Глава 25 — Глава 25: Амбиции

Небо было ясным. Солнечные лучи, постепенно становясь всё жарче, ярко заливали всё вокруг, а свежий ветерок мягко обдувал лицо — погода стояла просто великолепная. Вот только на душе у неё всё ещё бушевал шторм. «Это железное кольцо...» Она так и не смогла вымолвить ни слова, не решилась спросить, что произошло, и просто вышла из комнаты Лидии. В тот миг, когда она увидела железное кольцо, дар речи покинул её. Когда Лидия только прибыла в особняк Медичи, Ашили обыскала все её вещи в поисках железного кольца. Однако того самого кольца, которое она до тошноты часто видела до регрессии, нигде не было. Поэтому она решила, что этой вещи больше нет в их жизни. Но реальность нанесла ей внезапный удар в спину. И в то же мгновение пришло горькое осознание. Осознание того, что она в любой момент может потерять Лидию. Когда её младшая сестра исчезла, Ашили действительно ничего не смогла сделать. Она лишь мучилась, видя собственное бессилие. А как она вела себя, когда опасность грозила ей самой? Отступила на несколько шагов назад — вот и всё, на что её хватило для самозащиты. Если бы Эсперад не последовал за ней тогда, возможно, в тот день исчезла бы не только Лидия. Ей нужно было торопиться, но при этом сохранять хладнокровие. Начиная с малых планов, она должна была выстроить общую картину. — Мы нашли мальчика, о котором вы говорили, госпожа. Эта новость, пришедшая как раз в тот момент, когда после исчезновения Лидии она занималась лишь самыми необходимыми делами в особняке Медичи, заставила её действовать. Мальчик, с которым она впервые столкнулась лицом к лицу, выглядел куда более жалко, чем когда она видела его издалека. Его худоба — такая, что проступали все кости — при ближайшем рассмотрении уже не так бросалась в глаза. Её внимание привлекли явные следы жестокого обращения. Пятна на коже были делом чьих-то рук, намеренными ранами. Ашили постаралась не думать о том, как именно они появились, чтобы сердце не сжалось от боли, и просто заглянула мальчику в глаза. Несмотря на его жалкий и неопрятный вид, его синие глаза сияли живо и проницательно. Ашили понравился этот взгляд. — Тебя зовут Джонатан, верно? — ...Ну, допустим. Госпожа Марсе нахмурилась из-за его грубого тона, но Ашили осталась невозмутимой. Для простолюдинов, никогда не изучавших правила этикета, это была самая обычная манера речи. Поскольку она сама когда-то жила почти как простолюдинка, манера речи мальчика её нисколько не задевала. Да даже если бы и задевала, она бы не стала делать замечание. Для того чтобы использовать способности мальчика, его манеры и поведение не имели ровным счетом никакого значения. — Я знаю, что это ты создал новое огнестрельное оружие. При этих словах выражение лица Джонатана дрогнуло. Мальчик лучше кого бы то ни было знал, что именно присвоил его дядя. Дядя был человеком осторожным, и Джонатан думал, что никто ничего не узнает, поэтому он не мог поверить, что эта изящная аристократка нашла его, зная правду. — Это не я. Не зная, что его ждет, Джонатан решил для начала всё отрицать. Однако женщина даже не усмехнулась, лишь мягко улыбнулась в ответ. — Я хочу, чтобы ты разработал завершенную модель нового огнестрельного оружия. Если моё желание исполнится, то и твоё желание может осуществиться. — Я не могу. Я же сказал, что это не я сделал! — Вот как? Ты хочешь сказать, что это твой глупый дядя, который не может объяснить даже принцип работы оружия, сам создал огнестрельное оружие? Претенденты, желающие получить покровительство графского рода Бурбон, подробно объясняли суть своих изобретений и идей. Но только один человек — дядя мальчика — не проронил ни слова о том, как он создал ружье и каков принцип его действия. Сначала она думала, что это способ сохранить секрет нового оружия, но, разобравшись в обстоятельствах, поняла: этот человек, вероятно, даже не пытался вникнуть в суть устройства. На вопрос Ашили Джонатан тоже ничего не смог ответить. — Я обеспечу тебя всем необходимым. Предоставлю все материалы для создания безупречного огнестрельного оружия, жилье, питание и выплачу достойное вознаграждение. — ...