Закон исключительного престолонаследия мог бы объяснить всю эту нелепую ситуацию.
Эсперад, не в силах скрыть изумления, посмотрел на Ашили. Возможно, эта проницательная женщина действительно смогла докопаться до причин ужасных событий и теперь указывала им путь в будущее.
— Что такое Закон исключительного престолонаследия?
— Если объяснять просто, то это система, по которой член королевской семьи, изначально не имеющий права на престолонаследие, получает его при выполнении определённых условий.
Он начал объяснение.
Впервые Закон исключительного престолонаследия был применён при вступлении на трон Давида, второго короля Астель. Эстор, король-основатель Астель, не был коренным жителем этих земель. Он был достаточно мудр, чтобы понимать: для стабилизации государства и укрепления королевской власти ему необходима поддержка местных сил. Поэтому он первым протянул руку помощи местным влиятельным кланам и, чтобы поддерживать дружеские отношения, брал их дочерей в Королевы. Естественно, детей у него было много.
— Король-основатель Эстор считал, что Давид, бывший пятнадцатым принцем, лучше всего подходит на роль короля.
Однако, поскольку остальные сыновья уже выросли, назначение юного Давида Кронпринцем могло спровоцировать других принцев на государственную измену, опираясь на поддержку своих кланов. Поэтому, размышляя над тем, как передать трон с наименьшим кровопролитием, он создал внутреннее правило семьи Астель под названием «Закон исключительного престолонаследия».
Этот закон основывался на строжайшей тайне, поэтому даже тот, кто становился его объектом, не знал об этом, как и не ведал о способах выполнения необходимых условий.
— Для второго короля Давида условием было дожить до двадцати лет. До самого момента вступления на престол он и не подозревал, что в отношении него действует Закон исключительного престолонаследия.
— Тогда кто же знает этот секрет?
— Только Король, установивший этот закон, один старейшина королевской семьи, назначенный этим королём, и трое историографов, записывающих историю. Но даже историографы не знают, кто именно из старейшин был выбран королём.
— Если всё это происходит из-за Закона исключительного престолонаследия, то почему покойный Король наложил такие ограничения, чтобы граф Мирче не смог унаследовать трон?
— …Я не счёл нужным упоминать об этом, но на самом деле граф Мирче разорвал отношения с моим отцом, когда я был ещё совсем маленьким. Их узы судьбы оборвались в одно мгновение, хотя в это трудно поверить, ведь когда-то они были друзьями. И в той ссоре покойный Король принял сторону моего отца.
Голова разболелась. Даже если Брим III принял сторону предыдущего герцога Камедичи в споре с графом Мирче, этого было недостаточно, чтобы создавать целый механизм, лишающий Мирче права на трон.
— Вы знаете причину их разрыва?
— Не знаю. Хм, однако мне пришла в голову мысль, что граф Мирче сам может быть объектом этого закона.
— Почему?
— Разве мы не можем предположить, что условия применимы к нему? Например, если до определённого момента он окажется единственным членом королевской семьи, вступившим в брак и имеющим ребёнка, то он становится законным наследником…
Ашили покачала головой.
— Если бы целью был граф Мирче, не было бы нужды в Законе исключительного престолонаследия. Ведь он — ближайший кровный родственник Короля.
Из-за охватившего её волнения она на мгновение позабыла само определение этого закона. Эсперад уже собирался в замешательстве признать свою ошибку, как вдруг глаза Ашили широко распахнулись.
— Подождите минуту.
В её голове промелькнул один факт. Ашили поняла, что именно она забыла, что именно упустила из виду. До регрессии она была зациклена лишь на Жозефе, поэтому до сих пор не могла вспомнить. А ведь всё было так просто.
— Что?
— Вы только что упомянули условия на случай, если бы объектом закона был граф Мирче.
— Но мы ведь уже пришли к выводу, что это не так?
— Нет, дело именно в этом!
Эсперад, не в силах скрыть недоумения от её бессвязных слов, смотрел на неё. Он совершенно не понимал, о чём говорит Ашили.
— Я хочу сказать, что теперь я поняла, что именно мы с вами упускали.
