Глава 67 — Глава 67

— Здравствуйте, господин директор. Переступив порог, Чон Джиым принялся с любопытством озираться. Здание Garo Entertainment оказалось куда внушительнее, чем он себе представлял, – совсем не походило на офис какой–нибудь захудалой конторы. — Это господин директор Хан Гуин, – представил Сонпхиль. — Господин директор, а это композитор Чон Джиым. — Приятно познакомиться. — Взаимно. Хан Гуин и Чон Джиым обменялись рукопожатием. «Вот это рост», – мелькнуло у Хан Гуина. Со своими ста восьмьюдесятью четырьмя сантиметрами он редко смотрел на кого–то снизу вверх. Конечно, ему встречались люди и повыше, но чтобы настолько – никогда. Он и не думал, что рост под два метра бывает в реальной жизни. — А! Братец–композитор! Завидев Чон Джиыма, Рика подскочила к нему с этим странным прозвищем. Она резво подбежала и встала прямо перед ним, но тут же смутилась. Когда они виделись в закусочной, он всё время сидел, так что она не придала значения его росту. А теперь, вживую, он оказался неправдоподобно огромным. — Великан!… Не успела Рика договорить грубость, как Сонпхиль шлёпнул её по затылку. — Ай! — Выбери что–то одно: или «братец», или «композитор». — О, ой. Точно. Как вам больше нравится: «братец» или «господин композитор»? Чон Джиым задумался. В глубине души ему хотелось выбрать «братца», но он счёл, что это слишком выдаст его истинные желания… — Зовите меня композитором. — Есть! Господин директор Пак, так он теперь будет музыкальным продюсером Garo Entertainment? — Сегодня он принёс нам свои треки. — Надеюсь, они классные! Коротко перебросившись парой фраз с Чон Джиымом, Рика вместе с дожидавшейся её Чо Арой направилась в репетиционный зал. По пути Чо Ара не переставая хихикала. — Ара–тян, ты чего? — Посмотри туда. Она указала на Сонпхиля и Чон Джиыма, которые стояли друг напротив друга и о чём–то разговаривали. — А что не так с директором Паком и композитором? — У них такая романтичная разница в росте. Разница между ними была сантиметров пятнадцать. До Рики дошёл смысл слов подруги, и она громко расхохоталась. — Какие у вас энергичные стажёры, – заметил Джиым. — Слишком энергичные. Иногда я от них устаю, – вздохнул Сонпхиль. Втроём они вошли в кабинет президента. Увидев Чон Джиыма, Хон Гюхон одарила его невиданно лучезарной улыбкой. Сонпхиль просил её отнестись к нему «по-человечески», так что она хотела показать себя с лучшей стороны, а не ограничиваться дежурной деловой любезностью. — Хон Гюхон, президент Garo Entertainment. — А, здравствуйте. Чон Джиым. Джиым не ожидал, что президент Garo Entertainment окажется женщиной – обычно во главе агентств стояли мужчины. Четверо уселись за стол. Чон Джиым с сосредоточенным видом извлёк из сумки ноутбук – старенький, потрёпанный. — Тогда я включу по порядку. С неуверенным видом он подключил ноутбук к Bluetooth–колонке. Заиграл первый трек, и в кабинете повисла тишина – в записи не было демо–вокала. Безденежье не оставляло Чон Джиыму выбора. Будь у него знакомый начинающий певец, можно было бы попросить об услуге за ужин, но Джиым был нелюдим. Он не из тех, кто заговаривает первым, поэтому, переехав в Сеул, так и не завёл друзей. Так что он принёс только сами треки, и ничего больше. — Н–ну как? — робко спросил Чон Джиым, когда трек закончился. Хон Гюхон неопределённо улыбнулась и перевела взгляд на Сонпхиля. Но и тому, по правде говоря, было нечего сказать. «Мелодическая линия есть, но по ней одной не поймёшь, как всё зазвучит с вокалом», – размышлял Сонпхиль. Оценить трек в отрыве от голоса невероятно сложно. Не зря же в индустрии шутят, что если отправить инструментал даже самого громкого хита на прослушивание в консерваторию, его тут же забракуют. Песня немыслима без вокала, а потому и судить о