Грузовой автобус оказался куда быстрее старого зеленого поезда – по пути он не делал столько остановок.
Всю дорогу братья честно выполняли обещание: помогали водителю с разгрузкой. В итоге, спустя два с лишним часа, не было еще и шести, когда они вернулись в Шанбэй.
Водитель тоже попался справный: ребята здорово подсобили ему в пути, да и Ци Лэй за словом в карман не лез, умел расположить к себе. Узнав, куда им нужно, шофер даже проехал лишнего и высадил их прямо на углу нужной улицы.
Домой троица не пошла. Вместо этого они потащили два огромных пакета с носками к дедушке Ци Лэя.
Дедушка и бабушка Ци жили вместе с третьим дядей, Ци Годуном, в собственном одноэтажном доме с небольшим двориком.
Когда братья вошли во двор, дяди дома не оказалось, а бабушка Ци как раз поливала цветы. Увидев внуков с огромными тюками, она с любопытством спросила:
— Что это у вас там?
Ребята не спешили с ответом. Вместо этого они в один голос заныли, что хотят есть. С самого утра, как перекусили парой паровых булочек, маковой росинки во рту не было – животы уже к спинам прилипли.
Бабушка Ци лишь головой покачала, решив, что оболтусы просто носились где-то весь день. Как раз они с дедом только закончили ужинать, так что она поспешила на кухню разогревать еду, попутно решив сообразить еще одно блюдо.
Дедушка Ци Лэя, Ци Хайтин, сидел в комнате и слушал радио. Услышав голос внука, он степенно вышел во двор, заложив руки за спину. С напускной суровостью старик тут же напустился на них:
— Вы чего вчера не пришли? Экзамены ведь еще позавчера закончились!
Ци Хайтину было уже за семьдесят. Ци Гоцзюнь родился, когда отцу было тридцать, а сам Ци Гоцзюнь стал отцом Ци Лэя тоже в тридцать. Так что, хоть Ци Лэю и исполнилось всего шестнадцать, дед его был уже глубоким стариком. Отойдя от дел лет десять назад, он с каждым годом всё больше напоминал большого ребенка: если что-то шло не по его воле, он тут же начинал ворчать.
Особенно его задевало, если внук опаздывал к нему хоть на день. Впрочем, была и другая причина: за свою жизнь Ци Хайтин был женат трижды и нажил одиннадцать детей, но отношения со всеми ними были натянутыми. Не считая младшего, Ци Годуна, который жил с ним, даже старший сын Ци Гоцзюнь втайне таил на отца обиду.
Поэтому на старости лет старик чувствовал себя одиноким и души не чаял в Ци Лэе. Стоило им не видеться несколько дней, как он начинал места себе не находить. Разумеется, Ци Лэй умел обращаться с дедовским гневом. Старик всего два месяца назад перенес операцию, да и вообще был главой семьи – его нужно было умаслить.
Наконец, когда дедушка сменил гнев на милость и развеселился, Ци Лэй перешел к делу. Он с важным видом объявил, что они втроем решили провернуть на летних каникулах «большое дело» – выставить лоток на ночном рынке. Но родителям знать об этом пока не стоит, так что дед должен хранить тайну.
Услышав это, Ци Хайтин с силой хлопнул себя по бедру:
— Хорошо! Дед вас поддержит! Ну и что, что с учебой не очень? Можно и без этого в люди выбиться. Настоящие мужики так и должны поступать! Это называется – ответственность!
Братья тут же дружно подняли большие пальцы:
— Сразу видно старого революционера, сознательность на высоте!
Дед так и расцвел от похвалы:
— А как же! Помню, в мое время…
И пошло-поехало – старик принялся расписывать свои былые подвиги. Любовь через поколение – штука такая: дед бы согласился, даже если бы внук решил не носки продавать, а его самого с молотка пустить. В его глазах Ци Лэй всё делал правильно.
— Хорошее дело! — Подытожил он. — Я только «за». Денег-то хватает? Может, подкинуть вам немного?
Ци Лэй поспешно затряс головой:
— Не надо! Хватает, у нас троих еще праздничные деньги остались.
— Вот и славно! — Старик довольно блеснул глазами, указывая на внука. — Мой старший внук точно добьется большего, чем его отец!
