Рассвет застал нас уже в пути.
Я сидел в тряской телеге, набитой какими-то ящиками, и смотрел, как Торнвилль догорает за горизонтом. Дым поднимался до самого неба, черный, жирный, и даже отсюда было видно, как в том дыме мечутся искры.
Грым спал рядом, свернувшись калачиком на мешке с сушеными травами. Пацан вымотался за вчерашний день так, что едва дополз до телеги и отрубился прямо на ходу.
Я его не будил. Пусть спит.
Дорога была забита народом.
Тысячи людей, лошадей, повозок, скота — все это ползло на север, к столице, подальше от демонов. Старики, женщины с младенцами, дети, которые тащили узлы больше себя. Солдаты шли по обочинам, оцепив колонну, и зыркали по сторонам в поисках угрозы.
Телегу нашу везла старая кляча, которую Ворон выделил лично. Сказал — берегите имущество, алхимики, оно теперь государственное. Я не спорил. Государственное так государственное. Главное, что не отобрали.
Ворон ехал верхом рядом с телегой и молчал.
Он молчал уже часа два, и это начинало напрягать. Вчера он был разговорчивый, шутил, хлопал по плечу. Сегодня — как каменный. Глаза щупают горизонт, рука на рукояти меча, спина прямая.
Я не выдержал первый.
Долго еще?
Ворон покосился на меня.
До столицы? Если демоны не догонят — к вечеру третьего дня.
А если догонят?
Тогда недолго.
Я хмыкнул.
Оптимистично.
Ворон усмехнулся в бороду.
Я солдат, парень. Моя работа — говорить правду. А правда такая: мы проиграли первый бой. Торнвилль пал за два дня. Никто не ожидал, что демоны попрут так быстро.
А почему поперли?
Ворон помолчал, потом ответил:
Их кто-то ведет. Не просто орда, а организованная сила. Раньше они дрались как звери — кто сильнее, тот и прав. А теперь у них строй, разведка, засады. Кто-то умный командует.
Я насторожился.
Кто?
Если б я знал, меня б уже в герои записали.
Он сплюнул с коня и пришпорил его, уезжая вперед.
Я остался сидеть, переваривая информацию.
Кто-то умный командует демонами. В прошлой жизни такого не было. В прошлой жизни Король Демонов сидел в своей башне и ждал, пока герои придут его убивать. А тут — строй, разведка, засады.
Что-то изменилось.
И мне это очень не нравилось.
К обеду мы сделали привал.
Колонна растянулась на километры, и пока задние подтягивались, передние уже разводили костры. Грым проснулся, когда телега остановилась, и теперь сидел, протирая глаза.
Где мы?
Примерно нигде, — ответил я. — В чистом поле.
Он огляделся.
А есть охота...
Я достал из мешка краюху хлеба и кусок вяленого мяса — дал Ворон утром, на дорогу.
Держи.
Грым впился зубами в мясо, как голодный волк. Я жевал хлеб и смотрел по сторонам.
Люди сидели прямо на земле, кто-то спал, кто-то молился, кто-то просто смотрел в одну точку пустыми глазами. Детей было много. Слишком много. И все они молчали. Дети в таком возрасте должны орать, бегать, играть. А эти сидели тихо, будто понимали — если заорешь, придет беда.
Подошел Ворон.
Через час выступаем. К ночи надо дойти до развилки, там будет ночлег. Заодно и с командованием встретимся.
С каким командованием?
Вздохнул.
С имперским, с каким еще. Ты теперь не просто алхимик, ты стратегический ресурс. В столице разберутся, куда тебя пристроить.
Я почувствовал, как внутри засосало под ложечкой.
Пристроить? Это как?
Ворон пожал плечами.
Не боись. Хуже не будет. Алхимики на войне на вес золота. Будешь в тепле, при еде, под охраной. Не то что здесь, под открытым небом.
Он ушел, а я задумался.
С одной стороны — хорошо. Тепло, еда, охрана. С другой — меня пристроят, а значит, выбора не будет. Скажут варить — буду варить. Скажут лить — буду лить. Инициатива наказуема.
Но с третьей стороны — я регрессор. Я знаю будущее. И если я окажусь при штабе, может, смогу что-то изменить.
Грым доел мясо и смотрел на меня с вопросом.
Что думаешь? — спросил он.
Пока не знаю, — честно ответил я. — Но что-то мне подсказывает, что самое интересное только начинается.
Тронулись дальше.
К вечеру небо снова полыхнуло багровым. Теперь ближе.
Люди в колонне заволновались, кто-то начал молиться громко, кто-то плакать. Солдаты подобрались, оружие наготове, лица каменные.
Ворон подъехал к нашей телеге.
Демоны, — сказал он коротко. — Часах в двадцати позади. Может, меньше.
Я вцепился в борт телеги.
Догонят?
