Глава 87 — Глава 87

Сонпхиль и Син Арым, войдя в дом, сразу прошли на кухню готовить. Мать хотела помочь, но Син Арым решительно воспротивилась и буквально усадила её перед телевизором. — Полюбуйся хоть на дочку. — Да я уже насмотрелась… — Смотри ещё. Разве такое может надоесть? Услышав слова дочери, мать, хоть и посматривала с тревогой в сторону кухни, всё же устремила взгляд на экран. — Арым, где та кастрюля? Такая, жёлтая, из жести. — А, она же вроде здесь была? — Я её вот сюда переставила… — Мам, я же сказала, сиди! Я сама справлюсь! Во времена работы в Success Entertainment Сонпхиль примерно раз в два месяца навещал Син Арым и её мать. Самой Арым это было необходимо – своего рода забота о её психике, – поэтому он продолжал эти визиты несколько лет. — Эй, вода же кипит! Убавь огонь! — Ничего, пусть ещё погреется. — Да выкипает же! — Да господи. Перестаньте суетиться. — Какая суета?! Уже через край льётся! Когда Сонпхиль ушёл из Success Entertainment, эти визиты прекратились почти на год. На вопросы матери, почему Сонпхиль перестал заходить, Син Арым отвечала, что он очень занят. На самом деле она сама сказала ему больше не приходить, но признаться матери, что он уволился из Success Entertainment, у неё не хватило духу. Когда Сонпхиль уговаривал её отпустить дочь в Success Entertainment, он, видя сомнения матери, даже встал перед ней на колени. Именно тогда, разглядев в нём порядочного человека, она и доверила ему свою дочь. С тех пор мать доверяла Сонпхилю больше всех, и он старался это доверие оправдать. — Готово–о–о. Маленький обеденный столик был уставлен разноцветными закусками. Большую часть приготовил Сонпхиль – сказывался почти десятилетний опыт самостоятельной жизни. — Приятного аппетита, господин руководитель. Спасибо вам за всё. Мать обращалась с Сонпхилем, который наконец–то их навестил, как с самым дорогим гостем. Он не раз помогал им в трудные времена, да и сама дочь, попав в Success Entertainment, стала гораздо жизнерадостнее. — Господин руководитель, попробуйте и это. Моя работа. — Ты имеешь в виду, выложила на тарелку? Хм, а вкусно. Наверное, потому что я готовил. — Мелочный. Придирчивый. Душонка мелкая. — От тебя слышу. — Как в детском саду, честное слово. — Арым, доченька… — Мам, всё в порядке. Господин руководитель любит такие шутки. — Но всё же… — Ничего–ничего, мне даже нравится общаться с молодёжью. Словно сам помолодел. — Видишь? Даже на эту нелепую шутку Сонпхиля мать лишь счастливо рассмеялась. После обеда мать почистила им фрукты. Принимая угощение, Сонпхиль достал из сумки документы – бумаги о расторжении контракта с For You. — Матушка, я пришёл сегодня не просто так. Позвольте мне всё объяснить. Син Арым покинула «Проект For You». И одновременно ушла из Success Entertainment. — Ч–что же теперь будет с Арым?… — Она переходит в компанию, где я сейчас работаю. Вот контракт. Простите, что сообщаю об этом так поздно. Лицо матери, побледневшее при словах об уходе из Success Entertainment, вновь обрело краски, когда Сонпхиль закончил объяснять. Закончив, он, словно провинившийся, замер в ожидании её ответа. «Она, должно быть, очень встревожена. Её дочь показали по телевизору. Она рассказала об этом всем, кому только могла. Просила всех посмотреть хотя бы раз, проголосовать за неё, чтобы она смогла дебютировать. В её безрадостную жизнь наконец-то вернулся смех. И вот теперь Син Арым, без всякого предупреждения, покинула For You – источник этой радости». «Конечно, она растеряна, – подумал он. — Она ушла даже из Success Entertainment – места, где её дебют был практически гарантирован. Дочь покинула компанию, к которой так привязалась, – для матери это, должно быть, тяжёлый удар. Сообщить обе новости разом – слишком сильный шок». — Прошу вас, доверьте мне вашу дочь ещё раз. — Как и четыре года назад, Сонпхиль опустился на колени. — Значит, она пойдёт за вами, господин руководитель? — Да. Дебют состоится через несколько месяцев. Это уже решено. — Что