Взоры всех присутствующих разом сошлись на Чу Сюне. В их глазах читались самые разные чувства.
Чу Сюнь медленно открыл глаза. Он старался не смотреть на окружающих, выглядя при этом крайне стесненным и встревоженным.
Юнь Шуйшэн пристально смотрел на него секунды три, а затем презрительно хмыкнун:
— Госпожа Хуа хочет сказать, что этот парень и есть ее возлюбленный?
Хуа Цинъу была несколько озадачена реакцией Чу Сюня. Услышав слова Юнь Шуйшэна, она отозвалась:
— Господин Юнь видит в этом какую-то проблему? — В ее голосе не было и тени дружелюбия. К представителям Семьи Юнь она не питала ни малейшей симпатии.
— Да кто он вообще такой?! — Не дав Юнь Шуйшэну вставить ни слова, выкрикнул Хуа Мосе. Сегодня он уже окончательно потерял лицо. — Разве достоин подобный субъект Золотой дочери из Семьи Хуа?
Взгляд Хуа Цинъу заледенел. Уставившись на Хуа Мосе, она отчеканила:
— Это человек, которого я люблю. Мой будущий муж. Попрошу тебя выбирать выражения.
— Дерзость! — Хуа Мосе уже не просто злился – он был вне себя. Поведение Хуа Цинъу сегодня одновременно пугало и приводило его в ярость. Что же она пережила за эти годы вдали от дома? Одно было ясно наверняка: она больше не та покорная девочка, что всячески старалась ему угодить.
Хуа Цинъу лишь пренебрежительно усмехнулась, с издевкой глядя на Хуа Мосе. Это разозлило его еще сильнее – гнев бессилия перед тем, кто вышел из-под его контроля.
— Хе-хе! — Юнь Шуйшэн выдавил из себя смешок, который, впрочем, не затронул его глаз. — Я могу понять ваше нежелание вступать в этот брак, госпожа Хуа. Но оправдание звучит просто нелепо. Выбирать в качестве прикрытия такого заурядного мальчишку… Не боитесь, что это навлечет на него беду?
Остальные закивали, соглашаясь. Пытаться выставить этого парня живым щитом было действительно смехотворно.
— Откуда этот малый вообще взялся?
— Кроме симпатичной мордашки в нем ничего нет. Сразу видно – никчемный мешок, набитый травой.
— Слушай сюда, щенок. Живо вон из города Юньянь, иначе на куски порежем и скормим собакам!
Люди Семьи Юнь вовсю задирали его. Отказ Хуа Цинъу выходить замуж за их наследника и появление этого жиголо было неприкрытой пощечиной всему клану.
Чу Сюнь низко опустил голову, скрывая лицо. Он сделал пару шагов назад, прячась за спину Старца Гуя. Было очевидно, что он пытается избежать конфликта, а проще говоря – до смерти напуган.
Выражение лица Хуа Цинъу стало еще более странным. «Что он, черт возьми, затеял?» – гадала она. Неужели он настолько хочет избавиться от нее, что готов терпеть такие унижения?
Старец Гуй удивлялся еще больше. В его глазах Чу Сюнь был подобен Бессмертному, и старик не был настолько глуп, чтобы поверить в его страх. Но зачем он это делает?
Обида и гнев вспыхнули в груди Хуа Цинъу. Поведение Чу Сюня задело ее за живое. Подойдя к нему, она схватила его за руку и силой вытащила из-за спины Старца Гуя. «Раз уж ты так жаждешь меня бросить, я сделаю все наоборот!»
Юнь Шуйшэн с приторной улыбкой, за которой скрывался ледяной блеск, спросил:
— Послушай, парень, я тебя прямо спрошу: ты и правда тот, кого любит госпожа Хуа?
Чу Сюнь вскинул на него взгляд и замахал руками в полном беспорядке:
— Нет-нет… это не так! Я просто рабочий… Госпожа Хуа заплатила мне десять тысяч юаней, чтобы я притворился ее парнем.
На три секунды воцарилась гробовая тишина, после чего толпа взорвалась хохотом.
Хуа Цинъу едва не задохнулась от ярости. Она уже была готова наброситься на Чу Сюня, но вдруг заметила, как Старец Гуй едва заметно качнул головой. Девушка осеклась, подавляя дикое желание избить наглеца на месте.
Сам старик тоже терялся в догадках, но из глубокого почтения к Чу Сюню верил: в действиях господина есть скрытый смысл.
