Глава 136. Мир (Двойная глава)
В тот день город Цзяюань, крупнейший в провинции Ланьчжоу, гудел как растревоженный улей. Толпы людей, повозки, шум – жизнь здесь кипела ключом.
Среди этой суеты к знаменитому старому ресторану семьи Сян подошёл молодой человек.
На нём были роскошные фиолетово-белые одежды с затейливой вышивкой. Лицо юноши было пригожим – тонкие черты, пронзительный взгляд; любой прохожий признал бы в нём знатного красавца.
Юноша с любопытством огляделся, задержав взгляд на богатом особняке напротив, а затем совершенно не по-господски зашагал на второй этаж заведения.
Там, у окна, его уже ждал неприметный молодой человек в простом синем халате.
— Старина Хань! — Весело окликнул его Лу Юньцзэ.
Хань Ли лишь закатил глаза и указал на стул напротив.
Лу Юньцзэ, не церемонясь, уселся, подозвал официанта и заказал добрый десяток блюд, явно не собираясь на этом останавливаться.
Слуга в недоумении даже уточнил, не ждут ли они большую компанию, и предложил отдельный кабинет наверху.
В итоге Хань Ли, потеряв терпение, сам прогнал официанта и сердито воззрился на друга.
— Ну чего ты на меня так смотришь? Я последний раз нормально ел лет двадцать назад! Имею я право на приличный обед? — Резонно возразил Лу Юньцзэ.
Хань Ли не стал спорить и перевёл взгляд на дом напротив.
У ворот особняка Ли столпилось множество людей – от знатных господ до простых бродяг. Все несли подарки, слуги сбивались с ног, пытаясь расчистить проход, но подношений становилось только больше.
Распорядитель в красном праздничном наряде радушно принимал гостей, не скрывая торжествующей улыбки. Над главным входом красовалась новенькая, отполированная до блеска табличка с фамилией Ли, украшенная красным шелком.
Хань Ли чувствовал, как внутри закипает глухая ярость. Эти золочёные буквы резали ему глаза – больше всего на свете ему хотелось сейчас сорвать эту вывеску и растоптать её.
Лу Юньцзэ проследил за его взглядом.
Сегодня в клане Ли праздновали месяц со дня рождения внучки главы – двери были открыты для всех. Даже нищий мог рассчитывать на чарку вина и угощение.
Из-за этого в самом ресторане, кроме хозяина и слуг, было пусто – контраст с бурлящей толпой напротив разил наповал.
Пока они наблюдали, к особняку подкатила роскошная карета. Богатые купцы и чиновники тут же поспешили уступить дорогу, боясь разгневать важного гостя. Из экипажа вышел немолодой мужчина с землистым цветом лица.
Распорядитель бросился к нему с поклонами и повел внутрь.
Лу Юньцзэ на мгновение прищурился, а затем подозвал официанта:
— Послушай, чей это выезд? Слишком уж заносчивый господин.
Слуга, до того улыбчивый, вдруг побледнел и замахал руками:
— Тише, господин! Это же карета самого губернатора! Он лично приехал поздравить господина Ли с рождением дочери.
— Семья Ли? — Лу Юньцзэ кивнул в сторону дома. — И ради какого-то второго сына такой переполох?
Официант снова испуганно огляделся и, убедившись, что их никто не слышит, выдохнул:
— Ох, господин, беду накличете. Не стоит так говорить.
Лу Юньцзэ это только раззадорило. Он сунул слуге серебряный слиток и спросил:
— Ну же, расскажи подробнее. Что это за клан такой всесильный?
Тот, почувствовав в руке тяжесть добрых двадцати лянов серебра, засиял.
— Благодарю, господин! Да будет вам известно, клан Ли сейчас первый в Цзяюани! Сила и богатство их не знают границ.
— Глава клана – сам владыка Врат Пяти Цветов. В Ланьчжоу это одна из самых грозных сил. Видите, даже губернатор выказывает им почтение!
В голосе слуги послышалось невольное восхищение – видать, и сам мечтал о такой доле.
Лу Юньцзэ лишь криво усмехнулся.
— А ведь раньше, — продолжал официант, — в городе было три великих силы. И Врата Пяти Цветов считались среди них самыми тихими и мирными. Но вдруг хозяин Поместья Единого Владыки, господин Оуян, скончался при странных обстоятельствах. А затем и клан Мо… в одну ночь всех вырезали.
— И Ли заняли их место. Даже этот особняк раньше принадлежал семье Мо.
Тут в голосе слуги промелькнула тень сожаления.
— О дочерях господина Мо когда-то весь город говорил – писаные красавицы! Но в ту ночь младшие сестры бесследно исчезли, а старшая… она вдруг вышла замуж за второго сына Ли. Теперь вот ребенка празднуют.
Говоря о судьбе девчат Мо, парень явно чувствовал обиду, хоть сам того и не признавал.
Лу Юньцзэ вздохнул, глядя на мрачнеющего Хань Ли, и отослал официанта.
Хань Ли не сводил глаз с особняка. Старое название «Поместье Мо» нравилось ему куда больше.
Всё, что рассказал слуга, он уже знал. Перед глазами стоял образ старшей сестры, а теперь она была женой врага.
Сколько боли и безысходности скрывалось за этим праздником?
Хань Ли до хруста сжал чашку.
— Лу, хочу спросить… — начал он и осекся, увидев, что друг вовсю уплетает обед.