ж… тогда я не против. Мать без колебаний взяла ручку, но Сонпхиль её остановил. — С расторжением контракта For You всё в порядке, я лично изучил каждый пункт. Но, пожалуйста, внимательно прочтите договор стажёра с Garo Entertainment. Я приложил сзади типовой контракт для сравнения. Изучите всё досконально… — Я вам верю, господин руководитель. Сонпхиль не смог остановить её руку, коряво выводившую подпись. Так просто старый контракт был аннулирован и подписан новый. Сонпхиль бережно принял документы, вложил их в папку и убрал в сумку. — Спасибо за доверие. Я сделаю всё, чтобы ваша дочь добилась успеха. — Да, я всегда вам так благодарна, господин руководитель. — Простите, что в последнее время редко заходил. — Нет–нет. Вы же были заняты, я всё понимаю. Мне даже неловко, что вы тратите на нас время… — Что вы. Вы ведь доверили мне самое дорогое – свою дочь. — Так, прекратите оба! Что за смотрины устроили? Син Арым сунула сумку Сонпхилю в руки. — Пошли скорее! — Дочка, ты уже уходишь? — Ага. Мне же дебютировать скоро, тренироваться надо. Мам, пока! — Нет, Арым. Останься сегодня дома. Давно ведь не была. А завтра поедешь в компанию. — Хм–м, а это не будет в ущерб компании? — Вовсе нет, матушка. Арым настолько талантлива, что день–два без тренировок ей не повредят. Услышав похвалу, мать, хоть и смутилась, но вся просияла. — О, правда? Тогда дайте мне два выходных в неделю. — Нет. — Лицемер. Двуличный. Ходячее противоречие. — Доченька, Арым!… Сонпхиль с добродушной улыбкой поднялся. — Что ж, мне пора. — Ох, побыли бы ещё. — Нет–нет, не стоит. — Мам, я провожу господина руководителя. У нас тут райончик тот ещё. Они вышли на улицу. Машина Сонпхиля была припаркована всего в одном переулке от дома, так что идти вместе им пришлось от силы пару десятков секунд. — Время летит, да? Когда мы с вами только познакомились, господин руководитель, моей маме было почти столько же, сколько вам сейчас. — Мне тридцать один. А твоей маме тогда было тридцать пять. Не надо было спать на уроках математики. — Вау. Значит, через четыре года вы будете как моя мама тогда. Годы летят, как вода. — Говоришь, как старушка. — Только у моей мамы в том возрасте уже была десятилетняя дочь, а у вас что, господин руководитель? — …И что ты предлагаешь? — Убеждённый холостяк? — Был бы подходящий человек – я бы и сам не прочь. — А… вот как? Не успели они сказать что–то ещё, как оказались у машины Сонпхиля. — Счастливо. И без аварий. — Да. И ты давай, домой. И тоже без приключений. — Господин руководитель. — Что. — А что, если я не понравлюсь остальным участницам? — Не «что, если», а «что делать». С твоим–то характером они тебя уже наверняка невзлюбили… — Расторгайте контракт! Рвите его! — Что, прямо рвать? — Опять на шутку отвечаете с серьёзным лицом. Прямо как не взрослый. — Ладно. Я и правда поехал. — Да, поезжайте. Сонпхиль сел в машину, и тут же зазвонил телефон. Он выглянул в окно – на тротуаре стояла Син Арым, прижав мобильный к уху. — Это ещё что за фокусы? — Господин руководитель. — Что. — Люблю вас! — И я тебя. — Хе–хе. Поезжайте. — Это тебе домой пора. Давай иди. Сонпхиль смотрел в боковое зеркало, как удаляется фигурка Син Арым. Она не исчезала из вида, пока он не свернул за угол, – всё это время девушка стояла, низко склонившись в поклоне. Как только силуэт Арым скрылся, в его памяти всплыл образ её матери. Это было несколько лет назад, когда он, получив её разрешение, выходил из их дома. Мать взяла его за руку и сказала: «Я растила её как сокровище с самого детства. Без отца… чтобы другие дети её не обижали. Чтобы дух её не сломился, я потакала многим её капризам. Бедность… я даже слова такого не произносила. Что бы она ни попросила, я, выбиваясь из сил, покупала. Это всё из-за моего эгоизма… Даже когда она пошла в начальную школу, стоило мне уйти из дома, как она начинала рыдать в голос». Её пальцы всё крепче сжимали руку Сонпхиля. Горечь от расставания с дочерью смешивалась с отчаянием, и хватка то