— Что?
— Да что вообще...!
После слов мужчины, вбежавшего в зал в полном смятении, на торжественном приеме мгновенно поднялся шум.
Граф Герибон, даже представить не помышлявший о том, что его дочь мертва, выступил вперед с лицом, полным недоумения.
— Макс, о чем ты говоришь!
— В-ваше сиятельство! Благородная леди Виолетта...
При имени «Виолетта», сорвавшемся с губ мужчины, глаза графа Герибона расширились.
Граф долгое время безмолвно и ошеломленно смотрел на него, а затем внезапно сорвался на крик:
— Да о чем ты несешь?! Что с Виолеттой? Что с ней случилось?!
Но на самом деле, граф Герибон, кажется, всё понял в тот самый миг, когда из уст мужчины вылетело имя его дочери.
— Живо говори! Немедленно!
Граф Герибон зашагал вперед и, схватив мужчину за грудки, начал трясти его.
Однако тот лишь опустил голову и хранил молчание, словно не смея произнести это вслух.
Люди в бальном зале, глядя на это, тоже начали догадываться, как обстоят дела.
— ...Простите меня, ваше сиятельство.
— Не может быть! Почему она?! Почему?!
На самом деле догадаться было не так уж сложно.
Ведь уже вторая невеста герцога Эсперада Камедичи встретила странную смерть.
Этого было достаточно, чтобы слухи о наложенном на него проклятии подтвердились официально.
— Нет! Виолетта! Виолетта!
— Отец, успокойтесь. Отец!
— Макс, отвечай. Как всё это случилось с Виолеттой? Почему?!
Ашили смотрела на графа Герибона и его сыновей сочувствующим взглядом.
Ей не могло не быть тяжело на сердце. Ведь она была единственным человеком в этом зале, кто знал, как события будут развиваться дальше.
Благородная леди из рода Герибон росла в любви и заботе, окруженная вниманием графа, его супруги и троих старших братьев.
В свои восемнадцать лет — того же возраста, что и Ашили — леди Виолетта обручилась с Эсперадом, потому что графиня Герибон, чье здоровье резко ухудшилось, хотела увидеть свадьбу дочери перед смертью.
Однако девушку найдут утонувшей в озере во время приема в Петро Розе, и графиня Герибон, узнав об этом, переживет страшное потрясение и вскоре последует за дочерью в могилу.
После смерти дочери и жены граф Герибон больше не появится на официальных мероприятиях, и все обязанности главы семьи возьмет на себя его старший сын, лорд Альберт.
При этом он сделает герцогский род Камедичи своим заклятым врагом.
— Это всё из-за тебя!
Похоже, стрелы гнева наконец-то полетели в сторону Эсперада.
Граф Герибон на подкашивающихся ногах бросился к Эспераду. Он рухнул перед ним и закричал в отчаянии:
— Ты убил мою дочь, Виолетту! Это ты!
Эсперад с окаменевшим лицом протянул руку, чтобы помочь ему подняться.
Но граф Герибон с залитым слезами лицом с силой оттолкнул его ладонь.
— Убирайся!
— ...
— Убирайся, я сказал! Я больше видеть тебя не желаю. Никогда! На тебе проклятие! Бедная Виолетта стала жертвой этого проклятия! А-а-а!
Граф Герибон, вопя во все горло, снова повалился на пол.
Глядя на рыдающего графа, бьющего кулаками по твердому полу, к нему подбежали сыновья и помогли подняться.
Лорд Альберт, старший сын графа, что-то сказал Эспераду, и тому в итоге ничего не оставалось, кроме как покинуть торжественный прием с тяжелым сердцем.
Как только он скрылся, люди принялись перешептываться.
— Неужели на нем и правда проклятие?
— По крайней мере, вряд ли теперь найдется семья, которая захочет устроить помолвку с герцогом Камедичи. Кто захочет рисковать жизнью любимой дочери?
— До этого момента я думала, что это могли быть козни врагов тех семей, с которыми он заключал союзы, но теперь всё стало очевидно. Проблема в самом герцоге Камедичи.
— Честно говоря, я даже общаться с ним не хочу. Вдруг это проклятие заразно.
Ашили смотрела на людей, обсуждавших проклятие герцога Камедичи, и впитывала каждое их слово.
Как и говорили аристократы, сватовство к роду Камедичи полностью прекратится, да и сам герцог больше не будет пытаться связать себя узами с другими домами. Словно он и сам поверил, что действительно проклят.
