Глава 6 — Глава 6. Крысиная нора

Нам дали палатку. Слово «палатка» оказалось громким. Это был брезентовый треугольник, натянутый на три кола, с дырой в углу и запахом прелой соломы внутри. Два лежака, набитых сеном, ящик вместо стола и коптящий фонарь на гвозде. Грым оглядел это великолепие и выдал: Шикарно. Я хмыкнул. Привыкай. Это теперь наш дом. Он бросил мешок в угол и плюхнулся на лежак. Тут же вскочил, потому что из сена кто-то пискнул и шмыгнул в щель. Крысы? — Грым побледнел. Мыши, — поправил я. — Или крысы. Какая разница? Они здесь первые, мы вторые. Будем соседствовать. Грым посмотрел на меня как на сумасшедшего. Ты чего? Сам не боишься? Я усмехнулся и полез в мешок за травой. Бояться надо демонов, Грым. А мыши — это мелочь. Вот сейчас я тебе покажу фокус. Я достал пучок сушеной мяты, растер в ладонях и рассыпал по углам. Через минуту писк стих. Мята? — удивился Грым. Мята. Крысы ее не любят. Бабкин метод. Он с уважением посмотрел на меня. Ты вообще откуда столько знаешь? Тебе же шестнадцать, как и мне. Я замялся на секунду. Книжки читал. Много. Грым, кажется, поверил. Или не поверил, но спорить не стал. Устал слишком. Мы сидели в палатке, слушали, как за стеной гудит лагерь, и молчали. Хорошая тишина. Не та, перед смертью, а своя, домашняя. В палатку заглянул солдат. Алхимики? К вам это... с проверкой. С какой проверкой? Не знаю. Начальство. Он исчез, а через минуту внутрь ввалился толстяк в заляпанном фартуке и с красной рожей. Так, — сказал он, утирая пот. — Кто тут у нас новый? Я встал. Я. Толстяк оглядел меня с ног до головы, хмыкнул. Мал еще. А Ворон говорил — мастер. Ладно, давай показывай, что умеешь. Вы кто? — спросил я. Я? — толстяк надулся. — Я главный алхимик этого сброда. Кобба меня зовут. Тридцать лет при штабе. Все зелья для офицеров через меня идут. Я кивнул, стараясь сохранить лицо. Понял. Приятно познакомиться. Кобба прошел внутрь, сел на мой лежак (ящик ему показался низковат) и уставился на мешок с травами. Это твое хозяйство? Мое. Ну-ка, покажи. Я развязал мешок и выложил содержимое. Корень жизни, ночная фиалка, мухоморы, крапива, еще кое-какая мелочь, собранная Грымом за городом. Кобба смотрел на это добро и slowly багровел. Это... это что? Ингредиенты, — спокойно ответил я. Мухоморы? Крапива? Ты смеешься надо мной? Я не смеюсь. Из этого получается хорошее зелье. Эконом-версия. Кобба вскочил, забыв про одышку. Эконом-версия! Да ты знаешь, сколько лет я учился? Сколько рецептов вызубрил? А ты мне тут с мухоморами лезешь! Это шарлатанство! Он ткнул пальцем мне в грудь. Я не позволю! Здесь тебе не базар! Здесь имперская армия! Люди дохнут, а ты им будешь поганки совать? Я отстранился. Они не дохнут от моих зелий. Они от них выздоравливают. Проверьте. Кобба побагровел еще сильнее и уже открыл рот, чтобы разразиться новой тирадой, но тут снаружи раздался спокойный голос. Кобба, остынь. В палатку вошел Ворон. За ним — тот самый генерал со шрамом, с которым я говорил в штабе. Ворон кивнул мне, а Коббе сказал: Мы проверяли. Зелья рабочие. Слабые, но дешевые и быстрые. Солдатам в самый раз. Кобба замялся. Но... мухоморы же... Генерал шагнул вперед, и толстяк мгновенно сдулся. Кобба, — сказал генерал устало. — У нас нет выбора. Гильдия дает сто зелий в день. Нам нужно пятьсот. Если этот пацан дает двести из своего мусора — я возьму