Цзинь Ли невольно подумала, что молодость – это чистая, бьющая через край энергия. Будучи духом золотого карпа, прожившим на свете бессчетное количество лет, она находила мир людей бесконечно любопытным.
— Лицзы-старшая, наши репетиции прошли гладко, — отозвался Гу Чэн. — А как ваши успехи? Все ли в порядке?
Цзинь Ли кивнула и с предельно серьезным видом ответила:
— Вполне. Эффективность съемочной группы в подготовке реквизита оказалась куда выше, чем я предполагала.
Гу Чэн, немного помедлив, решился спросить:
— Я слышал, Лицзы-старшая, ваше выступление – это просто пение?
Цзинь Ли слегка изогнула бровь, многозначительно заметив:
— Хорошие вести лежат на месте, а дурные летят на край света. Лянь Баочжи лишь обмолвилась об этом в коридоре, а теперь, похоже, знает каждая собака.
Гу Чэн моргнул, проигнорировав колкость в ее словах, и уточнил:
— Старшая, вы уверены в своих силах?
Цзинь Ли потянулась было, чтобы покровительственно похлопать юношу по плечу, но вовремя осознала, что тот слишком высок. Стоило ей сделать шаг навстречу, как Гу Чэн услужливо склонился, подставляя плечо под ее ладонь. Цзинь Ли довольно сощурилась и легонько похлопала его.
— Гу Чэн, — она впервые произнесла его имя полностью, чеканя слоги, — я никогда не вступаю в бой без подготовки.
— Но вы же тогда в спортзале… даже дыхание… — начал было Гу Чэн.
Цзинь Ли внезапно с силой сжала его плечо и с улыбкой оборвала:
— То была лишь крохотная оплошность, которую я уже исправила. Ладно, — она решила закрыть тему, — хватит обо мне, расскажите о себе. И не беспокойся. Пусть я выгляжу юной, опыта у меня побольше вашего, так что подобные мелочи меня не смутят.
Спустя пару минут сотрудники шоу позвали Цзинь Ли, чтобы проводить в жилой блок. Завтра должны были начаться официальные съемки, и организаторы запретили участникам покидать территорию. Даже Цзинь Ли, приглашенную лишь на один выпуск, поселили вместе со всеми ради соблюдения строжайшей секретности. Впрочем, эта секретность была направлена вовне; внутри же проекта слухи ползли свободно.
Вскоре она встретилась с Суй Линфан. Из-за состояния здоровья подопечной сестра Фан долго вела переговоры, и в итоге продюсеры позволили ей находиться рядом. Фотографии Цзинь Ли, харкающей кровью, выглядели пугающе, и никто не хотел несчастных случаев во время масштабных съемок.
Когда Цзинь Ли рассказала о слухах, Суй Линфан лишь холодно усмехнулась:
— Я так и знала, что от Лянь Баочжи не дождешься доброты. Она намеренно разболтала это в коридоре при свидетелях!
На самом деле агент тоже переживала за номер Цзинь Ли, но какой смысл волноваться сейчас? Куда важнее было вселить в артистку уверенность.
— Она специально выбрала динамичный танцевальный номер, чтобы зрители сравнивали твое выступление с ее, используя тебя как трамплин. Но она не знает, что мы задумали то же самое. Еще неизвестно, чья стратегия окажется острее!
Комнаты Суй Линфан и Цзинь Ли находились по соседству. Опасаясь, что у девушки начнется предстартовый мандраж, агент вечером зашла к ней. Раньше, когда она работала с Хэ Исюань, у той всегда случались приступы тревоги перед выходом на сцену. Однако, переступив порог, она поняла, что беспокоилась зря.
Девушка не выказывала ни тени волнения. Вернее, если одержимое желание решать тесты нельзя было назвать формой тревоги, то она была абсолютно спокойна. Прошел час. Затем второй. На исходе третьего часа Суй Линфан не выдержала:
— Цзинь Ли, ты собираешься и дальше решать тесты?
Цзинь Ли отложила ручку, размяла шею и запястья, мельком взглянув на часы.
— Всего десять вечера, еще рано. Я только закончила вариант по физике, порешаю еще час математику и пойду спать. — Она заботливо добавила:
— Сестра Фан, если вы устали, идите отдыхать, не нужно сидеть со мной.