Что? — Я уже подготовила рабочее пространство и необходимые материалы. Всё это приготовлено специально для тебя, и я надеюсь, тебе там понравится. Слова звучали как сказка. Джонатан смотрел на Ашили с совершенно ошеломленным лицом. Однако её взгляд был серьезным, в нем не было ни тени шутки. Дядя собирал «ружье» из старого железного хлама, который находил на помойках, разбирая его по деталям. Даже само это изобретение было случайностью. Увидев его разрушительную силу, дядя загорелся идеей наживы. После этого, под угрозами заставить его сделать что-то стоящее, Джонатан был вынужден возиться с железками, почти не смыкая глаз. Но причиной его действий было не только принуждение. Джонатану и самому нравилось мастерить эту вещь, которую теперь называли оружием. И теперь, когда ему обещали создать все условия... он не мог в это поверить. Долгое время простояв с разинутым ртом, Джонатан наконец пришел в себя и спросил: — А что, если я с-сделаю мусор? — Мусор? — Ну, если вместо нормального изделия получится просто кусок хлама... Даже если ты привык к побоям, боль от этого не притупляется. Мальчик боялся, что снова столкнется с этим страданием. Его страх удваивался, ведь он слышал, что аристократы — народ пугающий. — Ты этого боишься? — А? — Даже неудача не бывает бессмысленной. Нет успеха без проб и ошибок. От ответа Ашили глаза Джонатана округлились. Он ожидал услышать что-то вроде «я тебя не убью» или «я прощу тебя пару раз», но услышал нечто совсем иное. — Ошибайся сколько угодно. Даже если ты создашь сотни, тысячи кусков мусора, если ты сможешь чему-то у них научиться, это уже не будет просто мусором. Ответа не последовало, но Ашили и не ждала многого с самого начала. Джонатан до недавнего времени подвергался жестокому насилию. Она не хотела торопить его, пока он окончательно не придет в себя. Хотя её целью было использование его таланта, она не собиралась закрывать глаза на человечность. Ашили повернулась к госпоже Марсе. — Позаботьтесь о том, чтобы этого ребенка хорошо кормили, у него был крепкий сон и всё, что он пожелает. Я поручаю это вам. — Будет исполнено, госпожа. На лице госпожи Марсе читалось полное непонимание того, зачем Ашили берет на себя такие хлопоты, но, как и всегда, лишних вопросов она задавать не стала. Джонатан, казалось, хотел спросить что-то еще, его губы шевелились, но в итоге он так ничего и не сказал и послушно последовал за госпожой Марсе. Ашили проводила взглядом его хрупкую спину и только потом отвернулась. Это было довольно давно. В год, когда Корделии исполнилось двенадцать, ей сообщили, что её брак с Хортом, мудрым и степенным кронпринцем Астеля, официально утвержден. Обычная двенадцатилетняя девочка, возможно, была бы в восторге от мысли, что она выходит замуж по-настоящему, а не в игре, чувствуя себя взрослой. Но Корделия была исключением. С ранних лет наблюдая за ожесточенной борьбой внутри королевской семьи Велкоз, она была слишком искушена в мирских делах. Она не верила ни в мудрость кронпринца Хорта, ни в его добрый и мягкий нрав. Тем не менее, она безропотно отправилась под венец, понимая, что находится в положении, где не может перечить абсолютному королевскому указу. Одним словом, она знала свое место, несмотря на то что ей было всего двенадцать. Оставив позади фальшивые благословения и прибыв в Астель, Корделия столкнулась с пустым банкетным залом — не было ни души, которая бы её приветствовала. Торжественный прием в её честь был отменен из-за внезапного обморока кронпринца Хорта, её будущего жениха. Это было одностороннее и запоздалое уведомление, в котором совершенно не учитывалось её