ней без него трудно. Если только это не что–то совершенно гениальное, что цепляет с первых нот. — Неплохо, – нарушила молчание Хон Гюхон. — Это единственный трек, что вы принесли? — Нет, есть ещё несколько. Чон Джиым включил следующий, потом ещё один. Все они были без демо–вокала. Хоть бы мелодию напел, но нет – только голые инструменталы. — А у вас нет набросков текста или вокальной партии? Можете просто напеть мелодию, – предложил Сонпхиль. — Д–да… я только музыку… Таков был стиль Чон Джиыма. Он писал музыку, совершенно не думая о вокале. Но стоило наложить на его трек голос, как тут же проявлялся его истинный дар: он интуитивно понимал, как улучшить песню, и погружался в аранжировку. Для чистого композитора это можно было бы счесть недостатком. Он был талантлив в написании музыки, но его главная сила заключалась в аранжировке. — Серьёзно? Вы пишете трек и совсем не думаете о вокале? — не выдержала даже Хон Гюхон, до этого хранившая молчание. В её голосе слышалось разочарование. Чон Джиым лишь безвольно кивнул. — А… Сложно было дать однозначную оценку. Конечно, можно было бы отметить технику или свежесть звучания, но какой в этом толк? — В таком виде нам трудно что–либо сказать, – подытожила Хон Гюхон. — П–понимаю. Мне вернуться, когда запишу демо? — Да, так нам будет проще принять решение. А, и треки правда хорошие. В них что–то есть. Мы проведём совещание и свяжемся с вами позже. — Спасибо… Чон Джиым понуро опустил плечи и лишь щёлкнул мышкой. — Это всё? — …Да. Больше ничего нет. Спасибо, что уделили время. Он захлопнул крышку ноутбука. В этот момент дверь кабинета отворилась, и на пороге появилась Сон Хебин. — Простите, простите, встреча затянулась. А? Что, уже всё? При виде Сон Хебин глаза у Чон Джиыма стали круглыми, как блюдца. — С–со–со–со… — Да, это я, Сон Хебин! — весело подтвердила она. — Что вы здесь… — Я тут работаю. Сфотографируемся? Не успел он опомниться, как они уже делали совместное фото. — Ну, как всё прошло? — спросила Хон Гюхон. — Я там немного пококетничала, и он вроде согласился. — Пококетничала? — Ладно, на самом деле я его шантажировала. Сказала: «Мы столько лет знакомы, а ты не можешь написать для меня хотя бы одну песню?» Сон Хебин сегодня встречалась со знаменитым композитором Эликом. Когда–то он уже писал для неё, и с тех пор они поддерживали дружеские отношения. Услышав это, Чон Джиым изумлённо переспросил: — Вы про Элика? — Вы его знаете? Ах да, вас ведь зовут Чон Джиым, верно? — Да, верно. Конечно, я знаю Элика. Я много слушал его треков. Говоря это, Чон Джиым заметно сник. Одна мысль о том, что его работы будут сравнивать с творениями Элика, лишала его всякой уверенности. — Кстати, господин Чон Джиым. — Да, госпожа президент. — Скажите, есть ли треки, в создании которых вы участвовали? Где ваше имя указано в авторах? Сонпхиль не сказал Хон Гюхон, что Джиым работал композитором–призраком. Он хотел, чтобы его музыку слушали без всяких предубеждений. — Нет. — Хм–м… — протянула Хон Гюхон. Опыт работы мог бы стать хоть каким–то критерием для оценки, но не было и его. — Значит, опыта у вас нет… — В титрах моего имени нет, но я участвовал в создании многих треков. — Что? Как это – без указания имени? — Неужели… вы композитор–призрак? — с отвращением воскликнула Сон Хебин. — Чёрт, да неужели в наши дни ещё остались ублюдки, которые таким промышляют? — Да. До недавнего времени. Но как только я познакомился с господином директором Паком, сразу же ушёл. — И правильно сделали. От работы на таких людей никакой пользы. В каких же треках вы участвовали? — Я… И Чон Джиым начал перечислять треки. Не один и не два – десятки. Когда он закончил, в кабинете повисла тишина. Никто ничего не сказал, но по лицам было видно: ему не верят. В его списке прозвучали названия общеизвестных хитов, да и остальные песни были у всех на слуху. — Э–это правда?