Бить! А как иначе? Кто станет потакать твоим скверным замашкам?
Как бабка Ян пакостила братьям, так они ей втихомолку и платили.
В итоге этот трус Ян Цзиньвэй, когда его задирали, вел себя тише воды ниже травы, соглашался со всем, а стоило отвернуться – тут же бежал ябедничать. Причем жаловался именно Тан Чэнгану или Ци Гоцзюню.
Оба в свое время служили в армии, так что сюсюкаться с детьми были не привыкшие. Из-за Ян Цзиньвэя парням влетало частенько.
Но все трое были упрямы, как ослы: чем сильнее бьют, тем больше хочется досадить этому Цзиньвэю. Со временем это переросло в настоящую вражду.
Вспоминая эти детские обиды, Ци Лэй до сих пор чувствовал возмущение:
— Погодите, самое интересное еще впереди!
Тан И и У Нин опешили:
— В каком смысле?
— Скоро сами увидите, — усмехнулся Ци Лэй.
И он выдал секрет, который в этом времени знать никак не мог. Братья, услышав это, обомлели.
— С его-то крысиной мордой… и с Чжэн Сяоянь? — Тан И широко разинул рот. — Да ты заливаешь!
Чжэн Сяоянь была дочерью той самой тети Ван.
У Нин выглядел так, будто его громом поразило:
— Твою ж… Никакой справедливости в мире! Этот гад еще и раннюю любовь крутит?!
— Ну нет, в следующий раз выберу момент и вкачу этому внучаре по первое число! — Добавил он.
Сам-то У Сяоцзянь до сих пор в одиночках ходил!
Ци Лэй лишь посмеивался.
В делах сердечных Ян Цзиньвэй действительно опередил их больше чем на шаг. На самом деле они с Чжэн Сяоянь сошлись еще в третий год средней школы, просто очень тщательно это скрывали.
Позже они оба оказались в одном классе с Ци Лэем.
Да-да, в одном классе профтехучилища.
Из-за своей любви они в девятом классе совсем забросили учебу, провалили Чжункао с треском и вместе с Ци Лэем загремели в ПТУ.
Вот почему Ци Лэй говорил, что «шоу» скоро начнется.
А во второй класс старшей школы Ян Цзиньвэй обрюхатил Чжэн Сяоянь. Поднялся жуткий шум, и только тогда Ци Лэй узнал об этой связи, длившейся три года.
Потом, чтобы избежать исключения, Ян Цзиньвэй с одной стороны просил родню надавить на связи, а с другой – клялся, что Чжэн Сяоянь сама во всем виновата, мол, она его соблазнила.
Бабка Ян даже в училище приперлась – выла там и скандалила, обзывая Чжэн Сяоянь лисой, что окрутила ее золотого Цзиньвэя. В итоге его не исключили.
А Чжэн Сяоянь, не в силах оправдаться, от стыда не могла больше там находиться и бросила учебу.
Хоть Ци Лэя это напрямую и не касалось, на душе было тошно, будто муху проглотил.
К тому же вражда между их семьями не ограничивалась лишь этим.
Через три года на зернохранилище начнется реструктуризация. Отец Ян Цзиньвэя, Ян Дацян, подсидит мать Ци Лэя, Го Лихуа, и из заместителя начальника отдела хранения превратится в заместителя генерального директора Шанбэйского филиала.
Это окончательно подорвет боевой дух Го Лихуа, и она, не дотянув до пятидесяти, уйдет на досрочную пенсию по состоянию здоровья.
Так что при виде бабки Ян Ци Лэй и не думал любезничать. Пытаешься меня задеть? В свое время я в чатах так натренировался, что в словесных перепалках мне равных не было.
— Черт, ну и мерзко же на душе! — Выругался У Нин.
Ци Лэй-то душу отвел, а У Сяоцзянь всё еще кипел от злости! Узнав такой жирный секрет, он подумал, что тоже не прочь поразвлечься.
Он толкнул Тан И локтем:
— Что думаешь по поводу того, что наш Цзиньвэй завел себе подружку?
Тан Сяои серьезно задумался и с важным видом выдал:
— Думаю, мне станет легче, только если ему станет хреново!
— У гениев мысли сходятся! — У Сяоцзянь поднял большой палец вверх.
Переговариваясь, они подхватили гитары и вышли во двор. Греясь на солнышке, парни затянули какую-то заунывную песню.
Ци Лэй закинул ноги на письменный стол, лениво подпевая их мотиву.
Спустя какое-то время за стеной послышался скрип открываемой двери, и музыка в комнате мгновенно стихла. У Сяоцзянь прижался к ограде, прислушиваясь. Убедившись, что это бабка Ян и тетя Ван вернулись от Тан И, он подал знак.
Тан И сначала не понял, что задумал друг, и во все глаза смотрел на У Нина.
И тут У Сяоцзянь вдруг громко крикнул:
— Эй, слыхали? Сяовэй в Третьей средней школе теперь знаменитость!
Тан И опешил, глянул на У Нина, потом на стену, потом на Ци Лэя, который в доме наблюдал за этим спектаклем, и мгновенно всё сообразил.
