Глава 136 — Глава 137 Мо Юйчжу

Глава 137. Мо Юйчжу – Я хочу убить главу Врат Пяти Цветов. Пойдет? Стоило Хань Ли произнести это, как атмосфера в комнате мгновенно стала натянутой. Лу Юньцзэ сначала замер в изумлении, но затем его взгляд стал серьезным, будто он впервые по-настоящему увидел человека перед собой. — Ты ведь понимаешь, на что замахиваешься? — Медленно спросил он. Хань Ли бесстрастно кивнул, не проронив ни слова. — Врата Пяти Цветов – это марионетка, созданная Горой Духовных Зверей для контроля над миром смертных. Ты – ученик стадии Заложения Основания из Долины Желтого Клена. Семь сект объединились против демонического пути, а ты собрался убить главу их подчиненной организации. Ты осознаешь всю тяжесть последствий? Хань Ли промолчал, лишь снова подтвердил свои намерения коротким кивком. Лу Юньцзэ глубоко вздохнул и после недолгого раздумья спросил: — Могу я узнать причину? Хань Ли молча отвернулся и посмотрел в окно на поместье Ли. — Раньше это место называлось поместьем Мо, — взгляд Хань Ли затуманился. Перед его глазами проносились тени прошлого: прекрасная и нежная старшая сестра, Мо Фэнъу, просившая у него медицинские трактаты, озорная девчонка… И наконец, образ застыл на молодой женщине лет двадцати. Сквозь годы он слышал ее робкий вопрос: — Старший брат Хань, неужели без духовных корней и вправду нельзя стать заклинателем? Воспоминания давно исказились до неузнаваемости. Хань Ли горько усмехнулся и продолжил: — Здесь жили мои бывшие наставницы, сестры и многие знакомые. А теперь… я не могу их найти. Лу Юньцзэ, глядя на него, нахмурился и внимательно оглядел друга с ног до головы. — Дело ведь не только в этом. Сколько лет тебя знаю, а впервые вижу, чтобы ты так шел на поводу у чувств. Хань Ли потянулся за чайником, чтобы подлить воды, но обнаружил, что тот пуст. — Я… — он на мгновение замялся, а затем горько и самоиронично усмехнулся. — Я просто хочу убивать! — Хань Ли перестал улыбаться. — Без причин и оправданий. Только сегодня, один-единственный раз. Хань Ли и сам не мог объяснить, что с ним происходит. Он всегда считал себя человеком рациональным, насквозь видящим правила этого мира. Когда-то ребенок из захудалой деревушки ступил на путь боевых искусств лишь потому, что семье было нечего есть. Он хотел выжить сам и дать достойную жизнь родителям, братьям и младшей сестре. Потом он встал на путь совершенствования. И на этом пути ему пришлось отказаться от слишком многого. Он постепенно осознал: у слабых нет права выбора. Ему оставалось только становиться сильнее, идти к цели любыми средствами, чтобы самому распоряжаться своей судьбой. Но сегодня Хань Ли внезапно понял: оказывается, изначально у него мог быть выбор. Жизнь, о которой он грезил в своих фантазиях, могла стать реальностью. Просто еще до его рождения кто-то лишил его всего, что должно было принадлежать ему по праву. Хань Ли не знал, что сказать. Перед глазами мелькали картины детства: вечная нужда, изможденные лица родителей, спины братьев, которые, будучи еще детьми, тащили на себе хозяйство, и слезы в глазах сестренки в день его ухода из дома. Эти сцены повторялись снова и снова, вонзаясь в сердце острыми ножами. А к ним добавились беды клана Мо. Мо Цайхуань, Мо Фэнъу, Мо Юйчжу… Он хотел убивать. Никогда прежде это желание не было таким неистовым. Лу Юньцзэ не знал подробностей его прошлого, но, видя, как Хань Ли с трудом сдерживает ярость, лишь тяжело вздохнул. — Ты хочешь отомстить или просто выпустить пар? — Спокойно спросил он. Хань Ли поднял голову и удивленно посмотрел на него. Лу Юньцзэ, не меняясь в лице, продолжил: — Подобные банды не предпринимают крупных действий без приказа или разрешения Горы Духовных Зверей. Так что в список твоих врагов по факту входит и эта секта. — Если ты хочешь мести, то мы отправляемся прямо сейчас. Разузнаем