Увидев, что троица уходит, Хуа Цинъу невольно выдохнула с облегчением, и на её лице промелькнуло едва заметное торжество. Однако Пэй Чун внезапно обернулся. Девушка поспешно скрыла улыбку, но было поздно – её мимолётная слабость не укрылась от взгляда старейшины.
— Какая хитрая девчонка, чуть было не провела нас, — Пэй Чун остановился, на мгновение задумавшись.
Двое других тоже замерли и с недоумением воззрились на него. Сухопарый старец, Третий Старейшина, спросил:
— Второй Старейшина, что ты имеешь в виду?
— Мы позволили этой девчонке одурачить себя. До чего же позорно! — Пэй Чун горько усмехнулся.
Третий Старейшина нахмурился, но тут же его глаза недобро блеснули:
— Ты хочешь сказать, что в пещере нет никакого старшего Грандмастера? Девчонка всё выдумала, чтобы просто нас напугать?
Пэй Чун кивнул:
— Подумайте сами, Грандмастеры не растут на обочине как сорняки. Это редчайшие, почти легендарные существа – с чего бы нам так просто наткнуться на одного из них?
— Второй Старейшина прав, — подал голос другой старик. — Похоже, одно только упоминание о Грандмастере лишило нас рассудка.
— Проклятье! Столько лет прожили, а нас водит за нос какая-то соплячка, — сухопарый старец вспыхнул от гнева и стыда. — Идёмте обратно. Посмотрим, что она скажет теперь.
— А если там всё же кто-то есть? — Пэй Чун всё ещё колебался. Его спутники лишь раздражённо вздохнули: Второй Старейшина был хорош во всём, кроме своей вечной и излишней подозрительности.
— Ну и что с того? Разве он не на прорыве сейчас? В такой критический момент один внезапный удар, даже если не убьёт его на месте, то уж точно заставит впасть в искажение ци.
— Резонно! — Кивнул Третий Старейшина.
Пэй Чун еще немного поразмыслил и тоже согласился – в конце концов, Духовный Плод был слишком ценной добычей. Обсудив план, троица двинулась назад.
— У старших остались ещё какие-то дела? — Спросила Хуа Цинъу. В душе она отчаянно паниковала, но её лицо оставалось бесстрастным.
— Девочка, мы хотим лично поприветствовать твоего Мастера, — осклабился сухопарый старик.
— Я же ясно сказала, — она притворно рассердилась, — мой Мастер сейчас на прорыве и временно не может вас принять.
— Вот как? — Третий Старейшина издал злой смешок.
— Мы прослышали, что здесь тренируется некий старший! — Голос Пэй Чуна, усиленный внутренней ци, прогремел подобно раскату грома, заставив окрестные деревья содрогнуться. — Трое старейшин Секты Уцзи прибыли засвидетельствовать почтение! Просим старшего выйти к нам!
Когда эхо затихло, из пещеры по-прежнему не донеслось ни звука. Хуа Цинъу побледнела, взгляд её стал ледяным, и она прикрикнула:
— Как вы смеете так бесцеремонно нарушать приличия! Если вы потревожите моего Мастера, вы хоть понимаете, какая кара вас ждёт?
— Ха-ха-ха! — Сухопарый старик запрокинул голову в приступе смеха. — Не ломай комедию, девчушка. В пещере никого нет.
Хуа Цинъу про себя обругала его старым лисом, но не потеряла самообладания:
— Если не верите – ждите. Когда мой Мастер выйдет из затвора, он обязательно потребует у вас ответа за это неуважение.
— Зачем утруждать почтенного старшего? Мы сами зайдём и выкажем почтение, — Четвертый Старейшина, отличавшийся взрывным нравом, холодно хмыкнул и, резко сорвавшись с места, бросился к каменной двери.
— Не смей! — С ледяным лицом Хуа Цинъу метнулась наперерез, преграждая путь.