Стол был заставлен так плотно, что чашку поставить некуда – тарелки едва не падали на пол.
— Тебе не стыдно? — Поморщился Хань Ли.
Лу Юньцзэ лишь бросил на него скорбный взгляд. Двадцать лет! Двадцать лет он питался одними снадобьями, и Пилюля Сохранения Лица была самым вкусным, что он пробовал!
Юноша с яростью вгрызся в кусок мяса под изумленными взглядами редких посетителей – мол, такой щеголь, а ест как изголодавшийся бродяга.
Хань Ли лишь вздохнул и стал ждать, попивая чай.
Через полчаса Лу Юньцзэ отложил последнюю косточку и довольно откинулся на спинку стула.
— Вот теперь я чувствую, что живу, — выдохнул он.
Хань Ли молча велел убрать посуду и, накинув полог тишины, серьезно посмотрел на друга.
— Лу, за Вратами Пяти Цветов стоит Гора Духовных Зверей, верно?
Тот кивнул:
— Это ни для кого не секрет. Великие секты на словах не вмешиваются в дела властей, но подпольный мир они подмяли под себя полностью. Все крупные банды и кланы в провинциях – это лишь руки Семи сект.
— Любая грызня за территорию в мире смертных – лишь отражение борьбы между нами.
Хань Ли замер. Он знал о связях банд с заклинателями, но не думал, что масштаб настолько велик.
В его понимании бандиты были просто жестокими людьми, и он никогда не искал в их действиях глубокого смысла.
— Хочешь сказать, Семь сект используют смертных для своих теневых войн? — Хань Ли недоверчиво округлил глаза.
Мир заклинателей и мир смертных всегда казались ему двумя параллельными реальностями, которые почти не пересекаются.
— Разумеется. Всем хочется урвать кусок побольше, но открыто ссориться нельзя – вот и стравливают людей.
— Смертные тонут в крови, оставаясь дикарями. А секты смотрят на это свысока, сохраняя чистоту риз, — Лу Юньцзэ вздохнул. — Так было всегда. Взять ту же провинцию Цзинчжоу, знаешь её?
Хань Ли помрачнел и кивнул. Он был родом оттуда.
— Это самое нищее и дикое место во всей стране. Власти там – пустое место, банды творят что хотят.
Лу Юньцзэ отхлебнул чаю и скривился от горечи.
— А всё потому, что Цзинчжоу – единственный регион, который не принадлежит ни одной из Семи сект. Это их общий полигон для разборок.
Хань Ли сжал кулак под столом.
— Десятилетиями их ставленники режут друг друга, а чиновники боятся и пикнуть. В итоге богатый ресурсами край превратился в клоаку. Там дети мечтают не о службе государству, а о том, как бы вступить в шайку и грабить. Можешь в это поверить?
Лицо Хань Ли оставалось бесстрастным, но он не проронил ни слова.
— Цзинчжоу – это крайность, но в остальном мире всё так же, просто не столь явно.
Лу Юньцзэ указал на дом напротив:
— Главарь банды разбогател на грабежах и убийствах, его поместье больше управы, а губернатор заискивает перед ним. Для тебя это, наверное, привычная картина.
Юноша горько усмехнулся:
— Но как по мне – этот мир просто прогнил насквозь.
Хань Ли молчал.
Лу Юньцзэ нахмурился, глядя на него:
— Что с тобой? Раньше ты при таких разговорах зевал и спешил уйти, а сегодня такой серьезный.
Хань Ли поднял взгляд:
— Почему секты не берут власть напрямую?
Лу Юньцзэ рассмеялся. Еще пару месяцев назад он бы не нашелся что ответить, но теперь всё встало на свои места.
— Потому что они боятся, — просто сказал он.
— Боятся? Смертных?
— Нет. Они боятся самих себя.
Лу Юньцзэ отодвинул невкусный чай.
— Вот скажи, Хань, почему ты пошел в секту и выполняешь их поручения?
— Как почему? — Удивился тот. — Ради пилюль Основания и других ресурсов.
— Вот именно. Семь сект монополизировали всё. Хочешь силы – служи им.
— Но ресурсы не бесконечны. Их хватает лишь на горстку избранных, а у остальных шансов нет.
Взгляд Лу Юньцзэ стал холодным и глубоким, как ночное небо.
— Поэтому верхушка выстроила иерархию и внушила всем: если вы не добились успеха – значит, мало старались. Это ложь, скрывающая простую истину – наверху мест для вас изначально не было. Вы лишь живой щит и рабсила.
— Рано или поздно люди это понимают. И как они поступают, по-твоему?
Хань Ли долго молчал, опустив голову.
— Бросают всё?
— В точку! — Лу Юньцзэ щелкнул пальцами. — Зачем гнуть спину, если впереди тупик? Проще уйти в мир смертных и наслаждаться жизнью.
— И вот тут секты начинают дрожать. Сады не расцветут сами, шахты не дадут камней без рабочих рук, а артефакты не создадутся без мастеров. Если все разбегутся по городам – величие сект падет.
— Поэтому – запрет. Любой контакт с властями карается смертью без суда и следствия.
— Только страх удерживает эту систему от краха.
Хань Ли почувствовал, как по спине пробежал холодок, несмотря на жаркое солнце.
Спустя долгое время он поднял глаза на друга:
— Я собираюсь убить главу Врат Пяти Цветов. Ты со мной?
Обновлено: 23.01.2026