… — То, что говорит господин Джиым, – правда, – вмешался Сонпхиль, не дав композитору оправдываться. — Да кто ж не верит? Верим, верим, – поспешно заверила Сон Хебин. Но так ли это было на самом деле? Любой бы решил, что Чон Джиым просто хвастается. Ему было обидно до слёз, но что поделать? Сам виноват, что раньше не ушёл от Квон Сунёна. Позволил бездарно растратить свой талант. Если бы только он мог доказать им свою правоту здесь и сейчас, но способа не было… — Господин Джиым, вы могли бы продемонстрировать своё мастерство? — неожиданно спросил Сонпхиль, обращаясь к композитору, который уже мысленно проклинал впустую потраченные годы. — Мастерство? Но как здесь… — Вы можете воссоздать «Я и я»? Вы ведь сказали, что участвовали в её создании. «Я и я» была хитом, занимавшим первые строчки чартов. В прошлой жизни Чон Джиым больше всего сокрушался именно о том, что не получил ни гроша авторских отчислений за эту песню. А ведь именно он, по сути, создал её основу. Хон Гюхон опешила и попыталась его остановить: — Эй, директор Пак, ты с ума сошёл? Как он это сделает прямо здесь? Не ставь господина Джиыма в неловкое положение… — Я сделаю, – твёрдо произнёс Джиым. Чон Джиым открыл свой потрёпанный ноутбук и запустил программу для создания музыки. Все опешили. Присутствующие прекрасно знали, сколько времени уходит на создание одного трека, даже если это просто копия. Воссоздать песню по памяти – задача не из лёгких; даже оригинальный автор вряд ли вспомнит все детали… — Охренеть! За какие–то пару минут Чон Джиым в точности воссоздал вступление «Я и я». Даже с идеальным слухом это было практически невозможно. Современные треки состоят из множества звуковых дорожек, и, если агентство официально не выпускает инструментальную версию, разобрать все компоненты на слух нереально. Но Чон Джиым это сделал. Хон Гюхон и Сон Хебин, разинув рты, уставились на экран ноутбука. — Э–это же… один в один как в оригинале. «Он что, Моцарт?» Чувствуя на себе их ошеломлённые взгляды, Чон Джиым уверенно расправил плечи. Теперь никто не сомневался в его словах. Однако принять его треки на вооружение – это был уже совсем другой вопрос. После недолгого обсуждения встреча подошла к концу. — Мы всё обсудим и свяжемся с вами. — Благодарю. Сонпхиль проводил его до самого выхода. Ему удалось спасти гордость Чон Джиыма, но шансов, что его треки примут, почти не было. Во–первых, на горизонте маячила песня от знаменитого Элика. Во–вторых, даже Сон Хебин, послушав работы Джиыма, осталась не в восторге. — А мне понравились ваши треки, господин Джиым. — А, да. Спасибо. — Я не для красного словца. Вы виртуозно работаете со звуком. Очень свежо. Современная музыка – это, по большому счёту, соревнование в том, кто сможет удивить слушателя новым, невиданным звучанием. И в этом смысле мастерство Чон Джиыма было определённо незаурядным. — П–правда? Я на звук денег не жалею. Как только выходит что–то новое, сразу покупаю. Сэмплы тоже. «Даже толком не ест, а на музыку не скупится», – подумал Сонпхиль. — Реакция госпожи президента сегодня была не очень, да? У неё всё на лице написано, – заметил Сонпхиль. — Нет, что вы. Это моя вина. Нужно было прийти с демо–записью… Честно говоря, Сонпхиль был более чем доволен услышанным. Вернувшись в прошлое, он привык к звучанию будущего. Нынешние треки казались ему устаревшими. А вот музыка Чон Джиыма, напротив, опережала своё время года на два–три. — Но для демо ведь… нужны хотя бы слова, какое–то настроение. А у меня к этому таланта нет. Может, нанять автора текстов? Хотя это всего лишь для демо… — Зачем так усложнять? Просто напойте мелодию, как вы её