Юнь Шуйшэн рассмеялся, но холод в его глазах не исчез ни на миг. Он ласково произнес:
— Ну что ж, раз твоя личина раскрыта, я распоряжусь, чтобы тебя проводили.
Репутация Семьи Юнь не терпела пятен. Если бы после свадьбы вскрылось, что была такая интрижка, их бы подняли на смех. Юнь Шуйшэн подал знак стоявшему за спиной юноше.
Тот незаметно кивнул, и в его глазах промелькнула жестокость. Сделав шаг вперед, он бросил Чу Сюню:
— Пошли. Я тебя выведу. Тебе здесь не место.
Чу Сюнь прошел пару шагов, остановился и, оглянувшись на Хуа Цинъу, робко выдавил:
— Госпожа Хуа, а как же те… те десять тысяч юаней, что вы обещали?
— Деньги госпожи Хуа? Да кто ты такой, чтобы их получать?! — Юноша из Семьи Юнь бесцеремонно толкнул его в спину. Приблизившись к самому уху Чу Сюня, он прошипел:
— Проваливай, пока цел. Будешь заикаться о деньгах – расстанешься с жизнью.
Чу Сюнь, словно в величайшем испуге, судорожно закивал и поспешно бросился прочь из поместья. Юноша из Семьи Юнь с холодной усмешкой последовал за ним.
— Госпожа Хуа, подобные шутки совсем не смешны, — сухо бросил Юнь Шуйшэн.
— А я и не шучу, — насмешливо отозвалась Хуа Цинъу. — Он мне и правда нравится. Обожаю таких нежных молодых красавчиков. Разве он не милашка?
— Госпожа Хуа, прошу, следите за словами, — голос Юнь Шуйшэна стал еще холоднее. — Вы будущая невестка Семьи Юнь. Каждое ваше слово и действие должно быть исполнено достоинства. Иначе вы погубите не только себя, но и других.
— Ты мне угрожаешь? — Лицо Хуа Цинъу тоже похолодело, а во взгляде промелькнула насмешка. — Тебе бы тоже стоило следить за языком. Я никогда не обещала выходить за кого-то из вашей Семьи Юнь. А кого мне любить – мое личное дело. Я знаю, что ваша Семья Юнь здесь всесильна, и вряд ли того беднягу, которого вы увели, ждет что-то хорошее. Но мне плевать. В мире полно красавчиков, таких нежных мальчиков – как рыбы в реке. Даже если я буду менять их каждый день, жизни не хватит, чтобы всех перепробовать. Сомневаюсь, что ваша Семья Юнь сможет истребить всех красивых мужчин на свете.
Убегающий Чу Сюнь споткнулся и с негодованием обернулся на Хуа Цинъу. Он прекрасно понял: эта женщина сказала это нарочно, чтобы он слышал.
Хуа Цинъу, не сводившая взгляда с фигурки Чу Сюня, увидела его неловкое движение и звонко расхохоталась. Она смеялась так искренне и задорно, всем телом, что у молодых людей из свиты перехватило дыхание.
В глазах Юнь Шуйшэна заплясали холодные искры. Теперь он в полной мере прочувствовал состояние Хуа Мосе: слова и правда могут ранить не хуже меча. Если бы Хуа Цинъу не была им так нужна, он бы прихлопнул ее на месте одним ударом ладони.
Лишь когда силуэт Чу Сюня окончательно скрылся из виду, Хуа Цинъу отвела взгляд. Она небрежно махнула рукой, словно отгоняя назойливых мух:
— Развлекайтесь тут без меня. А я пойду прилягу, надо восполнить запас красоты. Прошлой ночью пришлось изрядно повозиться… этот красавчик оказался весьма неутомимым…
Хуа Цинъу кокетливо заалела, намеренно оставляя финал фразы двусмысленным. Эти слова давали слишком богатую почву для фантазий. Глядя на ее соблазнительную фигуру, многие юноши невольно сглотнули слюну, втайне завидуя Чу Сюню и проклиная его – мол, досталась же такая сочная капуста плешивому кабану.
Юнь Шуйшэн помрачнел. Юнь Наньфэн – признанный гений, настоящий Дракон среди людей, а этот парень? Да он и мизинца его не стоит! Само упоминание их имен в одном контексте было для Юнь Наньфэна тягчайшим оскорблением. А оскорбить Юнь Наньфэна – значит бросить вызов всей Семье Юнь.
Когда Хуа Цинъу уже собралась войти в виллу, Юнь Шуйшэн резко окликнул ее:
— Госпожа Хуа, постойте!
