— Отец, ущипни меня. Я сплю? У старшего в руках правда фазаны?
Ли Ланьсян толкнула мужа локтем, не сводя остекленевшего взгляда с птиц. Она даже забыла про горшок на огне, из которого с шипением убегала вода.
Лю Гэньлай бросил добычу, схватил палочку и быстро размешал варево, сбивая пену.
— Это фазаны, мам. Настоящие. Потрогай, — Лю Минь подхватила успевшую окоченеть птицу и сунула её под нос матери. — Брат правда добыл мясо!
— И правда фазаны... Какие жирные! — Ли Ланьсян наконец отмерла, её руки задрожали, ощупывая тушку. На изможденном лице расцвела улыбка.
Лю Шуаньчжу же, напротив, нахмурился. Он сверлил сына тяжелым взглядом.
— Где ты их взял?
— Делать было нечего, пошел прогуляться к Пяти Хребтам. И надо же такому случиться — наткнулся на старую сеть, в которой запутались эти двое. Просто повезло.
Признаться в походе в глубокие горы? Нет уж. Отец, судя по лицу, готов был выписать ему «лечебных люлей» за риск. Глубокие горы — зона высокого уровня, туда нубам вход воспрещен.
— В сеть, говоришь? — Ли Ланьсян встревожилась. — Сеть кто-то ставил. Значит, добыча чужая. Забрать чужое... нехорошо это.
Вернуть такое сокровище было выше её сил, но совесть и страх перед общественным осуждением грызли душу.
— Мам, расслабься. Той сети лет сто. Она вся сгнила, в руках рассыпается. Наверное, еще до Освобождения кто-то поставил, да и сгинул. Просто эти две глупые птицы умудрились запутаться в лохмотьях. Чистый лут, без хозяина.
Лю Гэньлай врал вдохновенно.
— Правда? — Ли Ланьсян все еще сомневалась.
— Мам, ты же знаешь Гэньлая, он врать не умеет, — вступилась Лю Минь. — Да и в деревне ничего не утаишь. Если б кто ставил силки, уже бы все знали.
Днем на полях языки работали быстрее мотыг. Любая новость, особенно про еду, разлеталась со скоростью света. Раз тишина — значит, ничье.
— Точно старая сеть? — уточнил отец.
— Труха. Веревки истлели. Хозяин либо помер, либо сбежал давно.
Лю Шуаньчжу с шумом выдохнул клуб дыма, напряжение покинуло его плечи.
— Ну, слава богу. Повезло тебе, парень. Другие и пера не найдут, а ты прогулялся — и с мясом.
«Повезло, как же. Без Пространства я бы и мышиного хвоста не нашел», — подумал Лю Гэньлай.
— В горах опасно. Больше не ходи. Волки голодные, спускаются, — спохватилась мать.
— И холодно там. Ты не замерз? — Лю Минь схватила его за руку. Горячая. Успокоилась.
— Мать, накрывай на стол. Воды согрей, я ощипаю. Ту, что поменьше — руби пополам: половину деду с бабкой, половину тетке Чжан и её семье. А петуха в суп. И дяде Вану миску отнеси, — распорядился Лю Шуаньчжу, выбивая трубку.
Долг платежом красен. Семья Лю знала цену помощи и не собиралась крысятничать.
— Хорошо, — кивнула Ли Ланьсян без тени жалости. В этом мире выживают сообща.
Пока Лю Шуаньчжу занимался разделкой, вернулись младшие — Гэньси, Гэньван и Цайся, притащив огромную вязанку хвороста. Увидев мясо, дом наполнился визгом и восторгом.
Лю Гэньлай сидел рядом с матерью, глядя на это шумное счастье. В груди разливалось тепло. Хорошо дома.
В суп пошла не только птица, но и крыса, подаренная вчера стариком Ваном. Смесь запахов была специфической, и Лю Гэньлай с трудом впихнул в себя одну миску.
Остальные же ели так, словно это был нектар богов. Хруст костей, которые разгрызали братья, стоял такой, что казалось, ломают сухие ветки. Даже вытекшие капли бульона слизывались с фанатичной тщательностью.
Цайся, которой зубы еще не позволяли грызть кости, получила мясо от отца. А сам Лю Шуаньчжу догрыз её косточки, не оставив ни крошки кальция.
Одной птицы и крысы на семерых было мало, чтобы набить животы, но моральный дух отряда взлетел до небес. Мяса они не видели полгода.
На следующее утро, заправившись жидкой баландой, Лю Гэньлай снова вышел из дома.
На этот раз маршрут был другим. Пешком до самого Сыцзю — столицы.
Миссия: продать лут.
От деревни Линцянь до города — больше тридцати ли (15 км). Когда он добрался, солнце стояло в зените.
Сыцзю образца 1959 года был далек от блеска мегаполиса будущего. Местами обшарпанный, серый, но энергия здесь была другая. Люди выглядели бодрее, целеустремленнее, чем его односельчане.
Один мир — уныние и пыль, другой — бедность, но с надеждой.
Расспросив прохожих, Лю Гэньлай нашел Снабсбыт (供销社).
Экономика плановая. Свободной торговли нет, это «черный рынок». Легально сдать добычу можно только в закупочные пункты или вот в такие кооперативы.
Найдя глухой тупик неподалеку, Лю Гэньлай убедился, что «стелс-режим» активен, и мысленным приказом извлек из Пространства тяжелый мешок.
Двадцать фазанов. Почти двадцать пять килограммов веса.
С кряхтением взвалив ношу на плечо, он толкнул тяжелую дверь Снабсбыта.
Обновлено: 22.01.2026