— Ладно. — Раз уж соблазнить их не вышло, пришло время раскрыть карты. Ци Лэй поманил друзей рукой:
— Выкладывайте всё, что есть.
— Это ещё зачем?
Тан И крайне неохотно, ворча под нос, выгреб из карманов скомканные бумажки – ворох мелких купюр по одному и пять юаней, среди которых затесались десятки и полтинники.
— Это всё, что есть.
У Нин тоже вывернул карманы, но с явным сожалением:
— Только утром выклянчил у старины У двадцать юаней… Ты ведь не собираешься… всё забрать?
Ци Лэй молча сгреб деньги в кучу. Разница была налицо: у У Нина – чуть больше двадцати юаней мелочью, а у Тан И – больше восьмидесяти. Причем этот тип наверняка выложил не всё.
Этого было катастрофически мало. Ци Лэй пристально посмотрел на друзей:
— Неси всё, что завалялось!
— Охренеть! — Вскинулся Тан И. — Тебе мало? Тут целая сотня! Куда ты её собрался вбухивать?
— Не ворчи! Папа Тан вчера вернулся, наверняка ведь раскошелился?
— Нет, ни за что! — Сяои окончательно запаниковал. — Старина Тан редко заезжает, он дал мне всего тысячу и сказал, что это на всё лето. Даже не думай!
— Целая тысяча?!
У Нин потрясённо облизнул губы. Ну и каникулы у кого-то намечаются.
Ци Лэй же просто лишился дара речи.
В эти времена у какого ребенка карманные деньги исчислялись тысячами? То, что Тан И при таком потакании отца не вырос избалованным мажором, было настоящим чудом.
Однако это натолкнуло Ци Лэя на мысль. Он залез в ящик письменного стола и вытащил копилку.
Если память ему не изменяла, там должно было кое-что накопиться, и немало.
Раздался звонкий «крах», копилка разлетелась вдребезги. Внутри обнаружились четыре купюры со стариком, немного пятёрок и десяток – в сумме набралось чуть меньше пятисот юаней.
Это были деньги, подаренные на Новый год, которые он хранил до сих пор.
Стоит признать, у этой троицы было одно неоспоримое достоинство: они не транжирили деньги попусту. Сказалось воспитание Цуй Юйминь.
Увидев, что Ци Лэй вытряхнул самое сокровенное, У Нин наконец посерьёзнел:
— Камень, ты что вообще задумал?
Пересчитывая наличность, Ци Лэй ответил:
— Я же говорил. Хочу сам немного подзаработать, почувствовать вкус своих денег.
Он снова поманил их:
— Живо, тащите все свои заначки. Считайте, я беру в долг.
У Тан И была как минимум тысяча, а если разбить какую-нибудь копилку, могло выйти и больше.
Что касается У Нина, этот парень был тем ещё хитрожопым – у него наверняка припрятано не меньше, чем у Ци Лэя.
У Нин чуть не плакал:
— Братец Камень! Умоляю, я же эти деньги на Sony Walkman откладывал!
Ци Лэй усмехнулся: плеер от Sony?
— Подожди годик. Выйдут MP3-плееры, кому тогда сдадутся эти кассетники?
— Чего? — У Нин не совсем понял. — Какое ещё MP3?
— Всё равно не поймёшь. Просто отдавай деньги, и точка!
У Нин сдался. Несмотря на жуткую неохоту, он не стал колебаться и вместе с Тан И послушно отправился за деньгами.
Вскоре они вернулись, каждый с копилкой в руках, а Тан И вдобавок сжимал в кулаке десять новеньких купюр со стариком.
С таким видом, будто он только что лишился всех родных, Сяои пробормотал:
— Тут ещё шестьсот с лишним. Ты ведь не всё заберешь?
— У меня здесь больше семисот, — добавил У Нин.
Ци Лэй прикинул сумму и сам оторопел. А они богачи! Почти три тысячи юаней!
Но это были все их сбережения до последней копейки.
Подумав, Ци Лэй решил, что столько не понадобится, и взял у Тан И и У Нина по пятьсот юаней.
— Считайте, в долг взял!
— Ну уж нет! — Тут же прервал его У Нин. — Глянь на себя, нищеброд, чем отдавать-то будешь?
Затем он подозрительно спросил:
— Ты и правда собрался деньги зарабатывать? Не на какую-нибудь ерунду?
Увидев, что Ци Лэй кивнул, У Нин решительно стиснул зубы:
— Тогда считай, что мы в доле.
— Пойдёт!
В глубине души он ликовал – именно на такой исход он и рассчитывал, слишком хорошо зная своих друзей.
— Вот и отлично. Пятьсот от тебя, пятьсот от тебя и пятьсот от меня. Итого полторы тысячи – наш стартовый капитал.
У Нин тут же вытаращился на него:
— Откуда у тебя пятьсот?! У тебя всего четыреста двадцать!
Он внимательно следил, пока Ци Лэй разбивал копилку.
Но Ци Лэй не растерялся и подгрёб к своей кучке те самые скомканные бумажки с мелочью:
— Ну вот теперь – пятьсот.
У Нин только и смог, что промолчать.
Да уж, зря он полез со своей точностью.
Морщась от дурных предчувствий, он выдавил:
— Ладно, деньги твои. Но ты объясни толком: что мы делать-то будем?
Тан И тоже с любопытством уставился на него:
— Да, мой отец, прежде чем завод открывать, сначала план составляет!
Ци Лэй загадочно улыбнулся:
— А вы угадайте.
