Примечание автора: Больше глав на моем патреоне — ник тот же, ссылка в профиле.
— 108 год от З.Э. —
─ Твой отец написал мне, умоляя принять участие в этой его войне на Ступенях. Он жаждет, чтобы кровь штормземцев пролилась в битвах против пиратов, корсаров и вольных парусников, наводнивших эти проклятые острова, ─ произнес Боремунд, глядя на меня через обеденный стол. Я поднял глаза, кивнул и продолжил есть. Манфред снова стал моим основным партнером по тренировкам, так что к ужину я уставал до чертиков. У меня просто не оставалось сил на словесные танцы, которыми так увлекались великие лорды.
─ Тебе нечего сказать, парень? ─ наконец спросил он после нескольких минут молчания.
─ Ничего, милорд. Вы мудрый и справедливый правитель, вам лучше знать, стоит ли помогать Королевству в достижении его целей.
─ Королевству? Тьфу. Скорее уж дому Веларионов.
─ Если вы так настаиваете, милорд. Я полагаюсь на вашу великую мудрость в этом вопросе. ─ Вступит он в войну или нет, мы все равно победим. Участие Деймона практически гарантировало это. За годы при дворе Боремунда Баратеона я изучил его нрав. Больше всего на свете он презирал просителей. Стоило ему почувствовать, что его о чем-то умоляют, он мог отказать просто из вредности.
Так что единственный способ заставить его всерьез задуматься о вступлении в войну — это показать, что мне глубоко плевать на его решение. Это придаст ему уверенности в наших шансах, и он с большей вероятностью отправит своих людей в грядущую мясорубку. По правде говоря, как бы Боремунд ни старался казаться иным, он был таким же трусливым и расчетливым, как и остальные великие лорды. Просто он прятал свою натуру за напускной бравадой, громовым голосом и боевым молотом размером с мое туловище.
─ Ступени? Эти пираты обмочатся при первом же виде доброй атаки штормземцев, ─ хохотнул Манфред, делая внушительный глоток эля. На войне бастарды могли высоко подняться. Я почти не сомневался, что Манфред — еще один сын Боремунда. Сын, который всегда рядом. Сын, которому в чем-то даже отдавали предпочтение.
─ Война в чужих землях ради чужих интересов? Глупость какая-то. Какое нам дело до того, что Веларион не может возить свои шелка и притирания? ─ фыркнул Боррос. Он вернулся пару недель назад, и хотя я должен был стать его сквайром, он едва удостоил меня парой слов. Боремунд явно знал, что делал. Боррос злился на Манфреда за то, что тот был бастардом, пользующимся благосклонностью отца, а Боремунд взял и первым же делом приставил меня к Манфреду. Я гадал, не стану ли я первым сквайром в истории, которого его рыцарь в упор не замечает. Это делало мои надежды на скорое рыцарство весьма призрачными. Так что мне было просто необходимо втянуть Дом Баратеонов в эту войну.
─ Я полагаю, мой отец обещал оплатить транспортировку, сбор и содержание любой армии, которая присоединится к зачистке, ─ вставил я как бы невзначай.
─ Это меньшее, что он мог сделать, учитывая, что мы будем сражаться на его войне, не так ли?
─ На войне за весь Вестерос. Пираты Ступеней не разбирают, чей флаг реет над кораблем — Веларионов, Мандерли или Редвинов, ─ заметил я.
─ Вот только ни Мандерли, ни Редвины не просили у короля дозволения на вторжение, ведь так? Нет, это был Веларион. И Веларион написал мне, прося помощи. Нравится тебе это или нет, но это ваша война, ─ отрезал он. Я кивнул, признавая поражение в споре, хотя и не был с ним согласен. Спорить дальше не было смысла — Боремунд не из тех, кто терпит возражения, так что я решил приберечь силы для более важных вещей.
─ Раз уж с этим покончено, мы будем ожидать достойного вознаграждения из добычи со Ступеней. ─ Я чуть не фыркнул, но вовремя скрыл это за кашлем. Неужели он и впрямь идиот? Какая добыча на Ступенях? Это голые, омываемые штормами скалы, на которых нет ничего, кроме пиратов и безумцев.