Будь здесь Ци Гоцзюнь, он бы наверняка задохнулся от возмущения: «И так жизнь не сахар, а тут еще и родной отец масла в огонь подливает!»
Поужинав и поболтав со стариками еще какое-то время, ребята, так и не дождавшись возвращения третьего дяди, в девятом часу отправились по домам. Родители давно привыкли, что дети пропадают целыми днями. В те времена детей воспитывали «на вольном выпасе», особенно в каникулы – беспокоиться начинали, только если ребенок исчезал на несколько суток. Узнав, что сын поужинал у деда, все окончательно успокоились.
Го Лихуа и Ци Гоцзюнь даже не стали спрашивать, где Ци Лэй носился весь день. Видя, что сын без сил рухнул на кровать, они лишь велели ему умыться перед сном и ушли в свою комнату смотреть сериал. Впрочем, вскоре Го Лихуа ушла к чете Тан досматривать кино и осталась там на ночь. А У Ляньшань и Тан Чэнган, наоборот, пришли к Ци Лэю. Три сорокалетних мужика, вооружившись бутылками «Харбинского», уселись перед телевизором обсуждать новости спорта по пятому каналу.
Только тогда Ци Лэй вспомнил, что сейчас в самом разгаре чемпионат мира по футболу во Франции. Троих мужчин ждало разочарование: и любимая папой У Голландия, и Италия, за которую болели папа Ци и папа Тан, потерпят крах. Ибо победа принадлежала Франции и ее великому Зизу.
Тан И и У Нин, вернувшись домой, тоже пластом повалились на кровати. Но уснуть они не могли. День выдался невероятно изматывающим, но в то же время удивительным – для шестнадцатилетних парней это было сродни настоящему подвигу. Тан И даже подумал: «Интересно, если старина Тан узнает о нашем сегодняшнем подвиге, отстегнет он еще тысячу юаней?» А У Сяоцзянь прикидывал, на что потратит заработанные деньги: хватит ли после покупки плеера еще и на новые кроссовки? Впрочем, кроссовки подождут, лучше прикупить какой-нибудь крутой брендовый прикид. В старшей школе наверняка будет полно симпатичных новеньких одноклассниц.
На следующий день все трое проспали до обеда, а когда встретились днем, вид у них был сонный и вялый. Даже обсуждение того, как вчера Италия одолела Норвегию и вышла в четвертьфинал, не клеилось. На самом деле, матч никто из них не смотрел – все мысли были о сегодняшнем вечере. Пора было выходить на рынок с носками!
При мысли о том, что сегодня придется показать себя в деле, Тан И и У Нина начал пробирать мандраж. Всё-таки им было всего по шестнадцать – возраст, когда море по колено, но решимости не хватает. Они не были такими толстокожими наглецами, как «переродившийся» Ци Лэй, и не могли сохранять ледяное спокойствие.
Ци Лэю хватило одной фразы, чтобы привести их в чувство. Приобняв гитару, он с издевкой посмотрел на друзей:
— Может… просто признаете поражение? Поцеловаться – это ведь не стыдно.
— Черта с два! — Тан Сяои буквально взорвался. — Тебе-то не стыдно, а мне – еще как!
У Сяоцзянь, представив, как он на глазах у всего класса обнимается и целуется с Тан И, вздрогнул всем телом. — Мне же еще во Второй средней школе как-то учиться! — Чуть не плача выдавил он.
Страх перед рынком мгновенно отступил перед ужасом проигранного пари. Около половины пятого Ци Лэй скомандовал выступать, и троица с гордо поднятыми головами двинулась к ночному рынку. Правда, перед самым выходом Тан И и У Нин как по команде заскочили домой. Вышли они уже в бейсболках, натянули стащенные у отцов темные очки и облачились в куртки с высокими воротниками, застегнутыми до самого подбородка.
Тан И выдохнул с облегчением:
— Так-то спокойнее!
Ци Лэй лишь лишился дара речи. Скоро стемнеет, а этот в темных очках – собрался призраков в потемках разглядывать? Да и в такую жару недолго и потницу заработать. Решив не тратить силы на споры, он сел на велосипед. У каждого на багажнике была закреплена часть снаряжения: Тан И стащил из дома белую простыню и несколько картонных коробок из-под фруктов. Заехав к дедушке за носками, они прямиком направились к рынку.
