«Если всё сложится именно так, будущее вновь сильно изменится, верно?»
Ашили не могла точно предугадать, что именно претерпит изменения.
То, что она вернулась в прошлое, не сделало её богом.
Она оставалась обычным человеком, не способным заглянуть даже на шаг вперёд, и поскольку многое уже менялось в действительности, Ашили больше не могла быть уверена даже в том будущем, которое знала.
«Какое решение будет лучшим с моей стороны?»
В её прошлом огнестрельное оружие в законченном виде было представлено людям лишь спустя два-три года. Появление этого нового вида вооружения повлияло на жизни множества людей. А значит, и их будущее теперь должно было измениться.
Если меняется один фактор, меняются и все вытекающие из него последствия.
Её это беспокоило. Она боялась, что среди этих перемен окажется нечто такое, чего она даже не может себе вообразить.
— ...Думаю, я смогу помочь тебе решить этот вопрос.
В конце концов, она пришла к Джонатану именно для того, чтобы ускорить создание огнестрельного оружия.
Многое в жизни менялось, но, в отличие от брака с Сиенной, Эсперад, женившийся на ней, до сих пор не получил права на престолонаследие. Значит, ей нужно было найти самый верный способ защитить их.
И этим способом было огнестрельное оружие.
— Простите?
От неожиданных слов Джонатан широко распахнул глаза.
— Кажется, я понимаю, о чём ты говоришь. В соседней стране используют «порох». Не знаю, импортируют ли его официально, но его можно достать.
Джонатан был поражён. Когда она предложила ему обращаться, если возникнут трудности, он подумал, что это лишь вежливая формальность, и никак не ожидал, что она предложит реальное решение.
Судя по их прошлым разговорам и по тому, что она приносила в мастерскую подходящие материалы для работы над оружием, он понимал, что она не совсем дилетант. Но он и представить не мог, что она одним махом решит проблему, над которой он бился так долго.
Неужели женщина, спасшая его, была куда более выдающейся личностью, чем он думал?
— Э-это правда?
— Сама проверю, то ли это, что тебе нужно. В ближайшее время я достану порох.
— Благодарю вас, госпожа. Я приложу все силы, чтобы создать его.
Джонатан с недоверчивым видом то и дело кланялся.
Ашили чувствовала, как внутри всё горит от тревоги — ей казалось, что она совершает нечто непоправимое, но она подавила это чувство и отвернулась.
Она должна была делать то, что должна.
Граф и графиня Атлингер, вопреки первоначальным планам, задержались в особняке Медичи ещё на некоторое время.
Изначально они планировали провести здесь один день и отправиться к врачу, но состояние Сиенны оставалось плохим, и планы пришлось изменить.
Ашили отправила к Сиенне личного врача особняка Медичи, но на этом акте вежливости её забота закончилась — больше она ими не интересовалась.
Их присутствие не было ей неприятно, но определённо вызывало дискомфорт.
Особенно когда она стояла перед Сиенной. Хотя муж графини был жив, Ашили чувствовала себя воровкой. Причём воровкой, посягнувшей на то, что ей было не по чину.
К счастью, у неё как у хозяйки дома было много дел, поэтому Ашили смогла освободиться от обязанности видеться с ними и полностью посвятить себя работе.
И вот однажды, а точнее — утром третьего дня пребывания четы Атлингер в особняке Медичи.
— Госпожа, прикажете подать завтрак?
— Вчера я допоздна работала и немного перекусила на ночь, так что сейчас чувствую тяжесть в желудке. Пожалуй, лучше будет пообедать пораньше.
— В таком случае завтрак подавать не будем. Передать на кухню, чтобы обед подали на час раньше?
Ашили кивнула госпоже Марсе, накинула халат и поднялась с постели.
Она чувствовала усталость, но из-за неприятного ощущения в желудке не могла усидеть на месте. Решив немного прогуляться, Ашили вышла в сад и наткнулась на человека, с которым меньше всего хотела встречаться.
Это была Сиенна.