— Что же мы упускали?
— …Ребёнка. Это был ребёнок!
— Ребёнок?
Однако Эсперад, задав вопрос, тут же изменился в лице, словно тоже осознал смысл её слов. Ашили сама не могла поверить, почему не вспомнила об этом раньше. Она была слишком сосредоточена на том, что Сиенна была «вдовой», и не подумала о более важном, решающем отличии. Она совершенно забыла, почему до регрессии брак Эсперада и Сиенны вызывал такие насмешки у аристократов.
«Должно быть, он совсем отчаялся из-за того, что не мог жениться».
«И не говорите. Каким бы проклятым он ни был, должно же быть хоть какое-то достоинство… Как можно было взять в жёны вдову?»
«Говорят, у неё даже был довесок в придачу».
«Что? Неужели это правда?»
«Конечно. Представляете, она нагло заявилась в герцогский дом вместе с ребёнком. Но что ещё более поразительно — герцог Камедичи внес этого ребёнка в родословную как своего приемного сына».
«Боже мой, должно быть, эта хитрая женщина поставила такое условие!»
У Сиенны был ребёнок от графа Атрингера. И в жизни до регрессии Эсперад принял этого ребёнка как полноправного члена герцогского рода Камедичи. С того момента, как ребёнок получил фамилию Камедичи, юридически не было никаких препятствий для того, чтобы он стал следующим наследником герцогского рода.
Да, всё было именно так. Теперь Ашили была уверена, что поняла условие Закона исключительного престолонаследия.
— Наличие ребёнка, продолжателя рода — вот в чём заключалось условие исключительного престолонаследия.
— Значит, граф Мирче…
Все разрозненные кусочки пазла сложились воедино. Стало ясно, почему должны были погибнуть невесты, почему Ашили подвергалась угрозам. Брак повышал вероятность появления ребёнка, и если бы это был мальчик, Эсперад выполнил бы условие Закона исключительного престолонаследия. Зная все условия, граф Мирче, должно быть, решил, что всё будет просто. Поскольку Астель не признаёт незаконнорождённых детей, ему нужно было лишь устранять тех, кто мог стать законной супругой.
Однако в прошлой жизни возникло препятствие в лице Сиенны, а в этой — непредвиденная переменная в лице Ашили, которая вернулась из будущего.
— Значит, чтобы выполнить условия закона, мы…
Лицо Эсперада внезапно вспыхнуло. Как ни странно, эти двое ни разу не совершили того, чего граф Мирче опасался больше всего.
Прежде чем атмосфера стала слишком неловкой, Ашили поспешила озвучить новый вопрос:
— Но если наши выводы верны, разве графу Мирче не стоило бы, наоборот, раскрыть состояние Короля?
— Что?
Эсперад до этого момента не знал условий закона и всё ещё не выполнил их. В такой ситуации граф Мирче оставался ближайшим кровным родственником короля Хорта. Следовательно, если бы стало известно, что Хорт находится в коме, Совет старейшин передал бы ему право на престолонаследие.
— Я не понимаю. Разве при раскрытии состояния Короля не раскрывается и Закон исключительного престолонаследия?
На вопрос Ашили Эсперад покачал головой.
— Король-основатель Эстор, создавший этот закон, был тем монархом Астель, который больше всего заботился о стабильности страны.
Если бы о законе стало известно в то время, когда трон уже занял ближайший кровный родственник, а не тот, кого наметил покойный Король, это могло вызвать хаос в обществе. Например, могло сформироваться общественное мнение, что ставленник покойного Короля является более легитимным наследником.
— Совет старейшин объявляет только имя наследника престола. Даже если он получает трон через Закон исключительного престолонаследия, официально об этом не заявляют.
Подробности того, как Давид — первый и последний, к кому применили этот закон, — смог стать королём, стали известны только после его смерти через его автобиографию и труды историографов.
Только теперь Ашили поняла, почему, зная будущее на семь лет вперед, она не могла уловить ничего, кроме того факта, что Эсперад станет наследником престола.
