Неделя в подвале пролетела как один день.
Я перестал замечать, где заканчивается ночь и начинается утро. Мы просто работали, спали урывками, снова работали. Грым однажды уснул стоя, опершись на мешок с крапивой, и я его не будил — пусть.
Запахи въелись в кожу так, что даже когда я выходил наверх за водой, люди шарахались. Полынь, мухоморы, ночная фиалка и еще дюжина трав смешались в букет, от которого тошнило даже меня. А я привык.
На седьмой день Орвис вызвал меня к себе.
Кабинет у него был маленький, заваленный бумагами и книгами. Сам он сидел за столом и пил какой-то отвар, морщась.
Садись, — кивнул он на табурет.
Я сел.
Сколько сделали за неделю?
Я прикинул.
Триста двадцать семь пузырьков. И сорок две банки мази.
Орвис присвистнул.
Триста двадцать семь? Это больше пятидесяти в день. А мазь еще. Ты вообще спишь?
Когда получается.
Он посмотрел на меня долгим взглядом.
Знаешь, парень, я тридцать лет в алхимии. Видел всяких. Были талантливые, были упертые, были гении. Но чтобы шестнадцатилетний пацан выдавал такие объемы из того, что под ногами валяется... никогда.
Я молчал.
Орвис отхлебнул отвар, поморщился.
Гильдия уже знает.
У меня внутри похолодело.
Откуда?
Утечка, — он развел руками. — Кто-то из санитаров проболтался, кто-то из раненых рассказал. Неважно. Важно, что они прислали человека.
Когда?
Сегодня. К вечеру будет. Хотят посмотреть на чудо-ребенка, который варит зелья из мухоморов.
Я встал.
Мне уйти?
Сиди, — Орвис махнул рукой. — Уйти не проблема. Проблема, что они тебя найдут. Гильдия знаешь какая? У них руки длинные. Спрятаться в столице не выйдет.
Что делать?
Он посмотрел на меня.
Я тебя не знаю, парень. Ты появился неделю назад, работаешь как проклятый, варишь странные зелья, которые работают, и при этом выглядишь так, будто уже раз умирал. Кто ты?
Я промолчал.
Не хочешь говорить — не надо, — Орвис вздохнул. — Но с Гильдией шутки плохи. Если ты им не понравишься — уберут. Тихо, быстро, без следов.
Я сглотнул.
А если понравлюсь?
Орвис усмехнулся.
Тогда заберут к себе. Будешь варить на них. Тоже неплохо, но свободы меньше. Гильдия — это структура. Там свои порядки, свои правила. Нарушишь — накажут.
Он встал, подошел к окну.
Я тебе помогу, чем смогу. Но в драку с Гильдией не полезу. Мне еще жить охота.
Спасибо, — сказал я. — За предупреждение.
Иди работай. Вечером приведут — я позову.
Я вернулся в подвал.
Грым толок в ступке мухоморы и напевал что-то себе под нос. Увидел меня — замер.
Что случилось?
Я рассказал.
Он побледнел, но кивнул.
Значит, будем драться?
Смотря с кем, — ответил я. — Может, и не придется.
День тянулся бесконечно.
Я варил зелья на автомате, а сам думал. Вспоминал прошлую жизнь. Гильдия алхимиков тогда была силой. С ними считались генералы, их боялись конкуренты, они могли сделать человека или уничтожить.
Я с ними не сталкивался — мне зелья не нужны были, я сам себя лечил. Но слышал истории. Страшные истории.
К вечеру я сварил еще двадцать пузырьков и понял, что больше не могу. Руки тряслись, глаза слипались, в голове гудело.
Грым сидел в углу и смотрел на дверь.
Долго еще? — спросил он.
Скоро.
Словно в ответ, дверь открылась.
Орвис стоял на пороге.
Идем, — сказал он коротко.
Я встал, поправил фартук.
Я с тобой, — рванулся Грым.
Нет, — остановил его Орвис. — Ты здесь. Если что — беги через черный ход.
Грым посмотрел на меня.
Я кивнул.
Сиди. Я вернусь.
Поднимались по лестнице молча.
В коридорах госпиталя было тихо — только стоны раненых да шаги санитаров. Орвис шел быстро, я еле поспевал.
Вошли в приемную.
Там сидел человек.
Лет сорок, гладко выбритый, в дорогом темно-синем костюме. На пальце — перстень с большим камнем. На поясе — кошель, явно тяжелый. Глаза холодные, умные.
Он поднялся, когда мы вошли.
Орвис, — кивнул он. — Рад видеть.
Взаимно, мастер Гримс, — ответил Орвис сухо. — Вот ваш алхимик.
Гримс посмотрел на меня.
Внимательно. Долго. С ног до головы, потом обратно.
Молод, — сказал он наконец. — Очень молод.
Талант, — ответил Орвис. — Возраст не помеха.
Гримс хмыкнул.
Слышал я о твоих талантах, парень. Мухоморы, крапива, ночная фиалка. Интересный подход. Кто учил?
Я пожал плечами.
Книги.
Книги? — Гримс усмехнулся. — В книгах такого нет. Я все реестры Гильдии знаю. Там нет рецептов с мухоморами.
Экспериментировал, — сказал я спокойно.
Гримс подошел ближе.
Экспериментировал. Шестнадцать лет. В аптеке на окраине. Без образования. Без мастера.