─ Думаю, мы сможем договориться о подходящем проценте за участие ваших людей, ─ улыбнулся я. Даже сто процентов от нуля — все равно ноль. Боремунд наверняка понимал, что Ступени бесплодны и бесполезны, если не считать их расположения. Но такой человек, как он, не осознавал важности контроля над торговыми путями. Скорее всего, он вообразил, что там спрятаны сокровища, ради которых Корлис готов терять людей, и хотел получить свою долю. Честно говоря, в его логике это было ожидаемо. Вестеросские лорды воевали по трем причинам: гордость, земли и власть. Он не мог представить войну ради облегчения какой-то там торговли, особенно учитывая, как мало торговал Дом Баратеонов.
─ Вот теперь мы говорим на одном языке. Ты отправишься с Борросом и пятью тысячами моих личных ополченцев на Тарт. Там тебя будут ждать корабли твоего отца, чтобы переправить на Ступени. И не забывай, что ты все еще сквайр моего сына. Чья бы это ни была война, ты представляешь там Дом Баратеонов, а не Веларионов. По крайней мере до тех пор, пока мой сын не сочтет тебя достойным рыцарских шпор, ─ закончил он и с аппетитом принялся за баранину, больше не обращая на меня внимания. Я кивнул и вернулся к еде.
Ни Манфред, ни Боррос особо не прислушивались к нам, когда стало ясно, куда клонится разговор. Их не заботили условия, на которых Дом Баратеонов вступает в дело — их волновал лишь сам факт похода.
—
Маршировать с армией оказалось куда сложнее, чем я думал. Сложнее и, честно говоря, противнее. Во-первых, дождь. Здесь он лил постоянно. Проснулся — идет дождь. Обед — идет дождь. Пора спать — снова дождь. Это была главная беда, но к ней привыкаешь быстрее всего. Манфред заставлял меня тренироваться под ливнем целыми днями, так что не это меня бесило больше всего. Нет, хуже всего была грязь. Марш по грязи превращался в пытку: я только и делал, что следил, как бы не поскользнуться и покрепче поставить ногу. Это само по себе было тренировкой, а ведь были еще и обязанности.
Манфред был занят своими делами, и меня приставили к его бывшему рыцарю — Борросу, который ехал во главе колонны. К Борросу, который заставлял меня чистить и полировать его доспехи день за днем. К Борросу, который носил длинный плащ в самую распутицу и требовал, чтобы я стирал его каждый вечер и каким-то чудом готовил к утру. К Борросу, который настаивал на спаррингах на рассвете, а потом полчаса гонял меня по лагерю пинками, пока ему не становилось скучно и он не уходил предаваться своему главному хобби — выпивке.
Во всем этом кошмаре был лишь один светлый момент — Игнил. Боррос до смерти боялся дракона и даже не пытался это скрыть. Конечно, когда я спешивался и становился простым смертным, он мог безнаказанно сыпать оскорблениями: «Постирай мой плащ, Лейнор. Начисти сапоги, Лейнор. Меня стошнило в шлем, Лейнор, иди вымой». И так по кругу. Но когда я был рядом со своим первым и старейшим другом, Боррос становился тихим, как ветерок. Все, на что его хватало, — это шепот и ворчание.
Так что каждую ночь я спал рядом с Игнилом. Это избавляло от необходимости валяться в грязи. Первая такая ночь была далека от удовольствия, но теперь пламя Игнила стало жарче, и ему не составляло труда превратить землю, на которой он спал, в сухую обожженную глину. На этой глине, прислонившись к его крылу, я и почивал каждую ночь.