— Герцогиня Камедичи.
Ашили хотела бы притвориться, что не заметила её, но Сиенна позвала её радостным голосом, так что игнорировать её было невозможно.
Нацепив на лицо дежурную улыбку, Ашили поприветствовала её:
— Доброе утро, графиня. Я слышала, вам было нездоровье, как вы себя чувствуете сегодня?
— Намного лучше. Благодаря тому, что вы прислали личного врача, я смогла принять подходящее лекарство. Кажется, я поправилась гораздо быстрее, чем обычно при таких приступах. Спасибо вам, графиня.
— Ну что вы. Я лишь оказала гостье особняка Медичи тот приём, который полагается.
Слово «гостья» сошло с её губ само собой, но Ашили почувствовала укол совести. Вот почему она не хотела встречаться с Сиенной.
Потому что вещи, которые сейчас принадлежали ей по праву, перед Сиенной казались чем-то, на что она не имеет морального права.
— И всё же. Мы незваные гости, свалившиеся как снег на голову, и я очень благодарна вам за такую заботу.
— Не стоит. Надеюсь, ваше пребывание здесь будет комфортным.
— Я тоже на это надеюсь. С какого-то момента моё здоровье стало настолько шатким, что я даже не припомню, когда в последний раз просыпалась с такой ясной головой, как сегодня.
Сиенна печально опустила глаза.
Вскоре после замужества она начала страдать от непонятной болезни. То она чувствовала себя нормально, то внезапно падала в обморок, страдала от беспричинных головных болей и болей в животе. Иногда из-за высокой температуры у неё случались галлюцинации.
После года таких мучений Томас принял решение. Решив, что суетливая и шумная обстановка столицы вредна для больной жены, он твердо вознамерился навсегда уехать в поместье.
Сиенна пыталась отговорить его.
Конец столичной жизни означал и конец его политической карьеры. Провинциальные дворяне толпами рвались в столицу, и она не могла просто смотреть, как Томас из-за неё выбирает участь захолустного помещика.
Несмотря на это, муж был непреклонен.
— Я поступила несправедливо по отношению к мужу. Из-за меня он, будучи амбициозным человеком, был вынужден бросить всё и уехать в поместье.
— Это был его выбор. Вы для него дороже, чем жизнь в столице.
— Я знаю. Но я не уверена, что я действительно тот человек, который этого стоит.
Сиенна не выдержала, и из её глаз покатились слёзы.
Она не могла признаться в этих чувствах Томасу, который делал для неё всё возможное. Он и так многим пожертвовал ради неё, и она боялась, что если он узнает о её терзаниях, то может усомниться в правильности своего выбора.
— Я бы хотела, чтобы вы так не думали, — тихо, почти шёпотом произнесла Ашили.
— Так же, как вы любите его, граф считает вас самым дорогим и ценным человеком. Ценность — понятие относительное. Не принижайте себя, сравнивая с теми, у кого есть то, чего нет у вас.
Возможно, эти слова принесли такое облегчение, что Сиенна не смогла сдержать всхлипа. Решив, что ведет себя непристойно, она поспешно достала платок и вытерла слёзы.
— В конце концов, возможно, и вы являетесь для кого-то объектом зависти, обладая тем, чего нет у других.
— Герцогиня, кхм...
— Скоро вы поправитесь.
Ашили взяла холодную руку плачущей Сиенны, так и не решившись признаться, что этим «кем-то» является она сама.
— Думаете... это возможно?
— Конечно.
— Я многого боюсь. Мне всегда страшно. Боюсь, что если усну, то завтра уже не проснусь. Что утро Томаса начнется с того, что он обнаружит моё остывшее тело...
— Этого не случится.
— Нет, мне кажется, это произойдёт. И я не могу этого вынести. Не понимаю, зачем я так живу, зачем продолжаю эту жизнь и почему так отчаянно за неё цепляюсь. Хнык.
Сиенна зажмурилась от боли. Ашили молча смотрела на неё.
