Время в подземелье текло иначе. Оно было вязким, как стоячая вода, и измерялось не часами, а циклами его нового, чудовищного метаболизма. Сначала было затишье — период, когда переработанная биомасса Лео питала его, восстанавливая и укрепляя. В этой тишине Джакс пытался думать, но его мысли постоянно тонули в чужих воспоминаниях.
Он сидел в темноте, а перед его внутренним взором стоял парк, залитый солнцем. Он чувствовал тепло на коже, которой у него никогда не было, слышал смех дочери, которую он никогда не видел. Вирус не просто скопировал данные. Он вживил их в его нейронную сеть. Эхо Лео стало неотделимой частью его собственного "я", как опухоль, вросшая в мозг. И эта опухоль болела виной.
Затем затишье кончилось.
Сначала это был лишь тихий гул в глубине его существа. Низкочастотная вибрация, которую он скорее чувствовал, чем слышал. Фабрика возобновляла работу. Затем пришёл знакомый холод в животе. Предвестник голода. Он был ещё далеко, на горизонте, но Джакс знал, что он надвигается, как грозовой фронт. Он знал, что скоро ему снова придётся выйти на охоту.
И эта мысль впервые не вызвала панического ужаса. Вместо него пришло нечто иное. Холодное. Расчётливое.
Он больше не мог позволить себе быть жертвой обстоятельств, реагирующей на боль и инстинкты. Если он — монстр, то он должен стать самым умным, самым хитрым монстром в этом бетонном зоопарке. Иначе его либо поймает «Арасака», либо он сойдёт с ума от голода и вины.
Он заставил себя пошевелиться. Его тело двигалось плавно, без единого скрипа старых имплантов. Сила, полученная от поглощения, была ощутимой, реальной. Он подошёл к единственной вещи в этом подземелье, которая имела значение. К контейнеру.
Он провёл по его матовой поверхности пальцами. Холодный композит. Биометрический замок, теперь бесполезный, мигал красным. Трещина от пули корпората была похожа на уродливый шрам. Это был ящик Пандоры, и он выпустил чуму прямо в собственное сердце.
Что это за вирус? Почему «Арасака» назвала протокол «Чёрный Свет»? Кто его создал? И, самое главное, есть ли лекарство?
Вопросы. Впервые за последние несколько суток его мозг заработал, как раньше. Анализируя. Планируя.
Он не мог просто подключиться к сети. Ти-Баг была права, «Арасака» наверняка мониторит все его известные идентификаторы. Любая попытка выйти в сеть со старого аккаунта будет равносильна тому, чтобы выпустить сигнальную ракету. Ему нужна была информация, но получить её стандартными способами было невозможно.
Его взгляд упал на отражение в луже на полу. Он увидел своё лицо, искажённое рябью. И свой левый глаз. «Кироши» снова сбоил. Изображение периодически подёргивалось, а сам имплант вызывал странное, раздражающее ощущение в глазнице, будто туда попал песок. Он поднёс руку к глазу и коснулся его. Кожа вокруг была воспалённой, горячей. Его тело... его новое тело отторгало имплант. Оно воспринимало хром как инородное тело, как инфекцию, которую нужно было вычистить.
Он усмехнулся. Безрадостная, кривая усмешка. Плоть побеждала хром.
И в этот момент его осенило. Мысль была простой, хищной и абсолютно логичной в его новой парадигме. Если он не может получить информацию из сети, он должен получить её из источника. Из человека.
Ведь он не просто убивал. Он поглощал. Он забирал воспоминания.
Что, если его следующей целью будет не случайный бездомный? Что, если это будет кто-то, кто знает? Младший научный сотрудник «Арасаки». Охранник из лаборатории. Корпоративный клерк с доступом низкого уровня. Кто-то, в чьей голове есть пароли, схемы, имена. Кто-то, кто может стать ключом.
Голод, подступавший к нему, приобрёл новый оттенок. Это был уже не просто животный позыв к насыщению. Это был голод по знанию. Целенаправленная, осмысленная жажда.
Он снова посмотрел на контейнер. На боку, под слоем грязи, он заметил тускло выгравированную строку символов. Не серийный номер. Скорее, код проекта или производственной партии. Слишком мало, чтобы что-то найти в открытом доступе. Но для человека из системы этого могло быть достаточно, чтобы запустить поиск во внутренней сети.
План начал формироваться. Уродливый. Чудовищный. Но это был план.
Он больше не будет прятаться в темноте, ожидая, когда голод выгонит его на поверхность, чтобы совершить очередное бессмысленное убийство. Теперь он выйдет из тени с целью. Он будет охотиться. Но не за едой.
За ответами.
Он поднялся на ноги. Тишина мавзолея больше не давила на него. Она стала его логовом, его базой. Он посмотрел в сторону люка, через который сюда попал. Наверх. В город. В охотничьи угодья.
Голод возвращался. Но на этот раз он выберет себе обед сам. И в меню будет информация.
Обновлено: 22.01.2026