на Горе Духовных Зверей, кто именно отдал приказ, найдем этого выродка в каком-нибудь безлюдном месте и развеем его прах по ветру. — А если хочешь просто выпустить пар, то всё еще проще. Дождемся ночи, проберемся в поместье Ли. Я постою на шухере, ты убиваешь, а после – кто бы ни спросил – мы всё будем отрицать. Лу Юньцзэ развел руками: — Вот и всё. Что выберешь? Хань Ли ошеломленно уставился на него, но затем уголки его губ поползли вверх, и он разразился безудержным хохотом. — Ха-ха-ха! Смех был таким громким и вызывающим, что у Лу Юньцзэ заложило уши. Он поспешно применил метод ослепления, скрывая их от посторонних глаз. — Ну всё, завязывай. Нас чуть не вышвырнули отсюда как сумасшедших, — проворчал Лу Юньцзэ, ковыряя в ухе и закатывая глаза. Хань Ли не обращал на него внимания, продолжая смеяться. Оказалось, это удивительное чувство – знать, что у тебя есть друг, готовый пойти с тобой на убийство. Лишь через четверть часа Хань Ли успокоился. Он откинулся на спинку стула, и хотя смех утих, улыбка никак не сходила с его лица. — Выпустить пар. Без мести, — твердо произнес он. Лу Юньцзэ кивнул. Вполне в духе Хань Ли. — Решено. Сегодня ночью идем в поместье Ли. Лу Юньцзэ снял звуковой барьер и иллюзию. — Официант, счет! Он платит! … Ночь. Час Крысы. Луна была полной – время, когда семьи должны воссоединяться. В уединенной части поместья Ли в кресле сидел старик лет шестидесяти. Глаза его были закрыты, он был погружен в глубокие раздумья. Перед ним, почтительно вытянувшись, стоял мужчина лет тридцати. — Отец, поведение господина Чжоу, губернатора Ланьчжоу, в последнее время выглядит крайне подозрительным. Шпионы докладывают, что в его резиденции всё тихо, однако расход припасов резко возрос – примерно на несколько десятков человек. При этом наши люди не могут понять, куда уходят эти ресурсы. Они будто испаряются. На лице молодого человека читалась тревога. — И самое главное, этот господин Ван вдруг стал холоден к нам, мастерам мира боевых искусств. Отец, может быть, в столице что-то изменилось? Не пора ли нам подготовиться? Старик медленно открыл глаза. В них на миг сверкнул острый блеск, который тут же сменился мягкой улыбкой. — Слишком много ты на себя берешь забот. Не волнуйся, о делах при дворе нам беспокоиться не стоит. Делай что должно. Если этот Чжоу проявит благоразумие – продолжим его почитать. А если нет… хе-хе… найдутся те, кто придет за ним, — старик усмехнулся, но в его взгляде промелькнула жажда крови. — Лучше удели внимание своей жене. Она недавно родила, ей сейчас нужна твоя поддержка. Мужчина смущенно улыбнулся: — Я понимаю. Юйчжу в последнее время сама не своя, чувствует какую-то беду. Ее тревога передалась и мне. Старик расхохотался, с оттенком грусти покачав голвой. — Твоя мать вела себя точно так же, когда вы родились. Боялась каждого шороха и не выпускала вас из рук ни на миг. В умных глазах старика промелькнуло странное выражение, уголки губ приподнялись – он на мгновение погрузился в воспоминания. Но вскоре в его улыбке появилась горечь. — Надо же, как быстро летит время. Вы уже совсем взрослые. Сын печально склонил голову. — Ну всё, полно. Не знаю, что со мной сегодня, расклеился, стал сентиментальным. Видно, и правда старею, — старик медленно поднялся и сделал несколько шагов по полу. Шаги его были твердыми, но абсолютно бесшумными. — На сегодня закончим. Иди отдыхай, не заставляй… Он не успел договорить – из внутренних покоев раздался резкий вскрик: — Кто вам позволил войти?! Разве я не говорила, что сюда нельзя входить без разрешения? Старик и сын переглянулись и бросились в комнату. Там стоял ничем не примечательный молодой человек. Он пристально смотрел на красавицу-жену Ли Вэня, даже не удостоив вошедших взглядом. — И как же мне тебя называть? Старшая сестра Мо? Или госпожа Ли? Мо Юйчжу, старшая сестра!