эти двести. Понял? Кобба кивнул. Вольно. Толстяк вылетел из палатки быстрее, чем я ожидал. Генерал посмотрел на меня. Не обижайся на него. Он хороший мастер, но старый. Нового боится. Я пожал плечами. Я не обижаюсь. Мне варить надо, а не обижаться. Генерал усмехнулся. Дельный парень. Ладно, работайте. Ингредиенты будут утром. Пока берите, что есть. Он ушел. Ворон задержался. Слушай, — сказал он тихо. — Кобба, конечно, дурак, но он прав в одном. За тобой теперь будут следить. Гильдия алхимиков своих не прощает. Если узнают, что ты варишь на мухоморах и сбиваешь цены... в общем, будь осторожен. Я кивнул. Спасибо. Ворон хлопнул меня по плечу и ушел. Я повернулся к Грыму. Ну что, брат, — сказал я. — Поработаем? Он вздохнул и полез за ступкой. Мы работали до самого утра. Грым таскал воду, толок травы, мыл посуду. Я колдовал над рецептами, подбирал пропорции, пробовал на язык (никогда так не делайте, если не хотите трое суток смотреть на стены). К рассвету у нас было тридцать два пузырька. Я сидел на ящике, смотрел на них и чувствовал, как глаза слипаются. Грым уже дрых на лежаке, свернувшись калачиком и прикрыв голову мешком от света. Я хотел лечь, но тут заметил движение. В углу палатки, там, где я рассыпал мяту, что-то блеснуло. Я подошел. На земле лежала маленькая голубая табличка. Такая же, как в лавке. text ВНИМАНИЕ! Производится анализ деятельности... Статус: РЕГРЕССОР (Ранг ???) Класс: АЛХИМИК-ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬ (Ур. 2) Достижения: - Первый шаг к монополии (выполнено) - Выживший в Торнвилле (выполнено) - Конфликт с Гильдией (новое!) Внимание! Гильдия алхимиков зафиксировала вашу деятельность. Уровень угрозы: НИЗКИЙ (пока) Рекомендация: усилить охрану, избегать контактов с представителями Гильдии. Получен новый рецепт: МАЗЬ ОТ УСТАЛОСТИ (экстренная версия) Ингредиенты: жир, зола, ночная фиалка (3 лепестка) Эффект: снимает усталость на 4 часа. Вызывает привыкание при частом использовании. Я прочитал и усмехнулся. Вызывает привыкание. Отлично. Солдаты будут платить любые деньги, лишь бы не чувствовать усталости после боя. Я убрал табличку в голову — она просто исчезла, коснувшись пальцев — и посмотрел на спящего Грыма. Завтра будет новый день. Новая работа. Новые проблемы. Но это завтра. А сегодня я просто лег на вонючий лежак, закрыл глаза и провалился в сон без сновидений. Разбудил меня грохот. Я подскочил, не понимая, где я и что происходит. За стенами палатки орали люди, где-то ржали лошади, а главное — гудел колокол. Громко, набатно, тревожно. Грым тоже вскочил, белый как мел. Что это? Я уже натягивал штаны. Тревога. Мы выскочили наружу. Лагерь бегал. Солдаты хватали оружие, строились, офицеры орали команды. Женщины и дети, которых мы привели с собой, сбивались в кучу в центре лагеря, кто-то плакал, кто-то молился. Я поймал за рукав пробегающего солдата. Что случилось? Он вырвал руку. Демоны! Прорвались! До нас полчаса! И побежал дальше. Я замер. Полчаса. Мы думали, они далеко. А они уже здесь. Грым схватил меня за руку. Что делать? Я посмотрел на него. Потом на палатку. Там внутри тридцать два пузырька, наше всё. Бросаем, — сказал я. — Бежим. Но... Жизнь дороже. Мы побежали к центру лагеря, где уже собирали гражданских. Колокол гудел не переставая. А с юга, оттуда, откуда мы пришли, поднималась черная стена. Демоны.