Слушая её жалобы, она понимала, что чувствовать такое — дурно, но, честно говоря, Ашили испытывала к Сиенне острую ревность.
Её саму никогда не любили.
Несмотря на красивое лицо и здоровое тело, она была убита мужчиной, которого любила.
В отличие от неё, Сиенна, даже в таком болезненном состоянии, окружена огромной любовью нынешнего мужа, а позже будет любима и Эсперадом.
Вероятно, Сиенна познала гораздо больше разных видов счастья, чем Ашили за всю свою жизнь до регрессии.
Она так ей завидовала.
Внутри всё переворачивалось от мысли о том, за какие заслуги этой женщине дарована такая любовь. Понимая страдания Сиенны, Ашили всё же не могла им сочувствовать до конца. Ведь она знала, что тот финал, которого Сиенна так боится, не наступит как минимум до смерти самой Ашили.
— Все люди живут ради счастья. Поэтому я бы хотела, чтобы вы не считали себя несчастной. У вас ведь так много всего есть. Вы идете навстречу счастью, будучи любимой рядом с дорогим человеком.
Эти слова должны были утешить Сиенну, но саму Ашили они не утешали ни капли.
В прошлой жизни, когда все её игнорировали и презирали, Ашили убеждала себя этими же словами. Раз человек живет ради того, чтобы найти счастье рядом с любимым, она, по крайней мере, наполовину преуспела.
Результатом этого терпения стал полный крах.
Но Сиенну ждало иное будущее. Потому что Ашили и Сиенна были разными.
«Чего же мне так не хватает, раз я не могу ухватиться ни за что из того, что есть у неё?»
Ситуация была смехотворной. Она, имея куда меньше, чем Сиенна, имела наглость её утешать.
— Спасибо, что сказали это, герцогиня.
— Я лишь высказала свои мысли. Надеюсь, это послужит вам утешением.
Ашили отпустила руку Сиенны. Рука той была совершенно обычной, разве что немного худой, но Ашили вдруг стало не по себе. Ей больше не хотелось прикасаться к ней. Больше не хотелось вести себя так лицемерно.
Более того, ей расхотелось вообще когда-либо видеть Сиенну.
Как бы она ни старалась, и даже если ничего из того будущего ещё не произошло, рядом с Сиенной она превращалась в трусливого человека, который, пользуясь неведением других, занял чужое место. А любые её слова и действия становились притворством.
Ашили было больно от того, что ей приходится это чувствовать, и в то же время противно.
— Вы действительно меня утешили. Благодарю вас, герцогиня.
От того, что Сиенна благодарила её искренне, на душе становилось ещё горше. Ашили через силу заставила уголки губ подняться.
— Я рада. Что ж, мне пора идти. До встречи, графиня.
Попрощавшись, Ашили без колебаний вернулась в свою комнату. Прогулка была полностью испорчена.
Ашили была занята. В отличие от хозяек других домов.
И это было печально.
Пока другие знатные дамы готовили художественные выставки, чтобы похвастаться своим богатством, изяществом и познаниями в культуре, и рассылали приглашения, она была вынуждена просиживать в кабинете, не сводя глаз с документов.
Даже в редкие минуты отдыха она не могла расслабиться полностью — нужно было отвечать на присланные приглашения.
Как бы она ни была занята, она не могла игнорировать светскую жизнь.
Поскольку в июне и июле проводилось много выставок, правилом хорошего тона было подготовить подарок для устроителя, так что Ашили приходилось выкраивать время на поездки за покупками.
Когда она вернулась после очередного дела, её ждали новости.
— Граф и графиня Атлингер уехали.
Услышав слова Эсперада, Ашили удивлённо спросила:
— Я разговаривала с графиней только сегодня утром. И они уже уехали?
— Сказали, что нужно поспешить, пока состояние графини улучшилось. Просили передать извинения за то, что уехали не попрощавшись.
— Вот как. Надеюсь, графиня поскорее поправится, — пробормотала Ашили пустую фразу.