мнение. — Добро пожаловать в Астель... принцесса Корделия. Жених встретил её, лежа в постели, слабым и болезненным голосом. Она слышала, что он юн, но мудр, однако из-за страданий, вызванных хронической болезнью, в глазах кронпринца не было и следа проницательности. Именно тогда Корделия инстинктивно поняла, что никогда не сможет уважать своего будущего мужа. Хорт был болен. Служанки объясняли, что он родился слабым. Корделия была возмущена тем, что узнала об этом только по прибытии в Астель, но не выказала ни тени недовольства. Даже когда жених мог нормально встать и поговорить с ней лишь один день в неделю, она хранила молчание. Прошло время, у Корделии начался менструальный цикл, и она обрела статус «женщины», способной вступить в брак. Однако Хорт был в таком состоянии, что церемония бракосочетания была невозможна, поэтому они просто подписали брачный контракт, даже не проводя церемонии. Жители Астеля насмехались над Корделией, называя её «половинчатой кронпринцессой» — ведь у неё не было ни помолвки, ни свадьбы, к тому же она плохо говорила на языке Астеля. Она смутно догадывалась об этом, но ей было всё равно. — Простите меня. Я так слаб телом, что не могу проявить к вам должного почтения... — Всё в порядке, ваше высочество кронпринц. — И всё же мне жаль. В будущем я сделаю всё возможное ради вас, кронпринцесса. При этих словах больного мужа глаза Корделии впервые блеснули. — Вы готовы нести ответственность за это обещание? — Если это в моих силах — что угодно. — Тогда исполните моё желание. Я хочу, чтобы сын, которого я рожу, стал королем, ваше высочество. Корделия без жалоб подчинилась воле родителей. Но это не значило, что ей было всё равно, когда в двенадцать лет её выдали замуж за человека, которого она даже в глаза не видела. Она лишь внешне казалась невозмутимой, но необходимость уехать в чужую страну, не зная языка, вдали от родителей и братьев, пугала её. Сердце её разрывалось. Она спрашивала себя: «Почему это происходит именно со мной?» Но она не сломалась. Она не хотела так глупо отдавать власть над собственной жизнью. Корделия встретила боль лицом к лицу. И яростно выстояла. Пройдя через мучительные времена, она во что бы то ни стало, любыми способами хотела теперь возвыситься над всеми. «Своими руками я создам короля этой страны». Это были самые смелые амбиции, которые она могла себе позволить в том положении. Однако муж не смог исполнить её желание. Он едва держался на этом свете, так что не мог справиться даже с ролью мужчины — тем, что обычные мужчины делают с легкостью или даже с нетерпением. Корделия была разочарована. Но всё же пыталась. Пыталась зачать от него ребенка, чтобы родить короля Астеля и тем самым сосредоточить истинную власть в своих руках. Ни знаменитые эликсиры, ни искусные лекари, способные поднять на ноги даже умирающего старика, не помогали Хорту. И когда она уже была готова сдаться, ей протянули руку помощи. Да, Корделия назвала это рукой спасения. * — На прошлой неделе у меня начался менструальный цикл. Вчера он закончился. Услышав слова Корделии, граф Мирче нахмурился. Из-за отсутствия новостей спустя столько времени он был крайне раздосадован. — Дела идут не очень гладко. — Я сама не понимаю, в чем причина. Со здоровьем всё в порядке, цикл регулярный, день в день... Корделия тяжело вздохнула: ситуация складывалась совсем не так, как ей хотелось. Она действительно прилагала все усилия. Каждую неделю лекарь проверял её здоровье, она приглашала магов с исключительными способностями, которые совершали молитвы в каждом углу её спальни. И всё же вестей о ребенке не было. Кровь, появляющаяся в один и тот же день каждого месяца, стала для неё источником такого стресса, что в эти дни Корделия вела себя непривычно злобно и устраивала истерики. А после дрожала от еще большего чувства вины и ненависти к себе. — Давайте постараемся еще. — До