Сейчас был один из тех редких моментов во время этого марша, когда я не месил грязь и не отдыхал на спине Игнила. Вместо этого на меня возложили «почетную» обязанность по обустройству лагеря. Читай: я смотрел, как ополченцы ставят палатки, прекрасно понимая, что Боррос все равно найдет к чему придраться и отвесит мне затрещину. В прошлый раз, по его авторитетному мнению, палатки стояли не в ту сторону. Мнение было абсолютно идиотским, потому что это просто палатки, а мы находились в самом центре Штормовых земель. Никто не собирался нападать на нас из засады, а если бы и собрался — у меня была четкая смена караула. Ночью ранее он распекал меня за дозорных, а до этого решил, что отхожие рвы, вырытые ополченцами, слишком мелкие.
Кое-какие замечания были справедливы — каким-то образом рвы заполнялись дерьмом еще до полуночи, и мне приходилось заставлять людей копать новые под дождем, в полной темноте, где единственным источником света был костер, который Игнил любезно поддерживал своим пламенем.
На этот раз я проследил, чтобы рвы были такой глубины, чтобы самый высокий человек в лагере не мог из них выглянуть, и прибавил еще половину. Четыре разных рва. Рвы предназначались для латников и ополчения. Рыцари, лорды и их отпрыски вроде меня имели привилегию пользоваться ночными горшками, которые потом выливались в общую яму. Дерьмовая работа для того слуги, кому выпадал короткий жребий. Ха. Дерьмовая работа. Даже не планировал этот каламбур, само вырвалось. Сначала рвы, потом костер, и только когда пламя разгоралось — палатки. Я усвоил урок первой ночи, когда несколько шатров вспыхнули, оказавшись слишком близко к огню.
Теперь я наловчился командовать так лихо, что начал даже привередничать: выстраивал палатки ровными рядами, чтобы было удобнее ходить между ними и чтобы информация по лагерю расходилась быстрее. Часа через два лагерь был готов. Проходя мимо, Боррос лишь хмыкнул. Он не сказал ни слова. Вообще ничего.
─ Эй. Что это за девчачьи нежности с палатками? ─ внезапно спросил он, отойдя на несколько шагов.
─ Порядок, сер Боррос. Так маркитантам проще ориентироваться, да и дела идут быстрее, ─ ответил я, и хотя между нами было расстояние, я едва успел среагировать на удар, сбивший меня с ног. Я вскочил в ту же секунду. Оставаться на земле означало пригласить Борроса поработать ногами. Этот урок я выучил со второго раза.
─ А еще так любой паскуде с ножом и великой мечтой проще перерезать всех важных господ. Чтобы в следующий раз никакой этой зауми, слышишь? ─ спросил он.
─ Слушаюсь, сер Боррос, ─ ответил я монотонно. Все мое внимание было сосредоточено на том, чтобы удержать Игнила от превращения этого человека в пепел. Внучатый племянник или нет, я сомневался, что Боремунд простит мне убийство сына из-за одного удара.
─ Вот и славно. А теперь спать. Лорд Тарт ждет нас завтра с первым лучом солнца, ─ бросил он и зашагал к своей палатке. Я же отправился в противоположную сторону, к Игнилу. К счастью, Боррос пока не требовал соблюдения традиции, по которой рыцарь и сквайр спят в одном шатре. Часть меня была уверена, что добрая доля этой традиции имела сексуальный подтекст. В каноне Лорас был сквайром Ренли, и под началом лорда Баратеона он занимался не только чисткой доспехов. К счастью, этот Баратеон не спешил следовать по стопам своего потомка — можно ли так сказать? Раз Ренли еще не родился, скорее уж Боррос не подавал ему пример. Как бы то ни было, мой рыцарь не пытался меня трахнуть, и какая же странная мысль промелькнула у меня в голове.
Я доплелся до места, которое Игнил выбрал для ночлега, и с наслаждением окунулся в тепло. С каждым вздохом дракон наполнял воздух жаром, изгоняя своим присутствием холод штормовой ночи.