слабела, то вновь усиливалась. «Поэтому… она выросла такой невоспитанной…» «Ничего, матушка, – успокаивал он её тогда. — Я долго за ней наблюдал, у неё огромный потенциал. Она далеко пойдёт. Это не избалованность, а смелость. У неё доброе сердце. Вы прекрасно её воспитали». «Спасибо вам…» Что творилось в душе у матери, которая, плача, держала за руку едва знакомого мужчину? Сонпхиль не мог даже вообразить её страх – страх отпускать обожаемую дочь в совершенно неведомый мир. Если бы Син Арым, уже попавшая под его влияние, не настояла на своём, мать бы точно её не отпустила. «Пожалуйста, позаботьтесь о моей девочке, господин руководитель». После этих слов мать отпустила его руку. С того дня Сонпхиль старался относиться к Син Арым как к собственной дочери. Он, которому самому было чуть за двадцать. Он даже читал книги по педагогике, так сильно старался. Ругал, чтобы не сбилась с пути. Подбадривал, чтобы у неё всё получалось. Остальные стажёры не видели в этом предвзятости, ведь к Син Арым он был даже строже, чем к другим. Но она не обижалась, потому что знала истинные чувства, что таились в его внутреннем мире. А когда Сонпхиль собрался уходить из Success Entertainment, он позвал Син Арым для отдельного разговора. — Арым. Я ухожу из компании. Если я устроюсь в другое место… ты уйдёшь отсюда со мной? Неустойку я оплачу. На этот вопрос Син Арым лишь звонко рассмеялась. — Вы лучше о себе позаботьтесь, господин руководитель. В тот момент к горлу Сонпхиля подкатил ком. Но не от трогательности момента, а от горечи. Он был уверен, что она без раздумий последует за ним. Конечно, он и сам понимал, что для неё лучше остаться в Success Entertainment. Там её ждал несомненный успех. — Не обо мне, а о себе беспокойтесь. Тогда от этих слов ему хотелось разрыдаться и убежать. Но сейчас он понимал, что на самом деле она имела в виду другое: «Теперь отпустите меня и живите своей жизнью. Хватит обо мне заботиться, не нужно больше приходить ко мне домой, не чувствуйте себя обязанным. С этого момента я попробую справиться сама. Я смогу выжить и в одиночку». Но Син Арым, решившая всё делать самостоятельно, через год снова пришла к Сонпхилю. Возможно, им никогда не суждено расстаться. Такое у Сонпхиля было предчувствие. * * * — Ещё одна участница? Чон Джиым усмехнулся. Новость о присоединении Син Арым, казалось, повергла его в полное замешательство – он просто уставился в пустоту. — Значит, придётся всё перезаписывать? — Придётся. Нужно перераспределить партии. Справишься один? — А… если их пятеро, возможно, придётся менять сонг–форм. А мы ведь уже закончили сведение… Песне оставался только мастеринг. — Денег жалко. Могла бы и пораньше присоединиться. — О деньгах не тебе беспокоиться. Но спасибо, что переживаешь за нашу компанию. Ты лучше сосредоточься на том, чтобы написать хорошую песню. Чон Джиым рассеянно водил мышкой, глядя на экран программы для композиторов. Новость была слишком неожиданной, и мысли путались. — Мы собираемся провести совещание по поводу распределения партий. Но я пришёл к тебе, потому что ты композитор, и у тебя наверняка есть свежий взгляд. — А, но у меня в голове уже намертво засела версия для четверых. Хм–м, как же это теперь делить… Для начала Чон Джиым решил встретиться с Син Арым. Ему нужно было понять её тембр и стиль. — Здравствуйте. — Привет. Рад знакомству. Я Чон Джиым. — Я знаю. Вы же учитель Рики по композиции? Рика много о вас рассказывала. — О? И что же она говорила? — Что вы очень высокий. — …И это всё? — Есть и ещё кое–что, но это секрет. Син Арым прижала указательный палец к губам. От этого кокетливого жеста сердце Чон Джиыма чуть не выпрыгнуло из груди. «Вот что значит быть айдолом». Что же всё–таки Рика могла о нём рассказать? Чон Джиыму было ужасно любопытно, но Син Арым так и не призналась. Вдруг что–то плохое? С этим неприятным осадком он и начал прослушивание. — Эта песня построена на тех же аккордах, что и «Ani-no». Знаешь об этом? — Да. В прошлом агентстве