каких пор? Я уже устала. — Успокойтесь, ваше величество королева. Вы еще молоды. Скорее, даже юны. Я слышал, что молодым женщинам сложнее забеременеть, чем зрелым, так что, может, стоит еще немного подождать? — Мне страшно. А если король умрет? Он не приходит в сознание уже больше двух месяцев. Если я забеременею сейчас, это будет выглядеть более чем странно. В глазах Корделии заблестели слезы. Она была в ярости и обиде от того, что всё идет не по плану. Почему только ей выпала такая горькая доля? Она-то думала, что наконец всё наладится, что её сокровенное желание исполнится... — К тому же я не понимаю ваших действий, граф. Почему вы не убьете герцога Камедичи? — Если попытка убить члена королевской семьи будет раскрыта, я немедленно лишусь всех прав. Все усилия могут пойти прахом. — И это говорит человек, решивший занять трон? Вы так печетесь о последствиях? Корделия остро взглянула на него. — Можете обманывать кого угодно, только не меня. Мне трудно поверить, что ваша пассивность вызвана лишь тем, что существует неписаный закон. На лице графа Мирче промелькнуло раздражение, но тут же исчезло. Он погладил её по тонкой спине, словно пытаясь успокоить. — Идти на неоправданный риск, когда есть другие пути, не очень разумно. К тому же я никогда не предавал вашего доверия, ваше величество. — Это так, но... — И о беременности не беспокойтесь. Говорят, что перед смертью у человека обостряется инстинкт продолжения рода. Всегда можно сказать, что это случилось случайно, когда вы вошли в покои поухаживать за больным. Нет, я сам создам такую ситуацию, что вам даже не придется ничего объяснять. — Граф. — Не тревожьтесь по пустякам, ваше величество. Я боюсь, что это ранит ваше сердце. И еще... я нашел способ, как продлить жизнь Хорту. При словах графа Мирче глаза Корделии расширились. Поскольку её муж был настолько слаб, что мог умереть в любую минуту, эти слова казались невероятными. — Вы нашли способ? — Я нашел черного мага, который нам поможет. — Что... вы сказали? Известие о том, что он нашел черного мага, поразило её даже больше, чем новость о продлении жизни Хорта. Маги были существами, которые как бы существовали, но в то же время их не было. Сто лет назад, во время эпидемии, поползли слухи, что эта беда — кара, вызванная магом, прибегнувшим к силе демонов. Разгневанные люди объявили магов врагами, и те, подвергаясь преследованиям, в какой-то момент просто исчезли. Прошло много времени, и теперь даже само существование магов ставилось под сомнение. А он умудрился заручиться поддержкой одного из них. — Подробности обсудим в следующий раз. Прошло уже много времени, если мы задержимся дольше, это может вызвать подозрения. Граф Мирче поцеловал изумленную Корделию в щеку и, обхватив её за тонкую талию, уложил на кровать. Дерзость — так вольно обращаться с королевой целой страны, за это полагалась суровая кара, но Корделия привычно приняла его ласку. Более того, она сама начала расстегивать пуговицы на его рубашке, шепча ему на ухо: — Да, у нас не так много времени. У них обоих было общее желание. Желание сосредоточить власть в своих руках. Именно это стремление сделало их отношения такими — отношениями, которые вовсе не обязаны были быть моральными. Граф Мирче, допуская вероятность того, что сам он не сможет взойти на престол, искал самый эффективный способ захватить власть. И этим способом было — заставить Корделию родить его дитя. Корделия тоже считала, что если её ребенок сможет стать королем, то неважно, чье это семя — Хорта или графа Мирче. Главное, чтобы все остальные верили, что это сын Хорта. Так и свершалось это тайное свидание. — Я обещаю вам, ваше величество королева, — негромко произнес граф Мирче, расстегивая её платье, — что если я не смогу стать королем, то наш ребенок обязательно займет трон. — ...Я верю вам, граф. Корделия закрыла глаза и притянула его к себе.