Не знаю. Если будем ночевать — догонят. Если пойдем дальше — может, оторвемся.
И что решили?
Ворон криво усмехнулся.
Решили идти дальше. Командование приказало не останавливаться до самой столицы.
Я посмотрел на Грыма. Тот был бледный, но держался.
Справишься? — спросил я.
Он кивнул.
Справлюсь.
Ночь мы шли без остановок.
Люди падали с ног, но их поднимали и тащили дальше. Телеги тряслись по ухабам, лошади хрипели, дети плакали, но колонна двигалась. Останавливаться было нельзя. Остановка означала смерть.
Грым уснул снова, и я его не будил. Пусть спит. Завтра сил понадобится много.
Сам я не спал. Смотрел на багровое зарево позади и считал.
В прошлой жизни демоны дошли до столицы за три месяца. Сейчас — за три дня. Скорость чудовищная. Значит, либо их действительно кто-то ведет, либо изменилась сама природа войны.
И то и другое — плохо.
Где-то далеко впереди замаячили огни.
Столица? — спросил я у проезжающего мимо солдата.
Тот покачал головой.
Развилка. Там застава. До столицы еще полтора дня.
Я выдохнул.
Полтора дня. Всего полтора дня.
Главное — дожить.
На развилке нас ждали.
Застава представляла собой укрепленный лагерь с частоколом, рвом и башнями. Солдаты на стенах, патрули на лошадях, факелы, костры. Настоящая военная база.
Колонна остановилась, людей начали пропускать внутрь партиями. Проверяли, считали, распределяли.
К нам подошел офицер в богатом плаще.
Ворон? — спросил он.
Я, — отозвался Ворон, спешиваясь.
Где алхимик?
Здесь. В телеге.
Офицер подошел, окинул меня взглядом. Молодой, холеный, с усиками. Такие обычно в штабах сидят, а не в поле воюют.
Этот? — спросил он брезгливо. — Сопляк.
Он варит сорок семь пузырьков в день, — спокойно ответил Ворон. — С говна и палок. Если не верите — проверьте.
Офицер поморщился, но спорить не стал.
Ладно. Пусть идет в штаб. Там решат.
Я слез с телеги, разбудил Грыма.
Пошли.
Куда?
Не знаю. Но лучше, чем здесь стоять.
Мы пошли за офицером.
Штаб располагался в центре лагеря, в большой палатке с флагами. Внутри горели свечи, пахло бумагой и кожей. За столом сидели несколько человек в богатой одежде — генералы, судя по нашивкам.
Офицер подтолкнул меня вперед.
Алхимик, ваша светлость. Из Торнвилля. Говорят, талантливый.
Один из генералов — старый, седой, с шрамом через все лицо — поднял голову.
Сколько лет?
Шестнадцать, — ответил я.
Генерал хмыкнул.
Мал еще. Но если Ворон хвалит — значит, дело есть. Садись.
Я сел на указанный табурет. Грым остался стоять у входа, прижимая к себе мешок.
Генерал смотрел на меня долго, изучающе.
Война, парень, идет не так, как мы планировали. Демоны прут быстрее, чем мы можем отступать. Людей теряем много. Раненых — еще больше. Зелий не хватает. Гильдия алхимиков работает на износ, но все равно не успевает.
Он помолчал.
Ворон говорит, ты умеешь делать дешевые зелья. Из того, что под ногами валяется. Это правда?
Правда, — сказал я.
Покажешь?
Я достал из мешка пузырек с остатками вчерашней партии и протянул генералу.
Он открыл, понюхал, передал соседу. Сосед понюхал, кивнул.
Рабочее. Слабее стандартного, но рабочее. И дешевое.
Генерал снова уставился на меня.
Сколько таких можешь делать в день?
С ингредиентами — сотню. Без ингредиентов — сколько позволят запасы.
Генерал переглянулся с остальными.
Ингредиенты будут. Люди будут. Помещение дадим. Работать будешь на армию. За это — жалованье, еда, крыша над головой. Согласен?
Я посмотрел на Грыма. Тот смотрел на меня и, кажется, даже не дышал.
Согласен, — сказал я. — Но условие.
Генерал приподнял бровь.
Условие? Ты торгуешься?
Да. Мой помощник остается со мной. И его матери нужна помощь — она осталась в Торнвилле, но, может, выбралась. Если найдете — пристройте куда-нибудь.
Генерал усмехнулся.
Смелый парень. Ладно. По рукам.
Он протянул руку, и я пожал.
Выходя из палатки, я поймал взгляд Ворона. Тот стоял у входа и улыбался в усы.
Ну что, фармацевт, — сказал он. — Доигрался?
Похоже на то, — ответил я.
Сзади, за стенами лагеря, снова полыхнуло багровым.
Демоны приближались.
А мы только начинали.
Обновлено: 20.02.2026