Глава 66 — Глава 66

Рика непринужденно подсела к Сонпхилю и вскинула руку. — Хозяин, мне один кукпап, пожалуйста! — Какой именно? — Э–э–э… а что такое «ассорти»? — Хозяин, ей не наливайте, – вмешался Сонпхиль. — Эй, да у меня деньги есть! — Не дам, – усмехнулся владелец. — Это я так, барышню подразнить. — Че–е–его?! Хозяин «Ханмаым кукпап» тоже был знаком с Хон Гюхон. Бывало, участницы расформированной группы Suppress, нарушив диету, заглядывали сюда, но он наотрез отказывался продавать им суп. — Рика, ты здесь впервые? — спросил Сонпхиль. — Да. «Молодец, Рика, – подумал он. — Значит, всегда стойко держалась перед ближайшим соблазном». — Господин Джиым, это Исикава Рика. Стажер из Garo Entertainment. Когда Рика только вошла, Сонпхиль растерялся. Забегаловка находилась как раз по пути к дому Чон Джиыма, и Сонпхиль зашел, чтобы заодно занести кое–что в общежитие. Он и представить не мог, что кто–то из участниц выйдет на улицу почти в час ночи. Чон Джиым все еще был для них посторонним, и адрес общежития должен был оставаться в тайне. «Я поступил опрометчиво, – корил себя Сонпхиль, – но вести себя неловко – значит вызвать еще больше подозрений». — Здравствуйте! Я Исикава Рика! — звонко представилась девушка. — Моя мечта – стать айдолом! — Ох, ух ты… Вы самая красивая из всех, кого я встречал в жизни, – выдохнул Чон Джиым. Рика на миг замерла, а потом прыснула смехом. — У–ху–ху. Господин директор Пак, вы слышали? Он сказал, я самая красивая на свете! — Он сказал, что ты самая красивая из всех, кого он встречал, – поправил Сонпхиль. — Какая разница! Это значит, что в его жизни самая красивая – я! В его вселенной я – мисс мира! Согласно солипсизму Беркли, так оно и есть! — Беркли? Что? — А, вы и Беркли не знаете? Я умнее господина директора Пака! «Чему вообще Хан Гуин ее учит?» – мелькнуло в голове у Сонпхиля. Улыбка с самого начала не сходила с лица Чон Джиыма. «Да, Рика и впрямь милая, красивая и энергичная, – подумал Сонпхиль. — Пусть смотрит на нее сколько влезет. Я только за». — Барышня, угощайтесь, – хозяин поставил перед Рикой обезжиренный говяжий бульон в миске размером с пиалу для риса. Рика в замешательстве посмотрела на Сонпхиля. И лишь когда тот кивнул, она восторженно поблагодарила хозяина. — Совсем нежирный! Удивительно! Пока Рика увлеченно изучала бульон, Сонпхиль продолжил разговор с Чон Джиымом. — Уходите оттуда как можно скорее. Чон Джиым, до этого завороженно смотревший на Рику, внезапно вернулся в реальность. — Я не какой–то там «литературный негр». — Господин Джиым, вы можете пахать там годами, но вашего имени в титрах так и не появится. — …Откуда вы это знаете? — Вам хоть платят нормально? — … — Может, кормят хотя бы хорошо? — … — Хоть с кем–нибудь полезным познакомили? — … — Почему вы до сих пор там? Чон Джиым сжал миску с супом, его руки дрожали. Он пытался подавить ярость – ярость не на Сонпхиля, а на Квон Сунёна. — Потому что других связей у меня нет. Парень был молод. Формально он считался взрослым, но жизни еще совсем не знал. А в мире полным–полно тех, кто готов воспользоваться такой наивностью. Чон Джиым угодил в лапы именно таких людей. Он запутался в сетях, из которых не было выхода, и мог лишь утешаться видом далекого неба, оставаясь в плену. — Даже если я уйду, что меня ждет? Индустрия развлечений и смежные с ней сферы особенно закрыты. Информации в открытом доступе крайне мало. Даже если попытаться что–то разузнать, сведения будут поверхностными – пока не окунешься в это с головой, не поймешь, как все устроено. Квон Сунён