В отличие от будущих времен, когда ночные рынки станут в основном местом для перекуса, в девяностые годы утренние и ночные базары на севере Китая были главными артериями снабжения. Север всегда чуть запаздывал за югом, и супермаркеты здесь еще считались диковинкой. В те годы за мукой и маслом ходили в лавки «Зерно-олив», за мясом и овощами – на рынок или утренний базар, а любые товары для дома первым делом искали на ночном рынке. В универмаги ходили только за чем-то торжественным или очень дорогим. Поход на ночной рынок был самым популярным летним досугом горожан.
Там можно было найти абсолютно всё, кроме разве что квартир и холодильников с телевизорами. Ночной рынок Шанбэй располагался в южной части улицы Вэньхуа, растягиваясь от перекрестка с Третьей улицей до самых восточных ворот текстильной фабрики и дальше. Как только заканчивался рабочий день, обочины дороги мгновенно заполнялись торговцами – зрелище было грандиозное.
Когда ребята добрались до места, было уже начало шестого, и торговцы вовсю заезжали на территорию со своими тележками и баулами. Ци Лэй не стал толкаться со взрослыми за самые козырные места, а выбрал вполне приличное пятно, где народу было поменьше. Он подобрал с обочины пару кирпичей и обозначил границы своего «участка».
На ночном рынке не было фиксированных мест – кто успел, тот и сел. Драки за территорию случались редко, разве что в самом начале или в центре, где проходимость была бешеной. В остальных местах места хватало всем. Обычно чуть позже проходили сотрудники Объединенной инспекции и собирали плату за место – по пять юаней. Взамен давали квитанцию с номером, подтверждающую, что это место на сегодня твое, так что конфликтов не возникало.
С того момента, как они ступили на территорию рынка, Тан И и У Нин превратились в напуганных перепелок. Они жались друг к другу, старались не поднимать глаз и во всем следовали за Ци Лэем, почти перестав разговаривать. Ци Лэй не обращал на это внимания: любое начало трудно, к этому нужно привыкнуть. Не будь он прожженным «попаданцем», вел бы себя еще хуже.
Разложив картон на земле и накрыв его белой простыней, они начали выкладывать товар. Тан И и У Нин наконец-то нашли себе занятие: одной рукой они судорожно придерживали воротники курток, а другой вытаскивали носки из баулов, пока Ци Лэй аккуратно раскладывал их спереди. В какой-то момент Тан И не выдержал гнетущей атмосферы и прошептал на ухо Ци Лэю:
— Братец Камень, может, ну его? Пойдем домой, а? Как-то это всё… не так.
Ци Лэй вскинул бровь:
— Решил признать поражение?
Тан И закивал:
— Признаю! Я тебе все каникулы буду ночной абонемент в компьютерном клубе оплачивать, идет?
— Нет уж, — злорадно ухмыльнулся Ци Лэй. — Только обнимашки и поцелуйчики.
— Да подумай ты! — Взмолился Тан И. — Целые каникулы безлимита!
— Ни в какую. Хочу зрелищ.
— Твою ж мать! — Тан И окончательно сник, едва не скрипя зубами от досады. — Ну, погоди у меня!
Ему пришлось отступить и продолжить вынимать носки, словно заправскому воришке. Да, именно воришке! Для подростков их возраста честный заработок на рынке ощущался как нечто постыдное. Неприкаянное самолюбие и трепет перед первым выходом из-под опеки взрослых сдавливали грудь. Руки и ноги онемели, губы стали ватными – не будь того пари, Тан Сяои и У Сяоцзянь уже давно бы пустились наутек.
Через некоторое время места по бокам тоже заняли. По иронии судьбы, слева расположилась тётушка, тоже торговавшая носками, но она была настоящим профессионалом. У нее была двухколесная тачка-платформа длиной метра полтора, разделенная на удобные ячейки для товара. Сверху крепились стойки, на которые можно было развесить продукцию. Помимо носков, у нее были и другие мелочи. С такой тележкой было удобно и по улице ходить, зазывая покупателей, и стоять на месте.
Глядя на нее, Тан И горестно прошептал У Сяоцзяню:
— Гляди, там – регулярная армия, а мы с тобой – так, партизанщина голимая.
От этих слов У Нину стало еще больше не по себе.
Обновлено: 19.02.2026