Старики застыли в изумлении. На её теле не было и следа колебаний внутренней ци, откуда же такая невероятная скорость?
В душе Пэй Чуна снова шевельнулось сомнение: неужели девчонка всё-таки не лгала, и он ошибся?
— Сделаете ещё шаг, и пеняйте на себя! — Хуа Цинъу топнула ногой. Поднялся вихрь, закруживший опавшую листву. На мгновение её внезапная мощь действительно подавила волю троицы.
— Лао Сы, назад! — Крикнул Пэй Чун.
— Второй брат, кто не рискует, тот не пьёт вина! Если этот старший и правда преуспеет в прорыве, мы не то что Духовный Плод не получим – живыми отсюда не уйдём. — Четвертый Старейшина посмотрел на девушку и ядовито выплюнул:
— Кончай притворяться, девчонка!
В следующий миг он уже был рядом. Массивная ладонь, окутанная бурлящей мощью внутренней ци, обрушилась на неё. Хуа Цинъу грациозно уклонилась, но старик не мешкал. Удивлённый её быстротой, он мгновенно сжал кулаки и нанёс серию из десятка сокрушительных ударов.
Воздух гудел от его атак. Хуа Цинъу из последних сил уворачивалась от свистящих кулаков. Она никогда прежде ни с кем не сражалась, тем более с настоящим Практиком Боевых Искусств. Единственный её опыт был стычкой со Старцем Гуй, но и тогда она только убегала. Под этим градом ударов она просто не знала, как контратаковать.
Лицо Четвертого Старейшины потемнело. Он, мастер на пятом слое Хоутянь, годами входивший в число сильнейших экспертов, не мог с ходу скрутить какую-то девчонку!
— Сражайся честно, если смеешь! — В ярости крикнул он.
— Ты даже края моих одежд коснуться не можешь, ты не достоин того, чтобы я марала об тебя руки, — язвила Хуа Цинъу, продолжая ускользать.
Старик замолчал, сосредоточившись на нападении. Его атаки стали стремительнее, порывы ветра от ударов ладонями буквально разрывали воздух. Несколько раз он почти достал её, но она всякий раз чудом уходила с линии атаки.
Пэй Чун, наблюдавший за этим полминуты, прищурился, и на его лице появилось понимание.
— У этой девчонки есть сила, но она понятия не имеет, как ею пользоваться.
Хуа Цинъу дрогнула. Её слабость раскусили. Четвертый Старейшина, заметив секундное замешательство, наполнил кулаки внутренней ци до предела и нанёс мощный двойной удар.
Девушка в своей обычной манере грациозно отпрянула в сторону, но именно этого противник и ждал. Его правая нога молнией метнулась вдогонку.
Раздался глухой удар. Сапог пришёлся прямо в живот. Хуа Цинъу отлетела назад и с силой врезалась в каменную дверь. После глухого стука она бессильно сползла на землю.
— Ну и как ты теперь увернёшься? — Насмешливо бросил старик. Боевого опыта ей катастрофически не хватало, и она попалась на простейшую уловку.
Хуа Цинъу зашлась в кашле. На губах появилась яркая кровь, пачкая подбородок. Попытка пошевелиться отозвалась в животе обжигающей болью, заставив её невольно застонать. Она прекрасно понимала: старик ей не ровня, и если бы не поддержка истинной ци, позволявшая двигаться с такой скоростью, она не продержалась бы против него и секунды.
— Прости уж, Девушка, — с усмешкой произнёс подошедший Пэй Чун.
— Столько лет прожили, а гордитесь победой над девчонкой? — С презрением бросила Хуа Цинъу.
Старики застыли, их лица исказила гримаса неловкости. На троих им было больше двухсот лет. Сначала их до смерти напугала девчонка, прикрывшись именем Грандмастера, а потом они долго не могли с ней совладать. Если об этом узнают посторонние – их засмеют до смерти.
— Язык у тебя больно острый! — В ярости выплюнул Четвертый Старейшина, ударивший её.
