Ветер на тридцатом этаже был живым существом. Он выл, вгрызался в одежду ледяными зубами и пытался оторвать Джакса от узкого карниза, швырнуть его в бездну, в разинутую пасть города-могилы. Внизу Найт-Сити был хищным калейдоскопом огней, ревущим потоком машин, бесконечным бетонным каньоном. А он был лишь крошечной, дрожащей песчинкой на его краю.
Его пальцы, всё ещё человеческие, побелели, вцепившись в скользкий от дождя металл оконной рамы. Контейнер, который он прижимал к боку свободной рукой, казался неподъёмным грузом, якорем, тянущим его вниз. Человеческая часть его сознания вопила от первобытного страха высоты. Вертиго сжимало желудок в ледяной комок.
Но вирус внутри был спокоен. Для него высота была лишь переменной в уравнении выживания. Джакс почувствовал, как кожа на его ладонях и подошвах ботинок становится липкой, как подушечки на лапах геккона. Микроскопические волокна, продукт его новой биологии, цеплялись за поверхность, давая ему сцепление, которое не мог обеспечить ни один имплант. Это было отвратительно. И это спасало ему жизнь.
Он заставил себя двигаться. Шаг. Ещё один. Медленно, как парализованный, он полз вдоль стены мегабашни. Каждый порыв ветра был испытанием. Каждый взгляд вниз — пыткой. Он должен был добраться до пожарной лестницы в конце здания. Это был его единственный шанс спуститься.
И тут он услышал их. Сирены.
Сначала одна, потом две, потом целый хор. Они поднимались из глубин города, их вой отражался от стен зданий, приближаясь. Сине-красные огни заплясали внизу, у подножия его мегабашни. NCPD. Прибыли по вызову лендлорда. Или его соседей.
Паника, холодная и острая, пронзила его. Они уже здесь. Сейчас они оцепят здание, начнут поквартирный обход. Найдут труп. Найдут выбитое окно. И тогда они посмотрят наверх.
Он ускорил шаг, и это было ошибкой. Подошва ботинка соскользнула с мокрого карниза. На мгновение он повис на одной руке, отчаянно цепляясь за раму. Контейнер качнулся, едва не вырвавшись из его хватки. Вспышка боли в плече.
В его голове, как битое стекло, промелькнуло воспоминание. Не его. Липкий страх лендлорда. Запах его потного тела. Влажный хруст, с которым лезвие вошло в его плоть. Джакс закричал, и крик сорвался с его губ, унесённый ветром.
Эта доля секунды решила всё. Он потерял концентрацию. Его пальцы разжались.
Мир перевернулся.
Падение было беззвучным. Весь рёв города, вой сирен и ветра — всё исчезло, утонув в оглушительном шуме крови в его ушах. Он падал спиной вниз, глядя вверх, на удаляющуюся стену мегабашни, на грязное, подсвеченное неоном брюхо неба. Он видел своё выбитое окно — маленькую чёрную рану на теле гиганта.
Время растянулось, как расплавленная пластмасса. Мысли проносились с нечеловеческой скоростью. Конец. Вот так всё и закончится. Не от пули корпората, не в уличной драке. А просто — мокрой кляксой на асфальте. Глупо. Бесславно.
Но вирус не хотел умирать.
Фабрика в его крови, работавшая до этого на холостых оборотах, взревела, включившись на полную мощность. Его спина взорвалась агонией, в тысячу раз худшей, чем всё, что он испытывал до сих-пор. Он почувствовал, как его лопатки трещат и смещаются, как из позвоночника вырываются новые костяные отростки. Плоть рвалась, и из его спины и плеч хлынула биомасса.
Это не были крылья. Это было нечто куда более уродливое и функциональное. Десятки чёрно-красных сухожилий и мембран из натянутой плоти развернулись, как рваный, кошмарный парашют, мгновенно увеличив его площадь и замедлив падение. Другие, более плотные и длинные жгуты, увенчанные костяными крюками, выстрелили во все стороны, словно щупальца.
Один из них нашёл цель.
С резким скрежетом коготь впился в металлическую обшивку рекламного щита этажами ниже. Жгут натянулся, как струна. Резкий, выворачивающий суставы рывок развернул Джакса в воздухе. Он врезался в стену здания с силой тарана. Удар выбил из него воздух и остатки человеческого крика. Его голова мотнулась, и кибернетический глаз погас, не выдержав перегрузки.
Он проскользил ещё несколько этажей, сдирая обшивку здания, пока второй жгут не зацепился за балконные перила. Падение наконец прекратилось. Он безвольно повис на высоте примерно пятого этажа, раскачиваясь на двух уродливых отростках, растущих из его спины. Контейнер он всё ещё каким-то чудом прижимал к себе.
Боль вернулась, затопив его сознание. Он чувствовал сломанные рёбра, вывихнутое запястье и миллион мелких порезов. Биомасса, выполнив свою задачу, начала втягиваться обратно. С влажным хлюпаньем и скрежетом костей она уходила под кожу, оставляя за собой рваные раны и невыносимую боль.
Он не мог больше держаться. Он отпустил хватку сухожилий.
Остаток пути он пролетел в беспамятстве, рухнув в гору мусорных мешков в тёмном, вонючем переулке. Удар был сильным, но не смертельным.
Он лежал в куче отбросов, под холодным дождём, сломанный, истекающий кровью и чем-то похуже. Мир медленно возвращался — калейдоскоп боли, запаха гнили и звука капель, барабанящих по крышке мусорного бака.
Фабрика внутри него требовала плату за чудесное спасение. Голод. Он вернулся, усиленный в сотни раз. Вирус потратил колоссальное количество энергии, и теперь ему нужно было топливо. Срочно. Ему нужна была биомасса, и мысль об этом больше не вызывала ужаса. Она была единственным, что имело значение.
Джакс с трудом поднял голову. В конце переулка, под светом одинокого фонаря, он увидел силуэт. Бездомный, копающийся в баке в поисках еды.
И Джакс понял, что он тоже ищет еду.
Обновлено: 22.01.2026