Она обернулась и с плохо скрываемым раздражением спросила:
— У господина Юня есть что-то еще?
— Я бы хотел кое-что уточнить у вас, госпожа Хуа, — голос Юнь Шуйшэна был сух. — Некоторое время назад люди из Семьи Юнь отправились в город Гуцзян, чтобы пригласить вас обратно. Однако они так и не вернулись, и вестей от них нет. Скажите, вы видели этих троих?
Сердце Хуа Цинъу екнуло, но она даже не взглянула на Старца Гуя. Любое неверное движение сейчас могло выдать их и вызвать подозрения Юнь Шуйшэна. Она мастерски изобразила удивление:
— Вот как? Нет, я их не видела. — Она повернулась к спутнику:
— Старец Гуй, а ты их встречал?
Старик бесстрастно покачал головой. В душе он усмехался: конечно видел. Он своими глазами наблюдал, как та жуткая змейка Чу Сюня расправилась с ними, не дав и шанса на сопротивление.
— Господин Юнь, мы правда не видели тех людей, о которых вы говорите, — продолжила Хуа Цинъу. — Советую вам получше их поискать. В Гуцзяне полно красавиц, может, эта троица сейчас вовсю кутит в каком-нибудь притоне и думать забыла о возвращении.
Юнь Шуйшэн невольно заколебался. А что, если она права, и они действительно погрязли в пороке? В конце концов, при их мастерстве они не могли исчезнуть бесследно без веской причины. Разве что решили залечь на дно по собственной воле.
— Будут еще вопросы, господин Юнь? — Спросила она. — Если нет, я откланяюсь.
— Погодите! — Снова подал голос Юнь Шуйшэн.
— Да есть ли этому конец?! — Взорвалась Хуа Цинъу. — Я же сказала, что понятия не имею, куда делись те трое.
На этот раз Юнь Шуйшэн не рассердился. Мрачное выражение его лица сменилось подобием мягкости, на губах заиграла легкая улыбка – вот только в глазах затаилось нечто зловещее.
— Госпожа Хуа, на самом деле наш Наньфэн очень за вас беспокоится. Узнав, что ваша мама страдает от странного недуга, он все эти годы не покладая рук искал именитых лекарей. И буквально на днях его поиски увенчались успехом…
Он намеренно замолчал, обрывая фразу на полуслове.
Расчет оказался верным. Лицо Хуа Цинъу в миг переменилось. Она взволнованно выдохнула:
— И что дальше? Он нашел… нашел лекарство, которое поможет моей маме?
Юнь Шуйшэн самодовольно кивнул:
— Разумеется. Мы уверены, что это снадобье исцелит вашу мать. Более того, оно единственное во всем мире, второго такого не сыскать.
— Где оно? — Выпалила она.
— Лекарство, конечно, в Семье Юнь. Возможно, вы не осознаете, госпожа Хуа, но оно стоит баснословных денег, и нам пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы его заполучить. Наньфэну пришлось несладко! Жаль только, что его чувства – словно пламя на ветру: горят ярко, да греть некому. Глядя на ваше отношение к нему, мне, как его дяде, становится горько за племянника, — сокрушенно произнес Юнь Шуйшэн.
Хуа Цинъу мысленно усмехнулась. «Играй-играй, продолжай комедию. И рыбку съесть хочешь, и косточкой не подавиться? Не выйдет. Раз уж вы затеяли эту игру, я в нее поиграю».
Ее глаза внезапно покраснели, и она вот-вот готова была разрыдаться:
— Я и не знала, что Наньфэн столько для меня сделал… Ну какой же он глупый!
Юнь Шуйшэн ликовал. «Рыбка заглотила наживку». Изобразив глубокий вздох, он продолжил:
— Наньфэн хоть и талантлив, но душа у него чистая и преданная. В любви он пойдет до конца. Наверное, вы и не догадываетесь, но с тех пор, как он мельком увидел вас несколько лет назад, он потерял покой. Твердит, что либо женится на вас, либо останется одиноким до конца своих дней.
Слезы покатились по щекам Хуа Цинъу. Тронутая до глубины души, она зарыдала навзрыд и сквозь всхлипы выдавила:
— Я согласна… Я согласна выйти за него!
Старец Гуй в порыве чувств уже открыл было рот, чтобы возразить, но в последний момент заметил, как Хуа Цинъу украдкой подмигнула ему. Он мгновенно все понял и проглотил рвущиеся слова, подавляя в себе недоумение.
Обновлено: 13.02.2026