— Тогда почему граф Мирче прилагает такие ненужные усилия?
— Судя по фактам, его поведение кажется странным, но на то наверняка есть причина. Он далеко не глуп.
После этого ответа между ними воцарилось молчание. Эсперад погрузился в раздумья. Несмотря на то, что они выяснили многое, этого всё ещё было недостаточно, чтобы полностью прояснить ситуацию. Но, как ни странно, он не чувствовал тревоги. Возможно, благодаря Ашили, которая помогла узнать то, до чего он сам бы никогда не додумался. Чувство безысходности, терзавшее его после смерти Виолетты, больше не мучило его.
— Впереди ещё много невыясненного.
Эсперад кивнул на слова Ашили.
— Но прежде нам нужно принять меры.
— Меры?
Даже при открытом окне в комнате почему-то было душно. Ашили знала, что дело не только в погоне. Иначе и быть не могло: после нападения они с Эсперадом даже рабочий кабинет делили на двоих.
Поставив печать на документах, Ашили почувствовала на себе взгляд и обернулась. Как она и ожидала, Эсперад смотрел на неё.
— Хотите что-то сказать?
— Нет.
— Тогда почему…
— Подумал, может, закажем чаю, если вы собираетесь его пить.
— Нет, спасибо.
Обычно она не была из тех, кто ест или пьёт во время работы. Отказ был вызван именно этим, но Эсперад, решив, что она отказывается из-за неудобства, заметно понурился. К сожалению, Ашили не обладала талантом утешать других в подобных ситуациях. Видя его расстроенным, она сама почувствовала неловкость — настолько, что даже начала скучать по временам, когда работала в кабинете одна. Однако, за исключением крайних случаев, они договорились всегда быть вместе, и с этим ничего нельзя было поделать.
«Целью являюсь не я, а вы, поэтому ради вашей безопасности вы всегда должны быть со мной. Это та мера, которую мы должны предпринять».
Его аргумент звучал убедительно. Впрочем, даже если бы у него не было веских оснований, она вряд ли смогла бы легко отказать. Эсперад так сильно беспокоился о ней, что готов был даже ограничить её деятельность. Зная об этих чувствах и понимая, как он будет сломлен, если потеряет и её, она не могла не принять его предложение. В итоге ей пришлось мириться с этим неудобством.
— Просто я не привыкла что-то есть, когда сосредоточена,
Ашили пришлось оправдываться за свой отказ. Эсперад, не ожидавший, что она разгадает его чувства, смущённо покачал головой.
— О, я вовсе не хотел заставлять вас беспокоиться.
— Я знаю. Но мне показалось, что вы сами об этом беспокоились.
Стало неловко. С того момента, как он осознал свои чувства к ней, он понял, что теряет самообладание, но не думал, что его состояние настолько очевидно, что она это заметит. Эсперад, поглядывая на Ашили, спросил:
— Вам… неудобно?
Ашили уже собиралась отрицать, но на мгновение заколебалась. Эсперад всегда выражал недовольство её неискренностью, и Ашили решила, что в таких менее чувствительных вопросах лучше высказываться прямо.
— Да, немного неудобно.
— Вот как…
Он старался не показывать виду, но от этих слов, казалось, впал в глубокое уныние. Ашили мгновенно заметила перемену. Раньше она бы смутилась и попыталась как-то утешить его, подавляя собственную тревогу. Но теперь всё было иначе. Не знала, насколько это уместно, но видеть, как он радуется или огорчается от каждого её слова, было как-то…
«А он милашка».
Ашили сама испугалась этой мысли. Она не могла поверить, что сочла этого огромного взрослого мужчину «милашкой». Ещё нелепее было то, что, взглянув на Эсперада снова, она подумала о том же самом.
«Быть не может».
Может, она переутомилась? Или стресс от того, что они проводят вместе весь день, дал о себе знать? Пытаясь разобраться в себе, Ашили решила для начала сменить атмосферу.
— Хм, Эсперад.
— Да.
Она была по натуре чутким человеком и не могла долго смотреть на то, как кто-то страдает из-за неё.