Сиенна не поправится. Спустя семь лет она будет выглядеть ещё более изможденной и бледной. Настолько, что удивительно будет, как она вообще держится на ногах.
— Я тоже на это надеюсь. Ах, и ещё, я определился с датой поездки в поместье.
— Когда это будет?
— В следующий понедельник.
Поскольку летние предсессионные встречи, занимавшие аристократов Астеля, подходили к концу, Эсперад решил в подходящий момент отойти от дел и отправиться в свои земли.
После смерти Бенджамина он лишь получал краткие отчёты и сам в поместье не ездил, что его беспокоило.
Ради жителей поместья нужно было подготовиться к засухе и вредителям, проверить ожидаемый урожай и отрегулировать запасы продовольствия.
Дело было не из срочных, но лучше было разобраться с этим, пока есть время. Поэтому он запланировал поездку на вторую половину дня понедельника, сразу после окончания собраний на следующей неделе.
— Я планирую пробыть там подольше, чтобы тщательно разобраться со всеми делами. Если не возражаете, поехали бы со мной?
Ашили раздумывала лишь мгновение и покачала головой.
Одно дело — инспектировать земли в свободное время, словно на прогулке, но если дел много, она не хотела ему мешать. К тому же на следующей неделе была художественная выставка, на которую она уже отправила подтверждение.
Лучше отложить визит в поместье на другой раз, чем отправлять письмо с отказом в последний момент.
— Боюсь, это будет сложно. У меня уже запланированы встречи, да и не хочется отвлекать вас, когда вы будете заняты. Поедем вместе в следующий раз, Эсперад.
— Жаль.
Он должен был просто согласиться, но слово «жаль» вырвалось само собой. Эсперад сам смутился от своих слов.
— Простите, я бы очень хотела поехать.
— Нет, всё в порядке. Долгая дорога до поместья — то еще испытание.
Он поспешил исправить ситуацию. К счастью, Ашили, кажется, не придала особого значения его «жаль».
— Но в следующий раз обязательно поедем вместе. Хм, а вы что же, сегодня не работаете в кабинете?
— Работа не клеится, решил отдохнуть.
— Вы плохо себя чувствуете? Ничего не болит?
Ашили едва не рассмеялась. Глядя на его статную фигуру, было ясно, что он пышет здоровьем, но Ашили смотрела на него с явной тревогой.
Эсперад понимал, что это пустые переживания, но почему-то почувствовал, как у него поднялось настроение.
— Не беспокойтесь. Просто бывают дни, когда работа идет, а бывают — когда нет.
— Вот как. Слава богу. А то я уже подумала, что с вашим здоровьем что-то не так...
— Неужели я выгляжу таким хилым?
— Что? Нет, конечно. Вы же знаете, что это не так.
— Я спросил на всякий случай. Если это так, мне стало любопытно, насколько ещё мне нужно следить за собой, чтобы получить «проходной балл».
Ашили прыснула и ответила:
— ...У вас уже более чем проходной балл.
— Рад это слышать.
— Это же очевидно. Ах, и если вам что-то понадобится для поездки, скажите заранее. Я всё соберу.
— Вы?
— Это ведь моя обязанность. Скажем так, сфера деятельности «заботливой жены»?
Ощущение было странным. Он, безусловно, признавал Ашили своей женой, но когда она действительно принималась исполнять роль супруги, которую требовало общество Астеля, в груди у него странным образом начинало щекотать.
— Эсперад? Совсем ничего не нужно подготовить?
Когда Эсперад замер с отсутствующим видом, Ашили снова позвала его, заглядывая в глаза.
В тот момент, когда он встретился взглядом с её прозрачными янтарными глазами, его сердце, казалось, ухнуло вниз.
— А, нет. Пока ничего в голову не приходит... Позже я передам через госпожу Марсе.
Эсперад поспешно ответил и отвел взгляд. Ему вдруг показалось, что температура тела резко подскочила, а лицо залило краской.
Было жарко. Похоже, лето действительно началось.
Обновлено: 10.04.2026