Глава 7 — Глава 7

**Глава 8** — Почему я так уверен? Да вы же сами знаете. В сердце старого Хуна вы стоите куда выше меня. Не сомневаюсь, он уже рассказал вам обо мне. — Гм. Создать боевое искусство девятого уровня в таком юном возрасте — это, конечно, редкостный дар. Но до схватки со мной тебе ещё далеко. — Я знаю. Пока у меня нет полной уверенности, я не стану бросать вам вызов. За годы, проведённые здесь, Ли Чэнцзун успел убедиться, что этот мир основан на сериале, а император Цин в сериале всё же сохранил крупицу человеческого тепла — стоило вспомнить, как он собирался лечить раненого Фань Сяня. Именно это позволило Ли Чэнцзуну решиться на откровенный разговор. Впрочем, главной его уверенностью оставалась карта смены сюжета, которой наградила система. Даже если он ошибался, и император решит его казнить, у него будет шанс начать всё заново. Император ослабил исходящее от него давление и сменил тему, указывая на доклад на столе: — На границе одержали крупную победу. Твои люди снова отличились. Старший брат подал доклад с просьбой о наградах. Как думаешь, чем их наградить? — Вы задаёте этот вопрос как император Цин или как мой отец? Под «людьми», разумеется, подразумевались пятьсот стражников, дарованных системой. Когда Ли Чэнжу отправился в поход, Ли Чэнцзун оставил сотню для создания бизнеса, а остальных отправил на границу закаляться в боях. За эти годы они успели снискать громкую славу. «Охранники в кровавых одеждах» теперь не уступали «Чёрной кавалерии» и «Красным доспехам». Император замер на мгновение: — Какая разница? — Если вы спрашиваете как император Великого Цина, то это просто смешно. Они ваши подданные — награждайте, чем сочтёте нужным. Император кивнул, заинтересованный: — А если бы я спросил как отец? — Тогда я бы сказал: не награждайте. Как только я покину дворец и получу собственный дом, они вернутся ко мне в охрану. Так что ваши титулы, чины и деньги лучше приберечь для других. — Ты настолько уверен, что они устоят перед соблазном высоких должностей и богатств? Ли Чэнцзун едва не рассмеялся. Это же стража, дарованная системой! Их преданность — сто процентов. — Можете проверить, — усмехнулся он. Император уже пробовал — и безуспешно. Ли Чэнцзун знал, что тот тайно расследовал происхождение его людей. Но система предусмотрела всё: у каждого была безупречная легенда, включая причины, по которым они присоединились именно к нему. Император фыркнул и сменил тему: — Ты знаешь о наводнении на юге? — Нет. Он всё время проводил в тренировках, а за едой мать лишь рассказывала о распрях Ли Чэнцяня и Ли Чэнцзэ. О наводнении он не слышал. Но вскоре догадался, куда клонит император. — Вы хотите, чтобы я выделил деньги на помощь пострадавшим? Так и скажите. Я не только готов помочь, но и могу передать вам все свои владения за пределами столицы. Ли Чэнцзун лукаво улыбнулся: — Но у меня есть условия. — Я не собираюсь торговаться. — Выслушайте, ведь это всего пара слов. Императора действительно прельщали владения Ли Чэнцзуна — их доходы составляли половину тех, что приносила казна во времена Е Цинмэй. — Хорошо, говори. — Во-первых, вы не должны включать мои владения в государственную казну. То есть, тётке их передавать нельзя. — Согласен. Хотя мне казалось, у тебя с Ли Юньжуй нет конфликтов? На самом деле, император и не собирался передавать их ей. Амбиции старшей принцессы вызывали у него всё большее недовольство. — Она не нравится моей матери, — просто ответил Ли Чэнцзун. — Во-вторых, когда я уеду из дворца, мать останется совсем одна. Я прошу вас дать ей пропуск, чтобы она могла оставаться в моём доме. — Какой ты почтительный сын, — император пробормотал с лёгкой досадой. — Поселиться насовсем не получится, но навещать сможет. — Хорошо. Последнее условие: мой брак не станет предметом сделки. Я сам выберу, на ком жениться. Император удивлённо посмотрел на него и вдруг рассмеялся: — Ты же сейчас в столице — посмешище. Все знают, что третий принц Великого Цина — никчёмный бездарь. Даже если бы я хотел устроить политический брак, кто бы согласился? — Значит, вы согласны? — Согласен. Можешь идти. На следующее утро евнух Хоу принёс два указа и золотую табличку. Первый указ возводил Ли Чэнцзуна в ранг князя. Второй даровал Цинь Юй право покидать дворец. — Поздравляю третьего принца и его матушку, — почтительно поклонился евнух. Цинь Юй жестом велела служанке передать ему несколько серебряных билетов. — Я искренне радуюсь вашему счастью, — замялся евнух. — Я знаю. Но мы не можем отпустить тебя без подарка. — Тогда смиренно принимаю. Когда Хоу спрятал деньги, Ли Чэнцзун спросил: — Евнух Хоу, а где мои деньги в указе? — Его величество сказал, что казна сейчас нуждается в средствах, а вам деньги ни к чему. По традиции, принцу полагались дом и пять тысяч лянов на обустройство. Ремонт усадьбы в сорок-пятьдесят му требовал огромных затрат. Для обычного человека в столице двадцать-тридцать лянов — годовой расход. В деревне — и пяти хватало. Но ремонт княжеской резиденции мог легко «съесть» все пять тысяч. Когда Ли Чэнцзэ покидал дворец, его мать и родственники немало добавили из своих средств. Да и как управлять