Однако Ашили знала, что всё это — лишь ложь, скрывающая истину.
На герцоге Эспераде Камедичи нет никакого проклятия.
Напротив, он — человек, получивший благословение.
Ведь именно он в будущем получит право на престолонаследие и станет единственным правителем Астель.
«Да, это он».
Кроме того, Ашили инстинктивно понимала.
Что благословение, данное ему, сможет спасти и ее саму.
— Вы поразительны. Всего за неделю вы в совершенстве овладели всеми правилами этикета.
Это было само собой разумеющимся.
Внешне она была наивной восемнадцатилетней девушкой, только что прибывшей из провинции, но внутри нее скрывалась светская дама, проведшая в высшем обществе семь лет.
— Я получила огромную помощь благодаря вашим прекрасным наставлениям,
— ответила Ашили, скромно опустив глаза, на что баронесса Эйрис ласково улыбнулась.
— В вас всё радует меня, леди. Вы отлично потрудились.
В прошлом баронесса Эйрис тоже была ее учителем.
Однако в то время она не была так добра к Ашили. С выражением лица, говорящим «ну что взять с деревенщины», она с презрением смотрела на ошибки Ашили и постоянно отпускала колкие замечания, заставляя ту еще больше робеть.
Тогда Ашили казалось, что баронесса Эйрис ненавидит ее без причины, но теперь она поняла.
Баронесса Эйрис не испытывала неприязни к самой Ашили — ей просто не нравилась ученица, которая не могла должным образом следовать урокам.
— Вам тоже пришлось нелегко, помогая мне, несмотря на мои недостатки.
— Что вы. Если герцог узнает о ваших выдающихся успехах, он будет очень доволен. Я намерена лично сообщить ему об окончании обучения.
Проводив баронессу Эйрис, Ашили позвала Гриту, чтобы переодеться к ужину с герцогом.
— Вы словно стали другим человеком, госпожа,
— сказала Грита, доставая платье.
— Отчаяние всегда меняет людей.
— Но не каждый человек под влиянием отчаяния показывает такие невероятные перемены, как вы.
Ашили ничего не ответила. Она лишь подняла руки, чтобы Грите было удобнее застегивать пуговицы, и подумала.
Отчаяние того, кто умер и вернулся к жизни, не сравнится ни с чем.
— Идемте.
Закончив приготовления, Ашили под руководством Гриты спустилась вниз на ужин.
На роскошном длинном столе была аккуратно расставлена начищенная до блеска посуда, а во главе стола сидел и ждал герцог.
— Простите за опоздание, ваше светлость.
— Я просто пришел пораньше, времени еще много, так что не бери в голову. Слышал, сегодня ты закончила уроки этикета.
— Благодаря тому, что баронесса Эйрис обучала меня со всем старанием, я смогла многому научиться.
— Она сказала мне, что у тебя выдающиеся способности к обучению. Ты хорошо потрудилась.
— Это были необходимые усилия. К тому же я лишь благодарна за то, что по вашей милости, ваше светлость, смогла получить такое образование.
Чем больше он на нее смотрел, тем больше герцогу Грандье казалось, что решение принять Ашили в качестве приемной дочери было верным.
Ашили демонстрировала успехи гораздо большие, чем он ожидал. Настолько, что ее не стыдно было бы выдать замуж хоть сейчас.
Чтобы избежать пересудов о том, что ее удочерили только ради семейного союза, ее следовало продержать в доме хотя бы два месяца, но, как ни посмотри, это казалось пустой тратой времени.
— Скоро ты выйдешь замуж за второго сына из графского рода Бонапарт, Джофри Бонапарта. Это еще не утверждено окончательно, но его кандидатура наиболее вероятна.
— ...
— Ты будешь довольна. У него приятная внешность, да и репутация в обществе неплохая.
До регрессии Ашили слышала те же самые слова.
Однако из-за того, что Джофри, будучи вторым сыном, тайно крутил роман со старшей дочерью графа Беллуччи, Моникой, и та забеременела, объектом замужества стал старший сын, Жозеф.
Жозеф, который желал иметь всё только самое лучшее, был недоволен тем, что ему, наследнику рода, приходится брать в жены Ашили, происходящую из незнатной семьи. Поэтому он презирал и ненавидел ее, а в итоге, заведя любовницу, и вовсе убил.
