Какой школы будешь? Се Цзиньхуань брякнул первое, что пришло в голову: — Долина Ветров, школа Скрытых Бессмертных. Ты о такой вряд ли слышал, брат Ян. Ян Дабяо и правда не слышал, но расспрашивать не стал. Вместо этого он спросил: — Значит, ты не знаешь, что случилось с твоим отцом? Се Цзиньхуань пришел сюда именно затем, чтобы узнать о судьбе отца. Увидев изменившееся лицо Яна Дабяо, он перестал улыбаться: — А что с ним? Ян Дабяо помолчал, затем тихо вздохнул: — Три года назад господин Се отправился на юг. В области Вэйчжоу на них напала нечисть. Все, кто был в отряде — более двадцати человек, — погибли. Я думал, и ты сгинул. Хорошо, что тебе удалось спастись. Услышав это, Се Цзиньхуань почувствовал, как сердце пропустило удар. Но он помнил встречу с демоном. Обоз достиг развилки Саньчаган в Вэйчжоу, когда стражники в панике закричали о чудовище. Он сам видел мелькающие в лесу тени через окно кареты. Почувствовав неладное, он вскочил на коня и вместе с отцом попытался прорваться, а тварь гналась за ними по пятам. Дальше — провал. Он предполагал, что охрана погибла, но раз он сам выжил, то и отец не мог погибнуть на той развилке. Ведь это он вез своего пожилого отца на лошади. Не мог же он посреди дороги решить, что старик — обуза, и сбросить родного отца, чтобы спасти свою шкуру? Он мог признать, что бабник, но на такое точно не способен. Се Цзиньхуань повернулся всем телом к решетке, игнорируя напрягшихся тюремщиков, и спросил: — Ты уверен? Останки нашли? Ян Дабяо вздохнул: «Господин Се был добр ко мне. Я тогда спрашивал у следователя. Нашли только обглоданные куски тел, опознать никого не удалось. Искали семь дней, ничего больше не нашли и закрыли дело как гибель при исполнении». — Кто вел дело? — Погиб чиновник двора, поэтому в Вэйчжоу лично приезжал тысячник Алой Стражи Дуань Ган. Сомнений быть не должно. Алая Стража — личная гвардия императора Великой Цянь, что-то вроде тайной полиции. Дуань Ган — тысячник, под его началом десять сотен, больше тысячи бойцов. Даже в столице это не мелкая сошка. Если такой человек вел дело, он вряд ли мог что-то упустить. Но Се Цзиньхуань был с отцом, и теперь он жив. А Алая Стража этого не выяснила. Разве это не подозрительно? Слишком поспешно закрыли дело... Се Цзиньхуань не верил, что отец погиб. Он напряг руки, и веревки с треском лопнули: — Мне нужно в столицу, разобраться с этим. Тюремщики, только расслабившиеся, вздрогнули и снова вскинули арбалеты. Ян Дабяо тоже отшатнулся: — Не двигайся! Тебе нельзя уходить! — Брат Ян, ты же меня узнал, зачем держать взаперти? Это же недоразумение... Тут Се Цзиньхуаня осенило, и он понизил голос: — Тот парень, которого я случайно задел... он ведь жив? Я же легонько... Вырубил человека в полном доспехе — и это называется «легонько»?! Ян Дабяо хотел было съязвить, но сейчас было не до шуток. Он серьезно сказал: — С ним все в порядке. Но уйти ты не можешь, и дело не в этом. Се Цзиньхуань удивился: не из-за ранения служивого? — А из-за чего? Ян Дабяо огляделся по сторонам, придвинулся ближе и прошептал: — В последнее время в Даньяне бесчинствуют демонические разбойники, было несколько убийств. Ямынь ведет расследование. Сегодня в квартале Дунцан нашли склад с лекарствами, счетные книги и одного из преступников. Подтвердилось, что это наемники демонических сил. Жаль только, что стоило нам прийти, как ты их всех перебил... — Эй-эй-эй?! Се Цзиньхуань опешил и быстро поднял руку: — Брат Ян, я не заметал следы! Я искал тебя в квартале Дунцан и случайно наткнулся на бандитов. Они хотели меня убрать, это была самооборона. Я же оставил тебе одного живым! Ты его не допросил? Днем Яну Дабяо было не до бандитов. Госпожа Линху в полных доспехах получила тяжелый удар, неизвестно, были ли сломаны ребра или повреждены органы. Двигать ее боялись, ждали целительницу из академии, потом сопровождали обратно. Когда вернулись к бандитам, Чэнь Юань уже, наверное, допивал суп забвения у старухи Мэн. Это было явное упущение, и Ян Дабяо смутился: — Была суматоха, не откачали. Я-то тебе верю, но начальство... Се Цзиньхуань развел руками: «Я тут вообще ни при чем. Я только в полдень прибыл, старый лодочник и привратник в управе подтвердят...» Ян Дабяо махнул рукой: «Я уже говорил с привратником, знаю, что ты не при делах. Но вчера ночью в глубине гор Цзыхуэй прошел ливень, и мастера с горы Цзыхуэй, из павильона Князя Дань и академии Даньян почувствовали всплеск чудовищной кровавой ауры...» — ... Это явно имело отношение к Се Цзиньхуаню, и самое прямое. Он даже знал, что эта аура исходила из той самой гробницы, где он очнулся. Возможно, оттуда вырвалась