— Не могли бы вы мне помочь? Тут скопилась целая гора приглашений на светские встречи, которые приходили ещё до того, как моё зрение восстановилось. Мне трудно их разбирать.
Прежде чем Ашили закончила фразу, Эсперад уже вскочил и подошёл к ней. Увидев огромное количество приглашений, которыми можно было бы доверху наполнить большую корзину, он тут же принялся распределять их, глядя на названия семей на конвертах.
— Хм-м…
Чем больше времени проходило, тем мрачнее становилось лицо Эсперада. Приглашения от семей аристократов-прогрессистов он ещё мог стерпеть, несмотря на некоторые сомнительные моменты, но намерения консерваторов были совершенно неясны. Когда он из любопытства открывал конверты, его охватывал гнев — в письмах явно читалось намерение оскорбить Ашили.
«Надо же…»
Поскольку Ашили была родом из провинциальной и к тому же разорившейся семьи, потерявшей даже фамильный замок, нетрудно было догадаться, что светское общество попытается её отвергнуть. Но он и не предполагал, что насмешки будут настолько открытыми. Каким бы ни было её происхождение, сейчас Ашили — Хозяйка дома герцога Камедичи. Похоже, те, кто прислал эти злонамеренные приглашения, совершенно потеряли связь с реальностью.
— Всё это лучше выбросить в мусорное ведро… нет, лучше сжечь в камине. Наконец-то появился повод его разжечь.
— О чём вы? В такую-то жару…
Поскольку наступило разгаре лета, их одежда стала совсем лёгкой. Эсперад, осознав, что от ярости напрочь забыл о времени года, покраснел.
— А, ну… я подумал, что в комнате слишком влажно.
— Влажно? С этим можно справиться и другими способами. В любом случае, мне не нужно отвечать на эти приглашения?
— Да, на письма такого формата отвечать необязательно. А что касается подобных приёмов…
Ашили не была профаном в этих делах, проведя семь лет в качестве невестки графского рода Бонапарт, но ей было не скучно слушать его увлечённые объяснения, и она с улыбкой внимала его словам. Если приглядеться, этот пыл, с которым он объяснял, на какой приём стоит пойти, а какой пропустить, сегодня виделся ей в ином свете. Это было странно. Раньше она и представить себе не могла подобную ситуацию: муж, который перебирает её светские приглашения и так ласково и доходчиво всё разъясняет.
Однако теперь и она сама воспринимала всё это как нечто естественное. Незаметно для неё самой Эсперад сделал так, что всё это стало казаться нормальным.
Почувствовав на себе взгляд Ашили, он прервал объяснение и вопросительно посмотрел ей в глаза. У неё не было причин чувствовать вину, но она почему-то не смогла выдержать этого взгляда. Почувствовав, как лицо обдало жаром, Ашили отвела глаза, делая вид, что её что-то отвлекло.
— Жарко… правда?
Почему так? Она не сделала ничего плохого, не в чем было признаваться, но смотреть на Эсперада стало невыносимо. Чтобы разрядить обстановку, она сделала вид, что ей жарко, и начала обмахиваться рукой, но от этого ей и вправду стало не по себе.
Эсперад испуганно отступил на шаг.
— Простите. Я стоял слишком близко…
— Нет, я не это имела в виду. Просто я… хм, я всегда плохо переносила жару.
Если бы она плохо переносила жару, она бы умерла ещё в те времена, когда была дочерью бедного разорившегося дворянина. Выросшая в суровых условиях, она была крайне нечувствительна к смене времён года. Ашили сама не узнавала себя, говоря такую ложь. Она не понимала, зачем это делает.
Не в силах больше выносить эту ситуацию, она вскочила со своего места. Он посмотрел на неё удивлённым взглядом.
— Ашили?
— Я закончила все дела. Пойду навещу Лидию. Увидимся… за ужином.
Не дожидаясь ответа Эсперада, Ашили почти выбежала из кабинета. Его взгляд, устремлённый ей в спину, казался ей сейчас гораздо горячее, чем обычно.
…Этот день был совсем не похож на привычные будни.
Обновлено: 10.04.2026