Бедная Ашили до последнего терпела, не теряя надежды, что однажды он признает ее своей женой.
— Я хотела бы спросить вас кое о чем, ваше светлость.
— О чем же?
— Причина, по которой вы продвигаете брак с графским родом Бонапарт, кроется в том, что из-за обострения противостояния между консерваторами и прогрессистами даже нейтральным аристократам пришлось делать выбор?
На вопрос Ашили герцог Грандье широко раскрыл глаза и уставился на нее.
— Дерзкая девчонка! Что ты такое несешь? Ты смеешь насмехаться надо мной?
— Вы меня неправильно поняли, ваше светлость. Мне просто было интересно, какую пользу мой брак принесет вам, человеку, который приютил меня и оказал такую милость.
— Ха, смешно. Как ты смеешь говорить мне подобное...
Герцог Грандье не сводил с Ашили сурового взгляда.
Но в глубине души он подумал, что она необычайно умна, раз смогла разглядеть суть ситуации.
У Ашили было не так много информации. Она сделала все эти выводы, основываясь лишь на разрозненных фактах.
— Простите, если я задела ваши чувства, ваше светлость. Я перешла границы.
— Довольно. На этом закончим ужин.
Герцог Грандье с недовольным лицом поднялся со своего места. И в этот самый момент...
— Я хочу извиниться перед герцогом Камедичи.
— Что?
— В тот день, когда был торжественный прием в доме графа Герибона, я совершила большую оплошность.
Герцог Грандье немного смягчился в лице и посмотрел на нее.
— Это была ошибка, совершенная из-за моего плохого знания этикета. Поэтому я хочу встретиться с ним официально и принести извинения.
«Умная девка».
Герцог Грандье сразу понял, что именно говорит Ашили и что она на самом деле хочет ему донести.
В настоящее время даже нейтральные аристократы не остаются в стороне. Потому что если не сделать выбор, само положение семьи может пошатнуться.
По этой причине графский род Герибон, который был нейтральным, пытался заключить брачный союз с прогрессистом герцогом Камедичи, а сам герцог Грандье вел переговоры, чтобы объединиться с графским родом Бонапарт.
В такой ситуации упоминание Ашили о герцоге Камедичи было попыткой указать на то, что тот снова вышел на «рынок невест».
На самом деле для герцога Грандье не имело значения, с кем объединяться — с консерваторами или прогрессистами. Его не особо волновало, что именно проповедует каждая из сторон.
Он просто хотел заключить союз, чтобы иметь вес в политических кругах и получать поддержку для выгодных ему решений.
Если рассуждать здраво, в качестве жениха нынешний глава дома, герцог Камедичи, был куда лучше старшего сына графа Бонапарта.
Более того, в его жилах течет королевская кровь.
Нынешний король Астель был молод и болезнен, и у него не было детей от королевы. Именно поэтому многие семьи жаждали союза с герцогом Камедичи.
Хотя после недавней смерти леди Герибон желающих породниться с ним поубавилось.
— Тебе лучше не связываться с ним. Разве ты сама не была на приеме у графа Герибона?
— Я всего лишь хочу извиниться за свою ошибку. Мне не в чем себя винить, так чего же мне бояться?
— А ты смелая.
Ашили поняла, что ей наполовину удалось склонить герцога Грандье на свою сторону.
— Даже если я окажусь втянутой в какую-то неприятную историю, ваше светлость сможете использовать это как повод, чтобы заставить герцога Камедичи заплатить цену.
«А значит, вы ничего не теряете».
Смысл, заложенный в словах Ашили, был четко ему передан.
Герцог Грандье рассмеялся вслух.
Его первое впечатление было таким, что он всерьез опасался, будет ли от нее хоть какой-то прок, но чем больше он на нее смотрел, тем больше понимал, что она — не обычная девка.
Раз она так бесстрашна, можно было попробовать рискнуть.
К тому же, как она и сказала, он ничего не теряет.
Даже если Ашили умрет, герцог Камедичи будет вынужден оказать политическую поддержку герцогу Грандье, потерявшему свою приемную дочь.
— Ваше светлость, я снова прошу вас. Я хочу встретиться с ним и принести официальные извинения.
— В одной встрече нет ничего предосудительного. Завтра я велю подготовить для тебя экипаж.
— Благодарю вас.