внушил ему, что даже эксплуатация – это тоже часть необходимого опыта. Иначе как бы он выдержал эту рабскую работу? — Но ведь и оставаясь там, вы ничего не получите. Слова Сонпхиля били наотмашь. Чон Джиым и сам это понимал, но продолжал сидеть в своей клетке, потому что не знал, что ждет его снаружи. — Ха, поразительно, – горько усмехнулся он. — Мельком взглянули – и уже поняли всю мою ситуацию. Но не слишком ли это безответственно – говорить такое, если не собираетесь помогать? Я и сам все знаю. Знаю и ничего не делаю. Конечно, вы проявили доброту, господин директор, но это ни к чему не обязывающая доброта. — Так значит, вы остаетесь? — Это мое дело. «Так он скоро и уедет к себе домой, – с досадой подумал Сонпхиль. — Я знаю, что в будущем он добьется успеха. Но нынешние трудности не могут не ранить. Даже добившись всего, Чон Джиым из будущего плакал, вспоминая прошлое. Наверняка эти раны глубоко в нем сидят». — А вы чем занимаетесь? — спросила Рика, прикончив бульон. Чон Джиым не смог ответить. Он должен был сказать: «Композитор». Но сам не чувствовал, что имеет право на это слово. «Разве я и правда композитор?» Из–за этих мыслей он попросту проигнорировал вопрос Рики. — Вашу самооценку настолько уничтожили, что вы даже не можете назвать свою профессию, и вы собираетесь и дальше так жить? — с плохо скрываемым гневом спросил Сонпхиль. — А что? Кем он работает? — обернулась Рика. — Он композитор. Чон Джиым в панике попытался его поправить. — Я… я… — Так вы композитор! Знаменитый? — восторженно воскликнула Рика. — А… — Минуточку! Рика раздобыла у хозяина ручку и лист бумаги. Корявыми буквами вывела наверху «ДОГОВОР» и добавила несколько абсурдных пунктов. — Когда станете знаменитым, напишете для меня песню! — Когда стану знаменитым? — Да! Mochiron, деньги я заплачу! Подпишите договор! — …? Для Чон Джиыма все происходящее было за гранью понимания. — Когда вы прославитесь, песню от вас будет не достать. Я хочу договориться заранее! — Рика, ты понимаешь, что выглядишь ужасно эгоистично? — заметил Сонпхиль. — Аванс плачу своей красотой! Вот, любуйтесь сколько хотите! — Рика повертела головой, демонстрируя себя с разных ракурсов. Чон Джиым ошеломленно смотрел на нее, затем перевел взгляд на «договор». Когда его взгляд достиг нижней строки, зрачки растерянно задрожали. [Композитор: ( )] Чон Джиым спросил себя: имеет ли он, нынешний, право вписать сюда свое имя? «Нет, – ответил он себе. — Сейчас я не композитор». И все же рука взяла ручку. Кончик пера дрогнул и вывел: [Композитор: (Чон Джиым)] — О, иероглифы! Как это читается по–японски? Сирито? Тинон? Томонэ? Все варианты – женские имена! — Не японизируй его имя. — А что это значит? — …Забудь. Ерунда, – Сонпхиль снова повернулся к Джиыму. — В общем, подумайте хорошенько. Вы по–своему правы. Но если решите уйти, я тоже со всей серьезностью… На бумагу упала слеза. Чернила расплылись, смазав последний слог его имени. Сонпхиль умолк. Чон Джиым улыбнулся сквозь слезы. — Я… я ведь композитор. Я и был композитором. * * Когда Чон Джиым ушел, Сонпхиль похвалил Рику, похлопав ее по плечу. — Молодец, Рика. — Ага! Я молодец! А за что? — Просто молодец. — Э–хе–хе. Рика сразу поняла, что Чон Джиым пал духом. До того как стать стажером, она сама мечтала стать актрисой и упорно трудилась день за днем. Бесконечное ожидание без всяких гарантий успеха измотало ее. Пережив подобное, Рика с первого взгляда поняла состояние Джиыма и захотела его подбодрить. Поэтому она вела себя нарочито весело и немного нелепо, словно у нее