подчинёнными без денег? Ли Чэнцзун нахмурился: — Какие ещё «деньги ни к чему»? Даже если у меня есть средства, казённые должны быть выплачены. Сходите ещё раз, скажите старику, чтобы вернул мне мои серебряные билеты. – Ты уж не мучай деда Хоу, – Цинь Юй махнула рукой евнуху и подозвала сына. – Дом, который подарил тебе отец, уже отремонтирован министерством работ. Твоих денег не потребуется. Иди сюда, посмотри, как все устроено. – Что устроено? – Сегодня тебя возводят в князья, и ты покидаешь дворец. Но устраивать праздничный пир сейчас нельзя. Пусть гости придут сюда, а когда переедешь в свою усадьбу – тогда и устроим второй пир. Так получится сэкономить. Ли Чэнцзун оторопел. С каких это пор его мать стала такой расчетливой? – Чё стоим? Иди сюда, смотри! – Матушка, делайте, как считаете нужным. Я схожу к бабушке, предупрежу. – Да, иди. Цинь Юй не любила вдовствующую императрицу, но никогда не запрещала сыну навещать её. В конце концов, та искренне заботилась о внуке. Да и как не сказать бабушке в такой день – возведение в князья было важным событием. **Покои императрицы** Ещё не зайдя внутрь, Ли Чэнцзун услышал смех. Если кто и мог рассмешить строгую старую императрицу, кроме него самого, так только Линь Ваньэр – девушка, жившая в императорском поместье из-за слабого здоровья. – Ещё у дверей услышал ваш смех, бабушка. Сразу подумал – наверное, Ваньэр пришла. И точно! – Ли Чэнцун вошёл в покои в сопровождении евнуха Хуна. – Ваньэр приветствует третьего двоюродного брата. Не зря девушку воспитывали как принцессу – в манерах безупречна. – Ваньэр, какая ты уже взрослая да красавица! Интересно, какому счастливцу достанется, – пошутил Ли Чэнцзун, затем поклонился. – Внук приветствует бабушку. Старуха сделала строгое лицо, но глаза всё равно смеялись. – Ваньэр навестила меня, а ты даже не заглядывал. Какой же ветер занёс сюда такого занятого человека? – Бабуля, давайте по совести – я бываю у вас чаще Ваньэр! Ли Чэнцзун подсел к бабушке, взял печенье и попробовал. Убедившись, что не слишком сладкое, удовлетворённо кивнул. – У Ваньэр здоровье слабое, а тебе не стыдно с ней сравнивать? Заметив его жест, императрица буркнула: – Ты даже мою маленькую радость отнимаешь. – Я же о вашем здоровье забочусь, бабушка. Меньше сладкого – дольше проживёте. А я буду знать, кому детей доверить. Зная, что он льстит, старуха всё равно растрогалась: – Хорошо, хорошо. Буду нянчить твоего сына. На самом деле, Ли Чэнцзун больше хотел дочь. Но признаться в этом бабушке – нарваться на нравоучения. С внутренним презрением к устаревшим взглядам он улыбнулся: – Кстати, я пришёл сообщить вам и дедушке Хуну – скоро покидаю дворец. – Покидаешь? – Отец издал указ. Жаловал мне титул и приказал переехать. Кстати, матушка устраивает пир в Зале Благородства — может, заглянете? Он сказал это просто так, но императрица неожиданно согласилась: – Подожду немного и зайду. **Зал Благородства** Ожидание затянулось до полудня. Когда императрица прибыла со свитой, Ли Чэнцзун обомлел. Боже! Помимо наложниц, здесь собралась толпа незнакомых роскошно одетых дам – жён придворных чиновников. Даже императрица, обычно не покидавшая своих покоев, почтила мероприятие присутствием. Под её руководством толпа дам синхронно поклонилась: – Приветствуем императрицу! Опираясь на внука, старуха прошла между рядами поклонившихся женщин и села в беседке. – Вставайте, вставайте. Сегодня празднуем обретение князем своего дома. Не стесняйтесь. Когда гостье поднялись, Цинь Юй приблизилась: – Позвольте представить Чэнцзуну гостей. – Идите. В честь особенного дня императрица ненадолго сменила гнев на милость. Спустившись во двор, Ли Чэнцзун тихо спросил: – Это бабушка их всех собрала? – Конечно! Разве я могла бы заставить императрицу прийти? Цинь Юй шепотом ответила и подвела сына к правительнице: – Чэнцзун, поприветствуй императрицу. – Приветствую ваше величество. Глядя на юношу, так похожего на императора в молодости, императрица на мгновение нахмурилась, но тут же улыбнулась: – Славный мальчик. Я слышала, он выхлопотал для тебя указ. Какая почтительность! Честно говоря, она завидовала Цинь Юй. Хотя обе они были в немилости у императора, у соперницы был сын, который навещал её каждый день. Да, столичные сплетни называли его бездельником, но его сыновьяя почтительность была несомненна. В отличие от её собственного сына, наследного принца, который не приходил к матери без вызова. Да и если бы третий принц действительно был таким никчёмным, разве получил бы он столько милости от старой императрицы? Обычное возведение в князья, а она собрала полстолицы на праздник... – Мой мальчик ни в науках не силён, ни в воинском деле. Только сердце у него доброе. Не чета вашему наследнику – такому талантливому! Цинь Юй говорила обычные для матери слова – вроде бы скромничала, но гордость светилась в глазах. – Ваше величество, отдохните, а я пока познакомлю его с остальными. Наложниц во дворце было немного, и почти все, кроме застенчивой и начитанной наложницы Шу, хорошо относились к Ли Чэнцзуну. Да и та его не то чтобы не любила – просто была погружена в книги и редко пересекалась с ним.