Чжао Юаньсян с легкой улыбкой поднялась:
- Пойдем, нужно засвидетельствовать почтение бабушке.
Цин Сан кивнула и поспешила подать плащ.
Когда они прибыли в покои старой госпожи, там уже находились наложница Бай и Чжао Ихуань.
Наложница Бай оживленно беседовала со старой госпожой. Чжао Ихуань откровенно скучала и, завидев Чжао Юаньсян, тут же вскочила ей навстречу:
- Вторая сестра, наконец-то ты пришла! Бабушка разговаривает с четвертой тетушкой, а мне и слова вставить некуда, такая скука!
Хоть наложница Бай и была ее родной матерью, по правилам этикета Чжао Ихуань должна была называть ее "четвертой тетушкой".
Чжао Юаньсян позволила младшей сестре повиснуть у себя на руке и, взглянув на старую госпожу, с улыбкой присела в реверансе:
- Бабушка.
Старая госпожа, явно не в духе, лишь махнула рукой:
- Садись.
Наложница Бай, заметив настроение старой госпожи, перевела взгляд на Чжао Юаньсян и с приторной улыбкой поинтересовалась:
- Вторая госпожа, говорят, вчера на банкете сам глава павильона Цинъюнь подарил вам нефритовый кулон? Не удостоите ли меня чести взглянуть на него?
- Кулон и впрямь имеется, только я его уже убрала, с собой не ношу. Если четвертой тетушке так не терпится взглянуть, милости прошу как-нибудь заглянуть в павильон Лунной Песни, я велю Цин Сан отыскать его для вас.
Вчера Чжао Юаньсян нарочно прикрепила кулон к поясу, демонстрируя, как дорожит подарком. Но вернувшись к себе, сразу же убрала его подальше, дабы избежать подобных расспросов и пересудов.
Накануне наложница Бай услышала от Чжао Ихуань о кулоне. Для девушки считалось крайне неприличным постоянно носить на виду вещь, подаренную мужчиной, словно сокровище.
Она надеялась уязвить Чжао Юаньсян, но та не дала ей ни малейшего шанса.
Потерпев неудачу, наложница Бай тут же сменила тему:
- А еще я слышала, что третья госпожа в зале…
- Попридержи язык! - сурово оборвала ее старая госпожа, не скрывая раздражения. - Мало тебе скандала? Пусть посторонние смеются, но своим-то зачем сплетни разносить!
Чжао Ихуань испуганно вздрогнула и еще крепче вцепилась в руку Чжао Юаньсян.
Улыбка на мгновение застыла на лице наложницы Бай, но тут же вернулась:
- Матушка правы, это моя вина. Больше ни слова об этом.
Выдержав паузу, она снова сменила тему:
- Матушка, господин ведь скоро возвращается?
При упоминании Чжао Чэна лицо старой госпожи заметно смягчилось, она даже позволила себе легкую улыбку:
- Послезавтра будет дома.
С этими словами она посмотрела на Чжао Юаньсян:
- Юаньсян, послезавтра ты наконец-то увидишь отца.
Чжао Юаньсян покорно опустила голову:
- Внучка впервые встретится с отцом.
"Ну и хитра же эта наложница Бай", - подумала она. - "Получила такой нагоняй на глазах у дочери, а ей хоть бы хны - ни стыда, ни обиды. Тут же переключила внимание старой госпожи".
Такая выдержка достойна уважения, жаль только, ума ей недостает.
Сначала кулон, потом позор Чжао Яньжань - она явно пыталась настроить старую госпожу против обеих племянниц, чтобы выпросить милостей для своей дочери, Чжао Вэньцзюнь.
Но при этом совершенно забыла, что сыплет соль на свежие раны.
Услышав слова Чжао Юаньсян, на лице старой госпожи промелькнуло чувство вины. Она добавила:
- Ты много настрадалась в прошлом, дитя мое. Но теперь отец обязательно окружит тебя заботой и любовью.
Пережитые страдания были слишком реальны, никакая запоздалая забота не могла их стереть.
Чжао Юаньсян никогда не прощала этого так называемого отца. Особенно после того, как он даже не зажег ни единой палочки благовоний в память о ее умершей матери.
Правда, в прошлой жизни, хоть она и не питала к нему теплых чувств, ей и в голову не приходило проявлять непочтительность. Лишь позже, запертая в холодном дворце и переосмысливая прошлое, она с ужасом осознала: для отца она всегда была лишь пешкой, инструментом для укрепления его положения и сближения с императорской семьей.
Ее пальцы, опущенные вдоль тела, до боли впились в ладонь, но она лишь улыбнулась:
- Внучке для счастья достаточно просто быть рядом с отцом.
Обновлено: 19.01.2026