винтика в голове не хватало. Даже этот странный «договор» был частью ее плана – она хотела, чтобы он вновь поверил в свою мечту. — Похвалите меня еще! — Кстати, а ты почему вышла так поздно? Опасно же. — В магазин хотела сходить. — За едой? Старшие послали? — А, нет! Господин директор, до свидания! — заторопилась Рика. — Почему ты так спешишь меня выпроводить? Что–то тут не так… Подозрительно. — Ничего такого! Я пойду в магазин! Не… не ходите за мной! — Да что такое? Если что–то нужно, я куплю. — Не стоит! Идите домой отдыхать! В магазине Рика купила гигиенические прокладки. Когда они вышли, Сонпхиль неловко извинился. — Прости. — Бака (дурак)… До самого общежития они шли молча. У входа Рика попрощалась куда более вежливо, чем обычно. — До свидания. — А, да… Вот, держи. Это госпожа президент велела передать. Вяленая хурма. Ешь не больше одной в день. — Спасибо. Когда Рика скрылась в подъезде, Сонпхиль, чувствуя себя неловко, поспешил уйти. «Надо сказать госпоже президенту, чтобы включила в довольствие и гигиенические средства», – решил он. * Через несколько дней Сонпхиль получил сообщение: Чон Джиым ушел из студии Квон Сунёна. К счастью или нет, но тот, похоже, не связал это с Сонпхилем. — Что планируете делать дальше? [Нужно заработать денег. Сначала съехать из косивона, а потом уже думать о работе. Возьмусь за что угодно: подработки, стройка… Кроме здоровья, у меня ничего нет.] — Желаю удачи. [Да. Спасибо. Теперь, когда я ушел, сам не понимаю, чего я там держался. Сеул такой большой. Буду двигаться потихоньку, пусть и медленно.] Закончив разговор, Сонпхиль отправился к Хон Гюхон. — Э–хе–хе, госпожа президент… — Что это? У нас соревнование «кто лучше вызовет у меня мурашки»? Какой приз? — Э–хе–хе. — Да что такое? — А что если наши девочки начнут учиться писать музыку? — Последний винтик вылетел. Дебют на носу, а ты про композицию? Пусть лучше на танцах и вокале сосредоточатся. Не надо распыляться, толку не будет. — Рика. Я про Рику. Что если она будет понемногу заниматься каждую неделю? — Рика сама этого хочет? — А вы знаете, что Рика немного играет на фортепиано? На том синтезаторе, что в репетиционной. Господин директор Хан даже научил ее «Twinkle, Twinkle, Little Star». И у нее, знаете ли, неплохо получается. — Эту мелодию любой за пять минут освоит. — … — Так Рика хочет учиться? — Спросить у нее? — Ха–а… Что за… Хон Гюхон знала о планах Сонпхиля. — У тебя же… есть тот план. Мы разве не на первом этапе? На втором – включить в альбом песню с их текстом, на третьем – с их собственной музыкой. Так ведь? — Если она начнет понемногу… — Рика? — Да, Рика. Вы же сами думали, чему бы ее еще научить. Музыка – идеальный вариант. Сонпхиль, конечно, хотел, чтобы Рика училась музыке, но главной причиной этого предложения было желание любой ценой заполучить Чон Джиыма. В будущем этот парень станет автором бесчисленных хитов, гением аранжировки, который будет царить в индустрии. Вернувшись в прошлое, Сонпхиль первым делом подумал именно о Рике и Чон Джиыме. «Нужно как-то сделать так, чтобы Джиым продолжал заниматься музыкой, – размышлял он. — А если у него будут хорошие песни, мы их купим». Прежде всего, с ним нужно было наладить связь. Сейчас его имя ничего не значило. Подружившись с ним в самом начале карьеры, можно было бы построить по–настоящему крепкие отношения. Думая о будущем, Сонпхиль был готов создать любую возможность для встречи, будь то уроки музыки или что–то еще. — Учить ее композиции – это перебор. — … — Не строй из себя побитого котенка, на меня это