Он остановился в шаге от меня.
Ты врешь, парень. Я чую ложь за версту. Ты не похож на шестнадцатилетнего. Глаза у тебя старые. Очень старые.
Я молчал.
Гримс смотрел на меня долго, очень долго. Потом отступил.
Но это не мое дело, — сказал он. — Мое дело — зелья. Твои зелья работают. Я проверял. Брал раненых, поил твоей дрянью. Они выздоравливают. Медленно, но выздоравливают. Аналогов нет.
Он прошелся по комнате.
Гильдии нужны такие, как ты. Мы дадим тебе лабораторию, ингредиенты, помощников. Ты будешь варить на нас. За это — деньги, защита, положение.
А если откажусь?
Гримс остановился.
Если откажешься — будешь варить на других. А другие — это конкуренты. Гильдия не любит конкурентов.
Я посмотрел на Орвиса. Тот стоял у стены, лицо каменное.
Сколько времени подумать? — спросил я.
До завтра, — ответил Гримс. — Завтра в полдень я приду за ответом. Не советую прятаться — найдем.
Он кивнул Орвису и вышел.
В комнате повисла тишина.
Орвис выдохнул.
Ну что, парень, — сказал он. — Влип ты.
Я сел на стул.
Вижу.
Что думаешь?
Я думал.
В прошлой жизни я никому не подчинялся. Был сам себе хозяин. Делал что хотел, шел куда хотел. И умер.
В этой жизни, может, стоит попробовать по-другому?
Не знаю, — сказал я честно. — Надо подумать.
Орвис кивнул.
Иди в подвал. Думай. Завтра решишь.
Я спустился вниз.
Грым сидел на том же месте, вцепившись в мешок с травами.
Ну? — спросил он.
Рассказал.
Он выслушал, потом спросил:
А ты чего хочешь?
Я посмотрел на него.
Не знаю. Правда не знаю.
Грым вздохнул.
Я вот чего хочу — чтобы мать моя жива была. Чтобы у нас дом был. Чтобы не бояться, что завтра демоны придут и всех сожрут.
Он помолчал.
А ты, дядь... ты странный. Ты не как все. Ты как будто знаешь чего-то, чего другие не знают. И варишь так, как никто не варит. Может, это шанс?
Какой шанс?
Ну... стать большим человеком. Чтобы тебя боялись. Или уважали. Чтобы не ты от Гильдии бегал, а они от тебя.
Я усмехнулся.
Думаешь, так можно?
Грым пожал плечами.
Не знаю. Но ты попробуй.
Я сидел и думал.
Вспоминал прошлую жизнь. Героя из меня не вышло — умер молодым. Может, получится делец? Или политик?
Завтра решу.
А пока — спать.
Я лег на лежак, закрыл глаза. Грым засопел рядом.
Где-то наверху стонали раненые. Где-то далеко, за стенами, может быть, уже рвались демоны.
А здесь, в подвале, было тихо.
Утро пришло неожиданно.
Я открыл глаза и понял, что выспался. Впервые за неделю.
Грым уже не спал — сидел у стола и перебирал травы.
С добрым утром, — сказал он.
Ага.
Я встал, умылся из бочки, надел чистый фартук.
Решил? — спросил Грым.
Решил.
И?
Пойду в Гильдию. Посмотрим, что они предложат. Если не понравится — уйду. Найду способ.
Грым кивнул.
Я с тобой.
В полдень пришел Гримс.
Один. Без охраны, без помощников.
Ну? — спросил он.
Согласен, — ответил я. — Но условия.
Гримс приподнял бровь.
Условия?
Да. Первое — мой помощник идет со мной. Где я, там и он.
Гримс посмотрел на Грыма, хмыкнул.
Пусть. Еще?
Второе — я варю по своим рецептам. Ваши мастера не лезут. Могут смотреть, могут учиться, но не указывать.
Гримс задумался.
Это можно.
Третье — если мне что-то не понравится, я ухожу. Без преследования, без угроз. Свободный уход.
Гримс усмехнулся.
Смелый ты, парень. Такие условия даже мастера не ставят.
Ставлю.
Он подумал еще минуту, потом кивнул.
Идет. По рукам?
Я протянул руку.
По рукам.
Мы пожали.
Гримс достал из-за пазухи бумагу.
Здесь адрес. Лаборатория на Южной окраине. Завтра с утра чтобы были. С вещами.
Он повернулся и вышел.
Я посмотрел на бумагу. Потом на Грыма.
Ну что, брат, — сказал я. — Начинается новая жизнь.
Он улыбнулся.
Начинается.
Орвис подошел к нам, когда мы собирали вещи.
Уходите?
Да.
Он помолчал.
Ты правильно сделал, парень. С Гильдией лучше дружить. Или делать вид, что дружишь. А там видно будет.
Он протянул руку.
Удачи.
Я пожал.
Спасибо за все.
Иди. И помни — если что, я здесь.
Мы вышли из подвала.
Солнце слепило глаза. На улице было шумно, людно, пахло едой и цветами.
Грым щурился и улыбался.
Куда теперь?
Я посмотрел на бумагу.
На Южную окраину. Работать.
Мы пошли по городу, смешавшись с толпой.
Впереди была неизвестность. Но это даже интересно.
Где-то далеко, за стенами, снова полыхнуло багровым.
Война продолжалась.
А мы продолжали жить.
Обновлено: 20.02.2026