В тот миг, когда зазвучали первые фортепианные аккорды, многие участницы шоу вновь превратились в восторженных фанаток.
Этот проигрыш был им слишком знаком: вступление к одной из самых известных песен группы «Розовые Девушки» под названием «Девичьи думы».
В начальных нотах сквозила легкая меланхолия. Песня повествовала о девичьем сердце, прошедшем путь от робкой тайной влюбленности до признания, после которого история внезапно обрывалась.
Когда композиция только вышла, поклонники устроили из-за нее нешуточный спор.
Одни считали, что песня описывает безответное чувство, угасшее само собой. Другие же верили, что признание героини было успешным, а финал остался открытым лишь потому, что влюбленные рука об руку отправились навстречу новому будущему.
В репертуаре «Розовых Девушек» было двенадцать хитов, но только «Девичьи думы» так и не получили официального клипа.
Это была их первая песня, ворвавшаяся в чарты, и именно благодаря ей коллектив мгновенно обрел славу.
Говорили, что к моменту выпуска второй композиции у компании появились средства, поэтому и клипы, и сувенирная продукция стали обязательным дополнением. Фанаты бесчисленное количество раз просили перевыпустить «Девичьи думы», надеясь на полноценный визуальный ряд, но агентство просто плыло по течению, игнорируя их мольбы.
Теперь, когда группа распалась, эта недосказанность навсегда осталась горьким сожалением в сердцах поклонников.
И вот сейчас, вновь услышав знакомые звуки, все девушки в зале почувствовали себя преданными фанатками. Стоило Цзинь Ли спеть первую строчку, как зал подхватил ее единым хором.
— В день, когда пели колокольчики, ты стоял у классной доски. Белоснежная рубашка, ветерок, всколыхнувший разгар лета. Мои чувства метались, рассыпаясь в беспорядке. Я долго хранила твой образ в памяти…
Атмосферу на сцене уже не нужно было подогревать – общее пение стало лучшим признанием для Цзинь Ли.
Ни сестра Фан, ни сама девушка не прогадали с этим ходом: ставка на ностальгию оказалась настоящим джекпотом.
Но выступление Цзинь Ли явно не ограничивалось простым повторением старого хита.
Закончив партию на пианино, она вышла вперед, наладив контакт с залом, а затем снова опустилась на банкетку.
Прошел один припев, и когда все ожидали повторения, мелодия внезапно преобразилась.
Участницы широко распахнули глаза. Такого ритма… они никогда не слышали!
«Это попурри?»
Цзинь Ли продолжила петь, и теперь в замешательстве замерли не только конкурсантки, но и наставники. Текст остался прежним, но она изменила саму музыку! Одни и те же слова в ее исполнении обрели совершенно иной смысл.
— Я ждала долго, пока солнце не склонилось к закату. Колокольчики все звенели, но у доски уже никого не было. Безмолвная тишина не могла унять мои тревожные думы. Ты появлялся в каждом уголке моего дневника… Думы, которые я хочу забыть, но храню в сердце… Ты заполнил собой каждый уголок моего мира…
Сцена погрузилась во тьму, и лишь один луч чистого белого света выхватил фигуру Цзинь Ли. На экране за ее спиной пульсировали глубокие синие линии, складываясь в очертания галактик. Пол под ее ногами тоже преобразился: она словно ступала по таинственным, величественным туманностям.
Казалось, она поет в самом центре вселенной, превратившись в чистого, непорочного эльфа.
В этой интерпретации песня больше не казалась печальной. В ней слышалось предвкушение новой встречи.
«Девичьи думы навечно остались в том лете, но лето обязательно вернется вновь».
Девушки в зале кричали от восторга, у многих на глазах блестели слезы. Они словно вернулись в те дни, когда «Розовые Девушки» только дебютировали. Ветер был таким же ласковым, погода – прекрасной, и они все еще были здесь.
Этого было более чем достаточно.
Пусть мелодия изменилась, стоило Цзинь Ли открыть рот, и любая песня принимала ее неповторимое обличье. Потрясающе!
Когда последние звуки затихли, Цзинь Ли поднялась и отвесила залу глубокий поклон.
Сердце бешено колотилось – то ли от захлестнувших эмоций, то ли от напряжения, – и движения ее казались немного скованными.
Она сделала глубокий вдох и торжественно произнесла:
— Всем привет, я Цзинь Ли, и я вернулась.
— А-а-а-а-а!
Свист, крики, аплодисменты… все звуки слились в один мощный призыв:
— Цзинь Ли!