И У Нин, возомнив себя великим мыслителем, действительно начал рассуждать.
— А что тут гадать? Во-первых, на работу тебя никто не возьмёт – ты же ни черта не умеешь, бесполезнее меня даже!
— Раз не работать на дядю, значит – своё дело. Но что можно замутить на полторы тысячи? Разве что лоток на улице поставить.
Он вдруг замер, осознав страшную догадку:
— Чёрт! Ты что, реально хочешь на утренний или ночной рынок выйти торговать? Друг, я такого позора не переживу!
Тан И, услышав это, чуть не взвыл:
— Да ладно?! Всё, я пас!
Он подхватил свои деньги и собрался было дать дёру.
Шутки шутками, но он – наследник богатой семьи, и пойдёт торговать вразнос? Да ещё в таком маленьком городке, как Шанбэй, где все друг друга знают? Если слухи поползут, как он потом в Цзяньху будет показываться?
Ци Лэй преградил им путь и недобро усмехнулся:
— Чего? Стыдно им? Если вы даже на рынке торговать боитесь, на что вы вообще годны?
Но друзья и слушать не хотели, отчаянно мотая головами:
— Только не рынок!
— Ой, посмотрите на них! — Возмутился Ци Лэй. — Профессиональная дискриминация попёрла?
В плане жизненного опыта и зрелости Ци Лэй превосходил их на голову.
Он мигом сгрёб деньги:
— Поздно передумывать, вы уже согласились!
У Тан И и У Нина внутри всё похолодело.
Честно говоря, они совершенно не были к такому готовы. Им и в страшном сне не снилось, что с их семейным достатком придётся стоять за прилавком. Да никогда в жизни!
Сяои планировал всю жизнь просидеть на шее у родителей, а У Сяоцзянь был не лучше – старина У уже подготовил ему деньги на учёбу за границей!
Но, как и сказал Ци Лэй, слово не воробей. Настоящий мужик сказал – отрезал. Разве достойные парни забирают свои слова назад?
Промучившись всё утро под неумолимым словесным напором Ци Лэя, друзья наконец решились:
— Ладно, чёрт с тобой! Поторгуем. Если кто увидит, скажем, что это программа трудового обучения. Пускай думают, что мы такие сознательные!
Так они, ворча и сопротивляясь, всё же согласились на эту авантюру.
— Но уговор такой! — Как только они дали согласие, Ци Лэй выставил условие:
— Предкам об этом ни слова.
— Ещё бы! — Тан И и У Нин выпалили это почти в юнисон. — Конечно, домашним знать нельзя!
Если родители пронюхают, что они разбили копилки ради какого-то баловства, им не сдобровать.
Да и к тому же, торговля на улице – сомнительный повод для гордости. Зачем кому-то об этом рассказывать?
— Кто проговорится, тому конец! Мой папаша уже несколько дней меня не порол, — Тан И причмокнул губами, будто даже немного соскучился по отцовской руке.
У Сяоцзянь, который всё утро пребывал в прострации, наконец начал соображать:
— Ладно, торговать так торговать. А продавать-то что будем?
Тан И тут же оживился:
— Диски! Лучше всего какие-нибудь «клубничные» – на них точно заработаем!
— Пошёл ты! — У Нин в сердцах чуть не пнул его.
Твою мать! Если наследник богача и сын начальника отдела выходят торговать – это ещё можно назвать поиском себя…
Но если они выйдут торговать порнографией – это уже диагноз!
Хоть он и не поддержал дурацкую идею друга, она натолкнула его на мысль:
— Сейчас на ночном рынке кассеты хорошо идут, и лотки с журналами да романами популярны. Может, попробуем? — К сожалению, серьёзности его хватило ненадолго, и он тут же осклабился: — Если не продадим, себе оставим.
Ци Лэй лишь презрительно фыркнул.
Диски, книжки, кассеты – всё это было интересно только их сверстникам, большого куша на этом не сорвать.
К тому же сейчас были не восьмидесятые и даже не начало девяностых, когда челноки сколачивали состояния. Тогда достаточно было привезти из Гуандуна пару тюков модной одежды или кассет и выставить их на улице, чтобы озолотиться.
В конце девяностых волна увольнений захлестнула Северо-Восток – последний оплот госпредприятий. Множество сокращенных работников остались без средств к существованию и вышли на улицы, чтобы хоть как-то прокормиться. Уличная торговля давно перестала быть золотой жилой, превратившись в способ выживания.
Если торговать как все, то не то что на контрактный сбор в десять тысяч не заработаешь – в убыток бы не уйти.
Поэтому Ци Лэй с самого начала не планировал играть по старым правилам.
Он покачал головой, отметая их предложения.
Это снова вывело Тан И из себя:
— Да что ты задумал-то в итоге?!
Ци Лэй загадочно улыбнулся:
— Будем продавать носки.
— Продавать…
Друзья так и поперхнулись. — Носки?
— Носки…
— Носки!
В воображении Сяои тут же возникла картина: три прекрасных, как нефрит, юноши размахивают шелковыми чулками, колготками в сеточку и гольфами, зазывая покупателей.
У Сяоцзянь пошёл ещё дальше: он представил трёх юношей, натянувших эти чулки на себя. Мамочки… От этой мысли, да ещё с учётом их волосатых ног, у него мурашки по коже побежали!
— Бывай! — Оба подскочили на месте и бросились вон.
— Слишком стыдно! Я такого позора не вынесу!
…
。
Обновлено: 19.02.2026