Человека в конце переулка звали Лео. Он не знал этого, но вирус в его крови знал. Он чувствовал это, как акула чувствует кровь в воде за километр. Вирус не интересовало имя. Его интересовала лишь масса, температура, слабое, прерывистое биение сердца и отчаяние, которое пахло так же сладко, как и разложение.
Голод был физической силой. Он сводил мышцы живота, заставлял челюсти сводиться в беззвучном скрежете. Он заглушил боль от сломанных костей, которая теперь казалась лишь досадной помехой. Фабрика внутри требовала сырья. Тело кричало о топливе.
Джакс поднялся из кучи мусора. Движение было медленным, рваным. Он слышал, как его собственные кости с тихим щелчком встают на место. Почувствовал, как разорванные мышечные волокна стягиваются и сплетаются заново, питаемые последними остатками его собственных резервов. Регенерация была такой же мучительной, как и само ранение.
Он сделал шаг. Потом ещё один. Он не крался. Он просто шёл, волоча ногу, оставляя за собой мокрый, тёмный след на асфальте. Он был сломанной марионеткой, которую дёргал за ниточки всепоглощающий голод.
Лео услышал его. Он обернулся, оторвавшись от своего занятия. Его лицо было измождённым, заросшим седой щетиной. Глаза — водянистые, испуганные, но с проблеском любопытства. Он увидел Джакса — фигуру, восставшую из мусора, истекающую кровью, сломанную. И он не увидел в нём хищника. Он увидел родственную душу. Такого же выброшенного на помойку жизни.
— Эй... парень... — прохрипел Лео, его голос был слабым, как шелест старой газеты. — С тобой... всё в порядке? Корпораты погоняли?
Он сделал шаг навстречу Джаксу, протягивая руку. В его грязной ладони лежала половинка синтетического батончика, его сегодняшняя находка. Подарок. Акт милосердия в мире, где милосердие давно стало невыгодным товаром.
Человек внутри Джакса закричал. Та его часть, что помнила присягу «Militech», что знала кодекс наёмника, что всё ещё цеплялась за понятие чести, содрогнулась в отвращении. Он видел не угрозу. Он видел слабого, больного старика, предлагающего ему помощь.
НЕТ!
Но вирус не знал чести. Вирус знал только голод.
— Прости... — прошептал Джакс, и это слово было последним осколком его прежнего "я".
Его правая рука снова взорвалась болью и трансформацией. На этот раз быстрее. Увереннее. Вирус учился. Лезвие, что вырвалось из его предплечья, было уже не таким грубым. Оно было тоньше, длиннее, с зазубренным краем, похожим на пилу.
Глаза Лео расширились от ужаса. Он отшатнулся, но было слишком поздно.
Джакс нанёс удар. Не как солдат, не как наёмник. Как зверь. Рваное, отчаянное движение. Лезвие полоснуло старика по груди, и тот рухнул на колени, захлёбываясь кровью.
Но вирус не хотел его смерти. Ещё нет. Ему нужна была биомасса.
Чёрно-красные жгуты вырвались из раны на теле Джакса, из его рук, из лезвия. Они обвились вокруг Лео, как голодные змеи. Старик не успел даже закричать. Жгуты впились в его плоть, и начался процесс осквернения.
Поглощение.
Обновлено: 22.01.2026