Он заорал во всю глотку:
— А что там слышно? Про то, как Сяовэй с Чжэн Яньэр шуры-муры крутит?
— Ого! И ты уже в курсе? — Подхватил У Нин. — Ну и шумиху они подняли!
— Да как тут не знать? Пацаны из Третьей средней рассказывали, что их в велопарковке застукали, как они взасос целовались! Куча народу видела. Говорят, страсти там кипели нешуточные!
— Да ну, не верится что-то. Сяовэй же у нас такой примерный ученик!
— Чистая правда! Истинная, как золото! — Подтвердил Тан И.
Ци Лэй лишь безмолвно покачал головой.
В это время в соседнем дворе бабка Ян переглянулась с тетей Ван, а потом уставилась на забор. Каждая морщинка на ее старом лице дрожала от негодования.
Тетю Ван и вовсе бросило в холодный пот. У нее же дочь! Это какой позор! И ладно бы Тан И или, на худой конец, У Нин – у тех хоть семьи приличные. Но как она могла повестись на этого Ян Цзиньвэя?
Губы у нее посинели от злости:
— Бабка Ян, бабка Ян! Да как же так? Все кругом знают, а мы одни, как дуры, в неведении?!
Бабка Ян и сама была в шоке:
— Сяовэй и Яньэр… вместе? Да не похоже было! Ты… ты не слушай этих сорванцов, они всё врут!
С этими словами бабка Ян вытаращила глаза:
— Я… я сейчас пойду к ним! Это же чистой воды клевета!
Но тетя Ван уже вышла из себя:
— Куда ты пойдешь? Мало они сказали? Все знают, только мы – нет!
— Вот что я тебе скажу: если твой Цзиньвэй хоть пальцем тронет мою Яньэр, твоя мамочка вам этого не простит! Сживу со свету!
— Да ты не кипятись… — попыталась успокоить ее старуха.
— Пошла ты к черту со своим спокойствием! Как мне не кипятиться?! — Взорвалась тетя Ван.
В общем, началось. Соседи ругались так, что слышно было на всю улицу.
Послушав, как за стеной разгорается скандал, У Нин и Тан И, держась за животы, ввалились в комнату, так и светясь от злорадства.
— Кайф! — Выдохнул У Сяоцзянь.
— И почему я раньше не знал, что ябедничать – это так весело? — Восхитился Тан И.
Ци Лэй с улыбкой посмотрел на них:
— Ну вы и язвы! Вот придут сейчас к вам разбираться – будет вам весело.
У Нин тут же сделал круглые глаза:
— Эй, давай проясним: я тут вообще ни при чем! Идею подал ты, а раззвонил Псих. Я вообще ни слова не сказал! Так что если бабка Ян придет, на меня не вали.
Умыл руки, называется.
Ци Лэй и Тан И только и смогли выдавить:
— Ну ты и гад!
Впрочем, бабке Ян было не до них. Сначала пришлось отбиваться от тети Ван, а тут еще и Ян Цзиньвэй вернулся с экзамена. И надо же было такому случиться – пришел он вместе с Чжэн Яньянь. Прямо в лапы к разъяренным матерям.
В глазах бабки Ян и тети Ван это стало окончательным подтверждением слухов. Хоть голубчики и отпирались до последнего, дома воцарился полный хаос.
Вскоре во двор въехал Ци Гоцзюнь на своем «Счастье-250» выпуска восьмидесятых годов, а следом за ним шла Го Лихуа с пакетом продуктов. Увидев, что вся троица в сборе, она ничего не сказала, переоделась и, вопреки обыкновению, сразу отправилась на кухню.
Тан И отбросил гитару:
— Мам, а что на ужин?
— Баклажаны, — коротко ответила Го Лихуа.
— О-о-о…
Тан И и У Нин терпеть не могли баклажаны, поэтому тут же развернулись и пошли к дому Тан И – проводить разведку насчет ужина там.
Как только они вышли, в комнату зашел Ци Гоцзюнь. Увидев сына с гитарой, он тоже взял одну из тех, что лежали на кровати:
— А ну-ка, сбацай что-нибудь. Посмотрим, есть ли прогресс.
Ци Лэй усмехнулся:
— Да я почти всё забыл.
Он зажал привычные аккорды и лениво забренчал. Ци Гоцзюнь наблюдал, а потом начал подыгрывать в такт. Через пару минут отец уже вел мелодию за собой.
Все трое учились играть на гитаре у Ци Гоцзюня. На самом деле гитары на стене в комнате Ци Лэя не были куплены – отец сделал их своими руками.
Отец и сын играли какое-то время. Ци Гоцзюнь давно не брал инструмент в руки, и сейчас отводил душу. Под его руководством и Ци Лэй начал играть всё увереннее.
Наконец, закончив этюд, Ци Гоцзюнь накрыл струны ладонью, давая понять, что на сегодня хватит. И вдруг осторожно спросил:
— Ну что… как сдал?
…
，
Обновлено: 19.02.2026