себе представляете. На самом деле, чтобы выделиться, композиторы нередко нанимают для записи демо действующих певцов. Это само по себе даёт конкурентное преимущество. Впрочем, бывает, что трек не принимают даже с вокалом известного исполнителя. — Если я сам запишу, это не будет выглядеть слишком… небрежно? «Уверенности в себе – ноль», – вздохнул про себя Сонпхиль. Даже Рика при первой встрече с Чон Джиымом подумала, что он какой–то чересчур забитый. А уж если она так считает, то всё и вправду серьёзно. Да он и сейчас стоит, повесив плечи. — Похоже, этот Квон Сунён вас знатно изводил. Если бы вы могли сосредоточиться только на музыке, написали бы куда больше треков. — …На самом деле, у меня был ещё один, – признался Джиым. — Но атмосфера была неподходящая. Да и он… мог прозвучать так, будто я его на коленке сваял, по сравнению с остальными. — У вас был ещё один? Сонпхиль мгновение подумал и попросил всё–таки дать ему послушать. Они сели на ступеньках у входа в здание, и Джиым протянул ему наушники. — Ха–ха, немного… заумно, да? На самом деле, в этом треке Чон Джиым был уверен меньше всего. Вернее, он не то чтобы не был уверен – просто думал, что другие его не поймут. Но… — Это… — Что? — Это оно. То, что нужно! — Этот трек? — Дайте ваш ноутбук! Это должны услышать все! — Что?! Схватив ноутбук, Сонпхиль рванул обратно в здание. Четыре стажёрки, прилипнув к стеклянной стене, высматривали Чон Джиыма. Заметив влетевшего внутрь Сонпхиля, они отпрянули, словно воришки, пойманные с поличным. — Директор украл ноутбук у композитора! — пискнула Рика. Лишившись ноутбука, Чон Джиым барабанил в запертую дверь здания. — Рика, открой ему! Сонпхиль же, словно на счету была каждая секунда, ворвался в переговорную. — А, директор Пак, проводили? Я тут подумала, может, нам попросить господина Джиыма вести у нас уроки композиции… — К чёрту уроки, послушайте вот это! Трек, который он так и не решился нам включить. Это просто отвал башки! Хон Гюхон не понравилось, что её перебили, но, видя возбуждение Сонпхиля, она поняла: трек, должно быть, и впрямь особенный. — Ладно. Включай. Из колонки полилась музыка. Трек длился три минуты и десять секунд. Всё это время в комнате стояла гробовая тишина. Когда музыка стихла, Сонпхиль взбудораженно спросил: — Ну как? Невероятно, правда? — …Директор Пак. — Да! — И что это? Что это за трек? В нём были только бас, барабаны и редкие синтезаторные вставки. — Как под такое вообще петь? Скри–и–ип… Приоткрытая дверь с жутким стоном качнулась. В щели виднелись стажёрки, прижавшиеся друг к другу и заглядывавшие внутрь. — М–мы… Поразительно, но ни они, ни Пэк Сольха не отступили. Хотя их уже было за что отругать – за одно только подслушивание, – они набрались смелости, чтобы высказать своё мнение. Пэк Сольха, казалось, была в шоке. Она с трудом выговорила: — Мы что… хип–хоп группа?… Их можно было понять. Не только стажёркам, но и Хон Гюхон с Сон Хебин трек не понравился. Сонпхиль тяжело вздохнул от безысходности. — Неужели вы не видите? Не понимаете, какая ценность у этого трека? — Ты это серьёзно? — возмутилась Хон Гюхон. — Если это демо, я ещё могу понять. Но если это готовый трек, то я не понимаю ровным счётом ничего. Ты что, как и Пэк Сольха, решил, что мы будем делать хип–хоп? — Нет! Это…! В этот момент в кабинет вошёл Чон Джиым, которого провела Рика. Он протиснулся сквозь стену из стажёрок и, тяжело дыша, первым делом бросился к своему ноутбуку. — Господин директор, зачем вы вдруг схватили мой ноутбук?! — Эта песня будет жить вечно! Уверенный выкрик Сонпхиля эхом разнёсся по переговорной. — Что? Разумеется, никто ему не поверил. Лишь Сонпхиль, вернувшийся из будущего, проживший почти десять лишних лет, понимал истинную ценность этого трека.