У агента дернулся уголок губ. «Если я за тобой не присмотрю, ты же дойдешь в этом деле до безумия», – подумала она. Одержимые учебой «цзюаньгоу» действительно внушали легкий ужас.
Она покачала головой:
— Все в порядке, мне еще нужно разобраться с рабочими вопросами, я обычно ложусь позже.
Артисты редко соблюдали режим, и бессонные ночи были для них нормой. Но из-за слабости тела Цзинь Ли ей лучше было не засиживаться допоздна, поэтому в последнее время она приучала себя к раннему подъему. Сегодня она не могла попросить божественной силы у Мацзу, так что оставалось лишь уповать на тесты, чтобы выдержать завтрашний день.
Если бы дело ограничивалось только номером, Цзинь Ли бы так не волновалась. Но поговаривали, что помимо выступления ей придется занять место наставника, где ее могут в любой момент попросить высказать свое мнение. Учитывая длительность записи одного выпуска, даже здоровые наставники едва выдерживали нагрузку, что уж говорить о ней. Не будь ее тело таким хрупким, Цзинь Ли с радостью бы решала тесты до самого утра!
Время пролетело незаметно, и наступило утро. Встретившись с подопечной, Суй Линфан лишилась дара речи: на шее у Цзинь Ли красовался нефритовый жетон с изображением Мацзу. «Пропали мы, – пронеслось в голове у агента, – что делать, если моя артистка ударилась в религию?»
Суй Линфан попыталась намекнуть:
— Может, снимем этот кулон? Он совсем не подходит к твоему платью.
Цзинь Ли тут же решительно замотала головой:
— Ни за что. Он приносит мне удачу.
Съемки начались ровно в девять утра. Участников было больше сотни, их разбили на двенадцать программ. С учетом заглавного танца просмотр всех номеров подряд мог утомить кого угодно. Поэтому продюсеры решили чередовать выступления учеников с выходами наставников, чтобы подогревать атмосферу в зале. По сценарию наставник должен был представить общий номер с партнером и один сольный выход.
Цзинь Ли повезло: ее поставили открывать шоу. Это была самая ответственная роль – задать тон всему вечеру. Узнав об этом только на месте, Суй Линфан помрачнела. Она понимала, какой груз ответственности ложится на первого выступающего. К тому же песня Цзинь Ли не была зажигательной, и агент всерьез опасалась, что та не сможет раскачать зал.
Если Цзинь Ли не выдержит давления и сорвется… Суй Линфан взглянула на девушку, и ее лихорадочное беспокойство вдруг утихло. В ожидании своего выхода за кулисами Цзинь Ли не разминалась и не повторяла слова. Она с невозмутимым видом решала тесты, демонстрируя поистине железное спокойствие. Суй Линфан вдруг осознала, насколько нелепыми были ее страхи.
Давление в начале выступления? Да бросьте. Цзинь Ли привыкла учиться параллельно с изнурительной работой. Разве может сцена быть страшнее, чем «Секретные тесты Хуангана» в реальном времени?
Через несколько минут в наушнике Цзинь Ли раздался сигнал. Она убрала тетрадь и уверенным шагом направилась к платформе подъемника.
— …А теперь поприветствуем приглашенного наставника – Цзинь Ли!
— А-а-а-а!
— Цзинь Ли! Цзинь Ли! Цзинь Ли!
— А-а-а, Цзинь Ли, я люблю тебя!
Девушка вышла под свет софитов с сияющей улыбкой, маша зрителям рукой. На ее щеках проступили очаровательные ямочки.
— Мы тонем в твоих ямочках! — Закричали участницы из зала.
На Цзинь Ли не было короткой плиссированной юбки, столь модной среди трейни. Она выбрала простое и элегантное белоснежное платье. Волосы были уложены в сложную косу «рыбий хвост», украшенную живым цветком ландыша. Ее макияж был неброским – лишь легкий намек на румянец. Это резко контрастировало с яркими, кукольными образами участниц, придавая ей вид статный и благородный.
Впрочем, ее природное очарование никуда не делось. Стоило Цзинь Ли улыбнуться, как каждый кадр наполнялся искренним теплом, заставляя окружающих невольно улыбаться в ответ. Она села за рояль, пробежалась пальцами по клавишам, извлекая каскад чистых звуков, и коротко кивнула в сторону звукорежиссеров. Тут же вступила фонограмма, и зал наполнила мелодичная фортепианная партия.
Обновлено: 23.01.2026