не действует. — … — И щенка тоже не строй. — Понимаю. Ничего не поделаешь. Я полностью на вашей стороне, госпожа президент. — И прекрати этот подхалимаж. — Тогда вот что. — Что еще? — Я тут нашел одного потрясающего композитора. Можно мы пригласим его и вместе послушаем его треки? — Потрясающего композитора? Чон Джиым говорил, что, несмотря на рабский труд у Квон Сунёна, он написал довольно много песен. Даже если ни одна из них не подойдет, Сонпхиль собирался заплатить ему скромный гонорар, чтобы поддержать его и придать уверенности. Сама такая возможность уже станет для Джиыма ценным опытом. — А зачем его звать? Достаточно просто послушать треки. — Я бы хотел, чтобы вы увидели в нем человека, а не просто автора. — Как его зовут? — Чон Джиым. Хон Гюхон согласилась встретиться с ним уже завтра. Сонпхиль тут же позвонил Чон Джиыму. [Что, правда? Ваша госпожа президент послушает мои песни?] Недавно еще он свысока отзывался о Garo Entertainment как о какой–то мелкой конторе, а теперь, когда ему предложили прослушивание, радовался так, словно его на прием к президенту страны позвали. [А, да! Конечно, у меня есть время! Мне можно приехать прямо завтра?] Так план по сближению с Чон Джиымом начал понемногу воплощаться в жизнь. * * — Господин директор Пак. — Да. — Это ведь нормально, что девушки в подростковом возрасте начинают интересоваться… ну, сексом? — Для любого человека – да. — Понятно. — Вот именно. Хан Гуин с обеспокоенным видом отхлебнул кофе. — Это вы из–за Ары? — Н–неужели она и с вами, господин директор Пак, вытворила что–то возмутительное? — Возмутительное – не то слово. К вам, господин директор Хан, она тоже подходила, да? — Да… Спрашивала, возникает ли у меня половое влечение… — И что вы ответили? — Она сказала, что это в чисто научных целях, так что я удовлетворил ее любопытство. — …? Хан Гуин уделял много внимания интеллектуальному развитию участниц. Он не навязывал им знания, но умело пробуждал любознательность, между делом многому их обучая. — И… и чему же вы ее научили? — Разнице между искусством и порнографией. «Фух». — Но я не уверен, что ее интересовал именно этот вопрос. Может быть, Ара смотрит на нас… с вожделением? — На меня – вряд ли, а вот вы, господин директор Хан, вполне можете стать объектом. — Что? — А нечего было таким красавцем рождаться. — Господин директор Пак, вы тоже… — Не люблю комплименты по принуждению. — … «И чего он замолчал? — подумал Сонпхиль. Он втайне надеялся услышать что-то вроде: „Это не пустые слова“. — Этот честный человек… невыносим…» — Я беспокоюсь, – вздохнул Хан Гуин. — Может, мне сделать пластическую операцию? — Мое лицо настолько ужасно?! Вы, видимо, всю жизнь только на себя в зеркало любовались и не заметили, но я тоже довольно красив, знаете ли! — А, нет. Я про себя. «Впервые в жизни слышу о такой роскошной проблеме, – подумал Сонпхиль. — Думать об операции, потому что боишься женских взглядов…» И ведь он, кажется, говорил серьезно, что раздражало Сонпхиля еще больше. — Хватит страдать ерундой, вставайте. — Ха–ха. Хан Гуин в шутку легонько толкнул Сонпхиля в плечо. Тот удивленно замер и уставился на него. Хан Гуин смутился. — Прошу прощения. Вы использовали грубое выражение, и я подумал, что мы стали немного ближе… — … — Если я вас обидел, приношу свои извинения. Сонпхиль усмехнулся и в ответ тоже легонько толкнул его в плечо. Хан Гуин улыбнулся. — Пойдемте. Увидев за окном приближающегося к зданию человека, они поспешили спуститься на первый этаж. — Господин Джиым, добро пожаловать. Гений пришел. __