красноватая демоница! Се Цзиньхуань и сам не знал, как оказался в горах Цзыхуэй, поэтому правду говорить побоялся. Вместо этого он сделал серьезное лицо: — Вот как? — Да. Ян Дабяо вцепился в решетку, его лицо выражало глубокую озабоченность судьбами родины: — Кровавая аура всегда связана с нечистью. После восстания колдунов в Великой Цянь не осталось демонов первого ранга. Но эта аура, по словам мастеров, может исходить от «Сверхрангового Великого Демона». — Сверхрангового?! — Именно. Князь издал строжайший указ: перекрыть все дороги из области Дань, пока все не выяснится, никому не покидать пределы области. В каждом уезде идут проверки. Любого подозрительного лучше убить по ошибке, чем отпустить. Нельзя допустить, чтобы демоны возродились и принесли беды народу... — ... Се Цзиньхуань не ожидал, что все так серьезно. Если бы речь шла о мелком бесе, двор, может, и не стал бы тратить столько сил. Но сверхранговый демон — это угроза уровня вражеского вторжения. Если узнают, что он вышел из той гробницы, да еще и не может объяснить свое прошлое... Ну все, приплыли? — Брат Ян, ты же не думаешь, что я демон? Стал бы я сам идти к вам в руки и сидеть тут? Ян Дабяо похлопал его по плечу через решетку: — Я не говорю, что ты демон. Но ты сегодня впутался в это дело. Кто знает, связаны ли бандиты из Дунцана с аурой в горах? — Сейчас критический момент. Свидетелей в Дунцане не осталось. А вдруг тебя вызовут на допрос? — Пока дело не закроют, ты должен быть здесь и помогать следствию. Уходить нельзя. Я-то тебе верю, а вот начальство может и не поверить. Се Цзиньхуань облегченно выдохнул: всего лишь подписка о невыезде. Он оглядел камеру: — То есть мне тут сидеть придется? Ян Дабяо в столице часто пользовался покровительством отца Се Цзиньхуаня. Держать сына благодетеля в тюрьме было бы свинством. — Господин Се был ко мне добр. Я знаю, что ты искал меня и случайно наткнулся на бандитов. Я поручусь за тебя, выпущу. Но ты должен обещать, что явишься по первому требованию и никуда не исчезнешь. Если начальство спросит, а я тебя не найду... Се Цзиньхуаню хоть и было не по себе, но он знал, что с демонами не связан, бежать ему незачем. Он сложил руки в поклоне: — Спасибо, брат Ян. Обещаю, буду как штык. ... Клац! Мгновение спустя Ян Дабяо открыл дверь камеры, велел тюремщику принести оружие и передал его Се Цзиньхуаню. Но, взяв в руки меч «Праведность», он внимательно его осмотрел: — Этот меч... почему он точь-в-точь как даосские мечи для изгнания демонов с горы Цзыхуэй? Ты эти годы еще и даосизму учился? Се Цзиньхуань напрягся, но виду не подал: — Ты же знаешь меня, брат Ян. Я с детства учился всему понемногу: астрономия, география, музыка, шахматы... Даосизм тоже немного изучал. — Да ну? Ян Дабяо знал, как высок порог вхождения в даосские практики, и с любопытством попросил: — А покажи какое-нибудь заклинание. — ... Се Цзиньхуань глубоко вздохнул, скрепя сердце поднял правую руку и сконцентрировал ци. Фух-фух... В камере поднялся легкий ветерок, разметав солому на полу. Ян Дабяо почувствовал движение энергии, словно надвигающийся шторм. Казалось, сейчас грянет какое-то разрушительное божественное заклинание. Он побледнел и невольно отступил на полшага. Но после долгой паузы раздалось лишь тихое «тресь-тресь». На ладони Се Цзиньхуаня проскочили несколько жалких бело-голубых искорок и тут же погасли. — ... Два тюремщика, вытянувшие шеи позади, дружно замолчали. Ян Дабяо подождал еще немного, но продолжения не последовало. Он почесал лоб: — Э-э... И это все? — Ага. Се Цзиньхуань был чистым воином. То, что он вообще смог высечь искру, было результатом его разностороннего обучения в прошлом. Он с важным видом пояснил: — Это называется «Ладонный гром». На высшем уровне мощь его безгранична, можно горы рушить и моря кипятить. Но мои познания пока поверхностны. — А-а... Ну, трубку моему бате прикуривать сгодится. Тренируйся, глядишь, и пригодится когда-нибудь. Ян Дабяо ободряюще похлопал его по плечу и сменил тему: — В управе дел по горло, не могу больше с тобой сидеть. Освобожусь — нормально поболтаем. Кстати, тебе есть где остановиться? У меня дома жена и дети шумные, а то бы... — Ничего, я сам найду жилье. Где ты живешь, брат Ян? Я поселюсь поблизости, чтобы ты мог меня найти. — Переулок Цинцюань, это рядом. Сяо Ван, проводи его... Уже уходя, Се Цзиньхуань вдруг почувствовал, что чего-то не хватает, и обернулся к камере: — Уголек? — Гу? Уголек, который уже успел заснуть, услышав зов, встрепенулся и вприпрыжку выбежал наружу, взлетев на плечо хозяина. — Ха! Не виделись пару лет, а эта птица стала еще жирнее. — Гу-гу! ...