Тишина, оставленная Ти-Баг, была хуже любого крика. Она была вакуумом, в котором эхо его собственной агонии разрасталось до оглушительных размеров. Джакс лежал на полу, свернувшись в клубок, как больное животное, и слушал. Слушал не ушами. Слушал кровью, костями, каждой клеткой своего бунтующего тела.
Хор, который он слышал раньше, теперь обретал структуру. Это было не просто пение, а гул работающей фабрики. Миллиарды микроскопических машин разбирали его на запчасти и собирали заново по чужому, кошмарному чертежу. Он чувствовал, как его ДНК расплетается, словно старый канат, а на её место вплетаются новые, инородные нити. Он чувствовал, как его митохондрии — крошечные электростанции его клеток — перегружаются, раскаляются и взрываются, уступая место чему-то более эффективному, более хищному.
А потом пришёл голод.
Это не был привычный голод пустого желудка. Тот был лишь тенью, бледным воспоминанием. Этот голод был бездонной пропастью, разверзшейся в самом центре его существа. Вирус, эта неустанная фабрика, пожирал его запасы с невероятной скоростью. Жир, гликоген, мышечная ткань — всё шло в топку великой перестройки. Он чувствовал, как его тело пожирает само себя, и этого было отчаянно мало.
В его голове, вытесняя его собственные мысли, всплыло одно-единственное слово, написанное на языке, которого он не знал, но смысл которого был кристально ясен: БИОМАССА.
Ему нужна была плоть. Живая, органическая материя. Топливо.
Мысль была настолько чудовищной, что он заскулил, вцепившись пальцами в собственный живот, словно пытаясь удержать монстра внутри. Он посмотрел на остатки нудлсов в миске. Его вырвало. Чёрной, вязкой желчью, которая зашипела, попав на линолеум. Его новое тело отвергало мёртвую, синтетическую пищу. Ему нужно было свежее.
Резкий, настойчивый стук в дверь заставил его подскочить.
— Джакс! Я знаю, ты там! Открывай! — голос лендлорда, жирный и самодовольный, просочился сквозь тонкую дверь. — Платёж просрочен на три дня! Я выселяю тебя к чёртовой матери!
Джакс замер, прижавшись к стене. Он попытался крикнуть, сказать, чтобы тот уходил, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип.
— Молчишь? Ну ладно! Я вызываю охрану мегабашни, они тебе быстро дверь откроют! А счёт за вскрытие я повешу на тебя!
Снаружи послышался писк. Лендлорд использовал свой мастер-ключ. Замок щёлкнул. Дверь начала открываться.
Паника и первобытный инстинкт самосохранения ударили по Джаксу, как разряд дефибриллятора. Он не мог позволить ему войти. Не мог позволить ему увидеть это.
Он вскочил на ноги и бросился к двери, чтобы удержать её. Он выставил вперёд правую руку, чтобы упереться в металл.
И в этот момент вирус ответил на его страх, на его отчаянное желание защитить своё логово.
Боль была такой, будто его предплечье взорвалось изнутри. С мокрым треском, с хрустом ломающихся и тут же срастающихся костей, его плоть потекла, как горячий воск. Кожа лопнула, и из раны вырвались десятки чёрно-красных мышечных волокон, похожих на клубок змей. Они сплетались, твердели, вытягивались с неестественной скоростью. Его пальцы слились в единое целое, кости фаланг вытянулись и заострились, покрываясь слоем чёрного, похожего на хитин вещества.
Всё это заняло не больше секунды. Секунду чистого, незамутнённого кошмара.
Когда лендлорд, толстый мужчина в засаленном костюме, продавил дверь и шагнул внутрь, он увидел перед собой не жалкого должника. Он увидел фигуру, окутанную тенью, из руки которой росло нечто. Это не было гладким и элегантным лезвием, какие показывают в браиндансах. Это было грубое, уродливое орудие. Неуклюжий резец. Зазубренная, асимметричная полоса почерневшей кости и отвердевших сухожилий, около метра в длину, с которой капала чёрная слизь.
Лендлорд замер, его лицо исказилось от ужаса. Он открыл рот, чтобы закричать.
Джакс не хотел этого. Часть его разума, та, что ещё оставалась человеческой, вопила в ужасе. Но рука, не его рука, жила своей жизнью. Она дёрнулась вперёд, ведомая инстинктом хищника, устраняющего угрозу.
Лезвие вошло в мягкий живот лендлорда с отвратительным влажным звуком. Не резануло — проткнуло. Джакс почувствовал, как вибрация от удара прошла по всей его руке, до самого плеча.
Мужчина захрипел, его глаза остекленели. Он рухнул на пол, увлекая за собой Джакса.
Несколько секунд Джакс просто лежал на нём, не в силах осознать произошедшее. Он смотрел на своё чудовищное предплечье, торчащее из тела другого человека. Затем он почувствовал это.
Через лезвие, через точку контакта, в него хлынул поток... информации. Он почувствовал слабый привкус дешёвого пива, которое лендлорд пил час назад. Увидел размытый образ его жены, кричащей на него этим утром. Ощутил его липкий страх и внезапное, оглушающее ничто — смерть. Это был лишь крошечный, искажённый осколок чужой жизни, но он едва не свёл Джакса с ума.
Он с криком выдернул руку. Биомасса, послушная его отвращению, втянулась обратно, с тем же тошнотворным хрустом и чавканьем. Кожа на его предплечье затянулась, оставив после себя лишь сеть чёрных шрамов и ощущение омерзительной пустоты.
Он отполз от тела, тяжело дыша. Он убил человека. Не на войне, не на задании. Он просто... зарезал его, как скот.
Кровь на полу. Труп у порога. Скоро кто-то вызовет копов. Или охрану.
Бежать.
Он вскочил, метаясь по комнате, как зверь в клетке. Его взгляд упал на контейнер. Источник всего этого. Он не мог его оставить. Это была единственная зацепка.
Схватив кейс, он бросился не к двери, а к окну. Армированное стекло, рассчитанное на то, чтобы выдержать случайный выстрел или удар, было для него преградой. Но не для вируса.
Он ударил по стеклу кулаком. На этот раз трансформация была меньше, почти незаметной — лишь мгновенное уплотнение костей и кожи. Стекло с треском лопнуло, осыпавшись на залитый дождём карниз тридцатью этажами над землёй.
Не раздумывая, Джакс вылез наружу, в объятия ветра и дождя. Он оставил позади свою квартиру, свою прошлую жизнь и свой первый, неуклюжий труп. Впереди была только ночь, холодный бетон и голод. Неутолимый, всепоглощающий голод.
Обновлено: 22.01.2026