Свет снова погас. Цзинь Ли покинула сцену, освобождая место для первой группы участников.
Мрак скрыл застывшее, побледневшее лицо Лянь Баочжи.
Да, Цзинь Ли смогла взлететь на вершину благодаря удаче. Но Баочжи ошиблась в одном: не только удача была тому причиной.
— Чэнцзы, теперь-то ты не волнуешься? — Чэнь Линь придвинулся к Гу Чэну и зашептал ему на ухо. — Наша старшая просто невероятна. Глянь, как она разнесла этот зал!
Гу Чэн с легким пренебрежением отпихнул лицо друга. — Я и не волновался.
Впрочем, едва заметно взлетевшие брови выдавали его прекрасное настроение.
Цзинь Ли не стала переодеваться. Она лишь вернулась за кулисы, чтобы поправить макияж, и снова вышла в зал. Но на сей раз не как артистка, а как наставница, заняв свое место рядом с Лянь Баочжи.
Выступление самой Лянь Баочжи было третьим в очереди среди судей и должно было состояться лишь во второй половине съемочного дня.
В перерыве Цзинь Ли повернулась к ней и спросила:
— Госпожа Лянь Баочжи, что вы думаете о моем выступлении?
На губах той заиграла фальшивая улыбка. — Наставница Цзинь Ли и впрямь в отличной форме. Три года вне сцены, а голос все так же хорош. Жаль только, что вы поете лишь старое, не радуя нас новинками.
Цзинь Ли кротко улыбнулась в ответ. — У меня столько старых песен, что их не перепеть, до новых очередь просто не доходит. Ах, я и забыла… у госпожи Лянь Баочжи, кажется, нет ни одного старого хита.
Удар в самое сердце!
Лянь Баочжи несколько раз глубоко вздохнула и отвернулась, не проронив больше ни слова.
Прошло четыре долгих часа. Наступил полдень.
Бледная Цзинь Ли покинула свое место. Силы были на исходе: выступление в самом начале съемок отняло у нее слишком много энергии. Сидя в кресле, она то и дело мысленно обращалась к нефритовому жетону, взывая к Мацзу с просьбой дать ей сил продержаться еще немного.
Суй Линфан пришла за ней, чтобы проводить на обед. Увидев лицо подопечной, она похолодела. — Ну как ты? Все в порядке?
Цзинь Ли покачала головой, дыхание ее было прерывистым. — Не очень.
— Нужно в больницу! — Встревожилась Суй Линфан. — Я сейчас же скажу организаторам, что мы не будем участвовать во второй части записи!
Цзинь Ли удержала запаниковавшую женщину и, сделав долгий вдох, произнесла:
— Не надо. Попроси у команды три часа отдыха. Думаю, за это время я смогу восстановиться.
Она ободряюще улыбнулась агенту, но ее слабость была слишком очевидной, чтобы Суй Линфан могла успокоиться.
Цзинь Ли очень хотелось покинуть остров. Если бы она могла добраться до храма Мацзу в Хайкоу и совершить обряд, к ней бы тут же вернулась былая бодрость. Но объяснить это было невозможно, да и в разгар съемок наставнице не позволили бы уехать.
Суй Линфан немедленно подала заявку на перерыв. Режиссер площадки, решив, что это лишь отговорка, лично пришел проверить состояние артистки. Увидев Цзинь Ли без грима – бледную, словно призрак, – он не на шутку испугался.
Отдых, немедленный отдых!
— Я переговорю с руководством, — пообещал режиссер. — Пусть отдыхает столько, сколько потребуется. Если совсем станет худо, вторую часть можно и пропустить, в контракте есть соответствующий пункт.
Суй Линфан, все еще пребывая в смятении, рассыпалась в благодарностях, не решаясь давать никаких гарантий.
Прошел час. Судьи вернулись на свои места, и съемка возобновилась. Гу Чэн бросил несколько взглядов на кресло Цзинь Ли – оно пустовало.
Их лидер, узнавший новости, шепнул:
— Похоже, старшей Цзинь Ли нездоровится. Она взяла продленный перерыв. Если ей не станет лучше, после обеда она не придет.
— Жаль, — с сожалением отозвался Чэнь Линь. — В первой половине она почти не говорила, в кадр попадет совсем немного.
Гу Чэн едва заметно качнул головой. — Мир велик, но здоровье – важнее всего. Нет ничего ценнее жизни.
Спокойной ночи…
Обновлено: 23.01.2026