— А у вас совести нет, — парировала она.
Ей нужно было во что бы то ни стало тянуть время. Чу Сюнь всё еще находился в медитации, и любая помеха могла свести на нет все усилия последнего месяца.
— Хватит с ней болтать, плод важнее, — прервал их один из стариков. Он вожделенно уставился на каменную дверь.
Сухопарый старец скользнул взглядом по Хуа Цинъу, в его глазах на мгновение вспыхнула похоть. Он обратился к остальным:
— Идите за плодом, а я присмотрю за ней здесь, на всякий случай.
Пэй Чун слишком хорошо знал повадки Третьего Старейшины – тот был жадным и развратным. Наверняка старик заприметил красоту девушки и задумал недоброе. Растрёпанные волосы, бледное безупречное лицо с капелькой крови на губах – в её облике сейчас была какая-то болезненная, притягательная красота. Неудивительно, что этот старый лис потерял голову.
Хуа Цинъу заметила его взгляд. Почувствовав подступающую тревогу, она с отвращением отвернулась.
Четвертый Старейшина криво усмехнулся:
— Второй Старейшина, пойдём за плодами?
— Давайте, быстрее… — подгонял их сухопарый старец, жадно сглатывая и не сводя глаз с девушки.
К горлу Хуа Цинъу подступила тошнота. Она выплюнула с нескрываемым омерзением:
— Тебе лучше оставить свои грязные мыслишки при себе, иначе горько пожалеешь.
— Пожалею? — С лицом, искажённым похотью, он двинулся к ней. — Такую красавицу днём с огнём не сыщешь. Если я сегодня не вкушу этого плода, вот тогда точно буду жалеть всю оставшуюся жизнь.
— Не подходи… прочь! — Девушка попятилась, но от резкого движения лоб покрылся испариной от боли в животе.
Старик сглотнул слюну. Он смотрел на неё так, будто собирался сожрать живьём. Пэй Чун лишь вздохнул, не пытаясь вмешаться – он слишком хорошо знал норов Третьего: если сейчас встать у него на пути, тот не посмотрит на чины и полезет в драку.
Четвертый Старейшина тоже засмотрелся на её неземную красоту, и в его глазах пробудилось то же тёмное желание.
— Третий Старейшина, ты уж помягче с ней.
Тот оглянулся и, заметив блеск в глазах товарища, захохотал:
— Надо же, даже Лао Сы не устоял! Что и говорить, девка – загляденье. Не переживай, я буду нежен, так её ублажу, что на седьмом небе окажется, ха-ха-ха!
— Слишком уж она хороша, — пробормотал Четвертый Старейшина, глядя на белые стройные ноги девушки. — Такую удачу нельзя оставлять кому-то одному.
— Ха-ха! Второй Старейшина, может, с нами? — Предложил сухопарый.
Пэй Чун дрогнул. Искушение было велико. Хуа Цинъу была прекрасна, словно сошедший на землю Небесный Бессмертный, а сейчас, раненая и беззащитная, она невольно вызывала желание подчинить её.
— Брось строить из себя святошу, твоё тело тебя выдаёт, — хохотнул Третий Старейшина, покосившись на Пэй Чуна. — В этой глуши, когда закончим, мы просто… — Он не договорил, выразительно проведя ладонью по горлу. — Тут ни души, никто и никогда не узнает! Ха-ха-ха!
Трое стариков разразились мерзким смехом.
Хуа Цинъу всегда была проницательной и острой на ум – иначе не смогла бы в одиночку основать Клуб «Бамбуковый Лес» в городе Гуцзян. Но она оставалась женщиной, и в такой ситуации её охватил ледяной ужас. Эти трое повидали немало на своём веку, но красота девушки лишила их остатков человечности – они забыли даже, зачем сюда пришли.
Сухопарый старец, больше не в силах сдерживаться, бросился на Хуа Цинъу.
Обновлено: 13.02.2026