─ Да, да. Знаю. Ты хочешь его сжечь. Но, как я говорил тебе уже миллион раз, такая резкая реакция создаст нам дурную славу, ─ с улыбкой сказал я, подходя к нему и поглаживая чешую. Он негромко рыкнул, я прижался к его боку, а его хвост подтолкнул меня поближе. Я начал стаскивать промокшую одежду. Мне все еще нужно было постирать плащ Борроса, но это дело нехитрое. После первых нескольких ночей плащ перестал поддаваться попыткам вернуть ему былое золотое сияние и теперь приобрел неопределенный, тошнотворный оттенок коричневого. Боррос пока не жаловался — видимо, не верил, что я могу сделать лучше. Даже профессиональная прачка не справилась бы. По крайней мере, именно это я велел говорить всем маркитантам, если он вдруг начнет расспрашивать.
Я набрал дождевой воды в ведро и бросил туда плащ. Затем добавил кусок мыла — точнее, той склизкой массы, которая в этом мире заменяла мыло. Оставив все это киснуть, я вернулся к Игнилу устраиваться на ночлег. Если Боррос может изводить меня, то и я могу ответить ему тем же. Главное — действовать осторожно. Большинство королевств чтили Семерых, и связь между рыцарем и сквайром считалась священной. Буквально в каждой книге — даже в книге Неведомого — что-то говорилось об этих отношениях. Когда я проснусь, я просто выжму плащ и отнесу ему. Будет пахнуть мылом, но чище не станет.
Как ни странно, была одна вещь, которую Боррос делал лучше Манфреда — тренировки. Он сражался искуснее человека, носившего звание мастера над оружием, а это значило, что, хотел он того или нет, я рос над собой быстрее, чем когда-либо. В нашем первом спарринге он уложил меня на лопатки меньше чем за минуту. Теперь ему требовалось около пяти, чтобы превзойти меня в силе или хитрости. И хотя я еще не достиг того уровня, чтобы делать что-то большее, чем оттягивать неизбежное поражение, это был лишь вопрос времени.
Впрочем, сегодня явно был не мой день. Я качнулся в сторону, уклоняясь от пинка, грозившего вышибить из меня дух. Мой встречный выпад в ногу был встречен щитом и презрительной ухмылкой. Его булава снова описала дугу, я пригнулся, даже не пытаясь блокировать удар щитом. По правде говоря, я держал щит только потому, что в прошлый раз, когда я попробовал драться без него, Боррос побагровел от ярости и начал орать, что я, верно, ищу смерти. Сер Бен позже объяснил, что это дурная привычка, которая в настоящем бою стоит жизни.
И все же, хотя против Борроса уклонение было эффективнее блока, лучше принять удар на щит, чем позволить проломить себе грудную клетку. Боррос снова пошел в атаку. На этот раз я крутанулся полумесяцем, уходя с линии удара, и попытался достать его спину, но внезапный удар наотмашь сбил меня с ног. Я ушел в перекат и тут же вскочил, пятясь от булавы, которая могла бы отправить меня в лазарет на пару дней.
Следующий тычок булавой я встретил щитом, отбивая оружие в сторону. Парирование, а не блок — как я успел усвоить, это был единственный способ уцелеть под натиском рыцаря Баратеона: перенаправлять силу, а не принимать её на себя. Я бросился вперед, целясь мечом в шею — зазор в доспехах обещал, что удар будет болезненным. Он отступил, и мой клинок рассек лишь воздух. Секунду спустя я уже созерцал небо. Этот мерзавец подсек мне ноги.
─ Почти сносно, ─ бросил он, протягивая мне руку. Он рывком поднял меня, и я увидел на его лице редкое подобие улыбки. Похоже, Борросу этот бой пришелся по душе.
─ Сер Баратеон, на горизонте корабли! ─ крикнул подбежавший гонец.
Боррос смерил меня взглядом с головы до ног. ─ Иди переоденься и приведи себя в божеский вид. Лорд Тарт не из тех, кто прощает неуважение — истинное или воображаемое. ─ Излишне было говорить, что лорд Сапфировых островов вряд ли обрадуется гостю, который выглядит так, будто только что боролся с поросятами.
Примечание автора: Вот и следующая глава! Небольшой переход от вступления к самим Ступеням. Следующие четыре главы уже на патреоне (ник тот же, ссылка в профиле), поддержите меня там и читайте раньше всех.
Обновлено: 23.01.2026