у меня было такое задание. — Споёшь? Син Арым запела в микрофон. Чон Джиым был в восторге. На этом прослушивание, по сути, закончилось. В студию снова вошёл Сонпхиль. — У неё невероятно чистая постановка голоса. Словно стекло. — Вот именно. — Да. Это голос, идеально подходящий для айдола. Айдолу нужен голос, способный безупречно передать замысел любого композитора, автора текста или режиссёра. Если песня не пишется специально под конкретного исполнителя, то музыку не подгоняют под индивидуальность участника – наоборот, участник должен подстроиться под музыку. Поэтому так важна чистая, ясная постановка голоса без какой–либо «манеры», которую часто называют «кусэ». Такой голос – как универсальный инструмент, который подойдёт для любой задачи. — С другой стороны, это означает отсутствие яркой индивидуальности. Но зато она споёт любую партию как минимум выше среднего. Встреча с Син Арым разожгла в Чон Джиыме творческий огонь, и он с головой ушёл в работу над распределением партий. Это не заняло много времени. — Скажу только вам, господин директор, но, по правде говоря, во время записи «Ani-no» было много моментов, которые меня не устраивали. — Хочешь сказать, наши девочки плохо справились?! — Немного?… — Какая наглость. Впрочем, композитору такой и следует быть. — Но теперь, с появлением Арым, мы можем закрыть все эти пробелы. Честно говоря, если бы моя воля, я бы отдал все партии только Рике и Сольхе. — …Ты сейчас перегнул палку. Если так рассуждать, тебе надо писать баллады, а не песни для айдолов. — Нет, я просто к слову сказал. В общем… вот что у меня получилось. Сонпхиль взял лист с текстом. Песня «Ani-no» уже настолько въелась ему в память, что, просто пробегая глазами по строчкам, он слышал голоса участниц. «Хорошо разделил». У группы из четырёх человек есть и другой недостаток – на каждого участника ложится слишком большая нагрузка. Это, с одной стороны, даёт шанс проявить свои таланты и индивидуальность, но на живых выступлениях может стать проблемой. «Танцевать и петь одновременно – тяжело. А если у тебя много партий, да ещё и сложных, это становится настоящей головной болью». В глубине души он сомневался, что только что дебютировавшие девушки смогут идеально исполнить «Ani-no» вчетвером. Но с приходом Син Арым эта проблема была решена. Теперь можно было даже подумать о том, чтобы немного усложнить вокальные партии. — …Джиым. Голос Сонпхиля, изучавшего текст, прозвучал удивлённо, с нотками зарождающейся тревоги. — А у Хаян партий не маловато? Меньше, чем у остальных… Да, точно меньше. Ты ошибся в расчётах? — Ну, на данный момент вокал Хаян – самый слабый. Я немного урезал её партии ради цельности песни. Думаю, так будет лучше. — Что? Рука Сонпхиля, державшая лист с текстом, мелко задрожала. Это была оценка композитора. Человека, написавшего песню. И он только что сказал, что Чан Хаян не дотягивает. — У Хаян к тому же довольно низкий голос, он не совсем вписывается в эту песню. И потом, у неё ведь есть рэп–партия. Я думаю, этого будет достаточно, чтобы подчеркнуть её индивидуальность. — Но рэпа там не так уж и много… Если так урезать, то Хаян… — Ха–ха, да, вы правы. Хотите, переделаю? Чон Джиым виновато почесал затылок. Он распределил партии не со зла. Как композитор, он искал способ сохранить настроение песни, при этом дав каждому участнику достаточно времени – и выбрал то, что счёл лучшим решением. — Это лучшее, что можно сделать? — Если вам не нравится, я могу изменить… — Другие тоже так подумают? — Что? — Другие… тоже будут думать, как ты… да? В голове Сонпхиля всплыло словечко из индустрии – «задвинуть». Так говорят, когда менее талантливого участника группы ставят в дальний угол в хореографии или дают ему минимум партий. Пока никто, кроме Чон Джиыма, не предлагал урезать партии Чан Хаян. Проблема была в том, кто это сказал. Человек с самым тонким музыкальным чутьём… — Ты… ты ведь и правда считаешь, что партии Хаян… лучше урезать?… Чон Джиым отвёл взгляд. — Да.