Глава 26 — Глава 25. Тот, кто меняется

Глава 25. Лисичка сидела на перилах, её взгляд всё так же проницателен и насмешлив. Она наблюдала за маркизом, как за человеком, который не понимает, что стоит перед ним не просто зверь, а зеркало его собственных ошибок. Она подошла чуть ближе, её тонкие ушки насторожились. — Ты понимаешь? — спросила она, её голос был мягким, но с оттенком беспокойства, будто она пыталась понять, дошли ли её слова до маркиза. Роян, чувствуя себя словно в тумане, растерянно посмотрел на неё. — Я… я не знаю, — произнёс он, голос его был еле слышен. Это было признание, но не осознание. Он всё больше ощущал, что теряет землю под ногами. Он не знал, как двигаться дальше, но в этот момент перед ним стоял вопрос, который казался гораздо важнее его горя. Вопрос, который, возможно, был ключом к пониманию всего произошедшего. Лисичка не поддалась на его смятение, и её голос стал более настойчивым. — Что любит Фиона? — она внимательно следила за каждым его движением, словно ожидая, что он покажет хоть малейший намёк на реальное знание о своей жене. — Какой её любимый цвет? Какую еду она предпочитает? Какие у неё хобби? Ты хоть что-то о ней знаешь, маркиз? Каждое её слово било точно в цель. Роян стоял в полном ступоре, его сознание словно взорвалось от непривычной боли. Он знал её — свою жену, конечно, знал! Но вот эти вопросы... Эти вопросы заставляли его осознать, насколько поверхностно он её понимал, как мало знал на самом деле. — Она… ест всё, что приготовят слуги, — произнёс он тихо, с отчаянием в голосе, будто оправдывая себя. — Читает всё, что есть в библиотеке. Я не… я не спрашивал о её предпочтениях, о её… интересах. Лисичка усмехнулась, её глаза сверкнули, а её хвост слегка дернулся, как если бы она получила ответ, который и не ожидала услышать, но он подтвердил всё, что она уже знала. — Ты ничего о ней не знаешь, — сказала она, и её голос стал ещё холоднее. — И смеешь диктовать свои права? Ты думаешь, ты её муж, потому что стоишь на пьедестале и решаешь за неё, что ей нужно и что она должна делать? Маркиз почувствовал, как эти слова ударили его, как холодный поток воды. Он отшатнулся, а её упрёк резал его, как нож. Он всегда считал, что всё, что он делал, было ради неё. Он пытался обеспечить её безопасность, её благополучие. Но теперь, когда он оказался перед лицом её молчания и исчезновения, он понял, что этого было недостаточно. Он не знал, чего она на самом деле хотела, не знал, что ей нужно было для счастья. — Я… я не знал, — прошептал он, уже не зная, к кому обращается. — Я думал, что знаю, но я не… не понимал. Лисичка молчала, её взгляд был твёрд и немилосердно ясный. Это молчание давило на маркиза, заставляя его чувствовать, как его уверенность рушится, как иллюзии распадаются на глазах. — Ты не знал, потому что никогда не пытался понять, — тихо произнесла она. — Ты видел её лишь как роль в своей жизни, как жену, как объект своей любви. Но она была личностью, с желаниями и мечтами, с теми же правами, что и ты. И ты потерял её не потому, что она ушла, а потому что ты не знал, как её удержать. Ты сам создал эту пропасть между вами, маркиз. Маркиз стоял, словно потерянный, словно вся его жизнь рухнула в один момент, и теперь перед ним была пропасть, заполненная пустотой и сожалениями. Его сердце билось быстрее, а ум был в смятении. Он смотрел на лисичку, и в её глазах не было ни сострадания, ни злости — только холодная ясность, словно она была свидетелем его падения, но не судила. — Что мне делать? — спросил он, голос его был сдавленным. — Я готов измениться, я готов всё исправить. Скажи, что мне нужно сделать, чтобы всё вернуть? Лисичка пожала плечами, её глаза оставались спокойными, а ответ прозвучал, как приговор. — У меня нет ответа на это, — её голос был тихим, но твёрдым. — Ты сам должен придумать, как измениться. Ты сам должен понять, что ты сделал не так, и каким ты хочешь быть. Никто не даст тебе готовое решение, маркиз. Всё зависит от тебя. Эти слова пробудили в Рояне болезненное осознание, что его путь не будет лёгким, что простого пути назад нет. Он должен был стать другим, если надеялся когда-либо вернуть свою жену. Он должен был научиться любить её по-настоящему, а не через призму собственных ожиданий. Он должен был изменить себя. И в этот момент ему стало ясно, что без искреннего покаяния и перемен ничего не вернуть. Он должен был признать свои ошибки перед собой и перед ней. — Ты права, — произнёс он с глубокой тяжестью в голосе. — Я… я должен извиниться. Я должен стать другим, если надеюсь, что она вернётся. Лисичка молчала, наблюдая за ним, и не выразила ни одобрения, ни неодобрения. Она просто ждала, словно её роль заключалась лишь в том, чтобы помочь маркизу открыть глаза, а не давать ему ответы. Роян, не переставая думать о том, что он сделал, вдруг почувствовал, как его сердце сжимается. Он вспомнил о Фионе, о том, что она была не просто частью его жизни, а человеком, за которого он нес ответственность. Вдруг его охватило новое чувство — беспокойство, тревога, и, наконец, — желание просто узнать, как она. — Всё ли с ней в порядке? — спросил он, не отрывая взгляда от лисички, его голос был полон ожидания. — Как она? Как наш ребенок? Лисичка тцокнула, как бы выражая лёгкое недовольство от его наивных вопросов, и её голос стал ещё более ироничным. — Не прошло и века, как ты спросил. С этого надо начинать, — сказала она, её глаза сверкнули, а тон стал чуть более мягким. — Да, у неё всё замечательно. Маркиз почувствовал, как сердце его забилось быстрее, и, сдерживая дыхание, он поспешил задать свой следующий вопрос. — Как наш ребенок? — произнёс он почти шёпотом, на грани отчаяния. Лисичка снова цокнула, как бы слегка насмешливо. — Замечательно растёт, — ответила она. — Мальчик Филип, два годика. Он здоров и весел, и Фиона заботится о нём. Они оба в порядке. Слова лисички были одновременно обнадёживающими и болезненными. Роян почувствовал, как с каждым её словом его сердце рвётся на части. Он не мог поверить, что два года прошли так быстро, что всё это время его жена и сын были где-то рядом, а он был слепым, не видя того, что происходило. Но теперь, после этого разговора, он знал, что его путь только начинался. Он должен был найти свою жену, понять её и восстановить свою семью. И главное — стать тем человеком, который достоин быть рядом с ней. — Я найду их, — сказал он твёрдо, хотя его голос был всё ещё полон боли. — Я найду Фиону и Филипа. И всё исправлю. Лисичка кивнула, как будто её роль закончена. — Путь твой долог, маркиз, — сказала она. — Но если ты готов идти, то не обращайся назад.