Эсперад еще раз перечитал письмо, присланное из дома герцога Грандье.
«Я, Ашили из рода Грандье.
В тот день в Петро Розе я совершила большую бестактность по отношению к вам, герцог.
Я хотела бы встретиться с вами лично и принести официальные извинения.
Если позволите, я нанесу вам визит сегодня во второй половине дня».
Для начала он разрешил визит леди из рода Грандье, но не мог понять причины.
В тот день из-за смерти леди Герибон всё было как в тумане, но, сколько бы он ни вспоминал, не было ни одной леди, которая допустила бы в отношении него какую-то оплошность.
— Хм.
— Господин, прибыла леди из рода Грандье.
— Проводи ее в гостиную. Приготовь чай и сладости.
— Слушаюсь.
Раз уж она упомянула, что совершила ошибку именно на приеме графа Герибона, на душе у него невольно стало неспокойно.
Переговоры о браке с родом Герибон велись через Альберта, его близкого друга и старшего сына, который должен был унаследовать титул.
Поскольку две его невесты умерли одна за другой, атмосфера была не самой благоприятной. Он знал, что в семье Герибон были и те, кто выступал против этого союза.
Однако Альберт настаивал на своем вопреки возражениям самого Эсперада, утверждая, что только Эсперад достаточно надежен, чтобы доверить ему свою единственную и горячо любимую сестру.
Эсперад, в конце концов, поддался на уговоры Альберта и пообещал ему.
Что защитит Виолетту.
Но это обещание оказалось невыполненным.
Из-за традиций Астель, согласно которым незамужние девушки должны вести себя крайне осторожно, они, хоть и часто виделись, никогда долго не разговаривали. И всё же он прекрасно видел, насколько сильно ее любили в семье и насколько она была достойна этой любви.
Поэтому ему было еще больше жаль. Если бы она не обручилась с ним, Виолетта наверняка вышла бы замуж за достойного человека, которого выбрали бы ее братья, и жила бы долго и счастливо.
— Ха-а...
Эсперад и сам не знал, почему его невесты умирают. Честно говоря, он даже не мог этого предположить.
Он думал, не связано ли это с правом на престолонаследие, но даже если болезненный юный король умрет, право перейдет не к нему, а к его ближайшему родственнику, графу Мирче, так что вероятность была мала.
К тому же его помолвка никак не была связана с престолонаследием.
Затем он думал о своих политических противниках — консерваторах. Но, как бы он ни размышлял, это казалось бессмысленным.
Он просто не мог найти ответа.
Что же ему теперь делать?
Эсперад попытался успокоить встревоженные мысли и направился в гостиную.
Тук-тук.
Он не вздрогнул от стука в дверь только потому, что всё это время находился в напряжении.
Ашили поспешно встала и поприветствовала вошедшего в гостиную герцога Эсперада Камедичи по всем правилам этикета.
— Я Ашили из рода Грандье.
Слегка поклонившись, она выпрямилась и встретилась взглядом с Эсперадом.
Это был первый раз, когда она видела его так близко и прямо перед собой. Даже если учитывать жизнь до регрессии.
Увидев его воочию, она поняла, что герцог Камедичи был мужчиной выдающейся красоты.
Его аккуратно уложенные черные волосы и подтянутое мускулистое тело были великолепны, но больше всего впечатляли его синие глаза.
Чистые и глубокие, они смотрели на нее прямо и непоколебимо.
Ашили понравился этот ясный взгляд, так разительно отличавшийся от мутных синих глаз Жозефа.
«Этот человек — настоящий правитель».
Посмотрев на него снова, она убедилась в этом окончательно.
Стало ясно, почему в его жилах течет королевская кровь, почему именно он должен получить право на престолонаследие и почему до всех этих мрачных событий он был самым завидным женихом.
— Я Эсперад Камедичи, леди. Присаживайтесь,
— он сел напротив нее и жестом пригласил ее занять место.
— В моей памяти нет воспоминаний о вас, леди. Хотелось бы узнать, в чем заключалась ваша оплошность по отношению ко мне...
— Я совершаю бестактность не тогда, а сегодня.
— Что вы имеете в виду?
— Скажу прямо.
Ашили на мгновение сделала глубокий вдох. А затем, глядя ему прямо в глаза, произнесла твердым голосом:
— Я, Ашили Грандье, прошу вашей руки, герцог.
Обновлено: 10.04.2026