Глава 65 — Глава 65

— Я же из чисто научного интереса, чего ты злишься? — И с каких это пор возбуждение – научный вопрос? — А так? — спросила Чо Ара, принимая новую позу. Она плавно провела руками по телу и застыла в медленной волне. — Ну как? «Она меня дразнит», – мгновенно понял Сонпхиль. С ним и в прошлой жизни такое не раз бывало. «Нужно быть пожёстче». — Прекращай эти шутки, Ара. Я сейчас разозлюсь всерьёз. — Если нет, так и скажи. Зачем злиться? А раз злишься, значит… — Хватит. Отойди. — Хм–м… Он заметил, как её взгляд метнулся вниз, а затем снова вверх. — Куда это ты уставился?! — Что? Я не смотрел. — Это сексуальное домогательство! — Как ты можешь не понимать моих истинных мотивов? Обидно. — К–каких ещё мотивов? — Научных, конечно. Он аж подскочил от неожиданности. — Пойду–ка я лучше к нашему господину доктору. Через мгновение из комнаты отдыха донёсся полный растерянности голос Хан Гуина. Почти вопль. Бедняга готовил обед и попал под раздачу. — …Надо было её отчитать построже. Произошедшее было действительно серьёзным. Если Чо Ара выкинет нечто подобное с кем–то другим… Конечно, хотелось верить, что этого никогда не случится, но если всё же произойдёт – жди большой беды. Интернет–газеты тут же разнесут на первых полосах: «Айдол обвиняется в сексуальных домогательствах». «Или нет? Мужчины, скорее всего, решат, что их соблазняют?» Слова Сон Хебин о том, что у мужчин и женщин разные сценарии, отозвались в груди с новой силой. Сонпхиль постарался выбросить из головы абсурдную выходку Чо Ара и направился в студию композитора Квон Сунъёна. — Ого. Под студию был отведён целый этаж здания. Нет, «мастерская» – слишком скромное слово. Это была настоящая студия. У входа красовалась стильная акриловая вывеска. «Известный композитор, должно быть, гребёт деньги лопатой. Столько хитов наштамповал». Студия была просторной, с открытой планировкой. Она походила скорее на холл крупной компании, и называть её «комнатой» или «кабинетом» язык не поворачивался. — Проходите. Квон Сунъёну на вид было лет тридцать пять. В глаза бросались стильно подстриженная бородка и модная одежда. Он походил на модника, собравшегося в клуб на выходных. — Здравствуйте. Директор Пак Сонпхиль, Garo Entertainment. — А, да–да, господин директор. Возможно, Сонпхилю просто показалось, но в том, как он произнёс слово «директор», слышалась едва уловимая насмешка. — Вы ведь не очень заняты? Нет никаких дел после нашей встречи? — Нет. — А–а… вот как. Прозвучало это как: «Да и откуда у вас дела». «Нет. Это предвзятость. Наверное, у него просто такая манера речи». Он ведь известный композитор, так что можно стерпеть любую заносчивость. Лишь бы он дал Garo Entertainment хорошие песни. — Раз не торопитесь, перекусите. Ребята как раз принесли. Несмотря на пренебрежительный тон, угощал он щедро. Попивая кофе с пышным пончиком, Сонпхиль окинул взглядом студию. Казалось, здесь постоянно работало или жило несколько человек. — Как там Suppress поживают? Это была группа, которую раньше продюсировали в Garo Entertainment. — Вы знаете Suppress? — Конечно. Разве вы не знали? Их песню «Дайвинг» написал я. — Вот как. — Ха–ха. Я, можно сказать, по старой памяти согласился на встречу. «Это значит, что не будь „старой памяти“, он бы и видеться не стал?» Сонпхиль решил не обращать внимания на его слова, которые то и дело задевали за живое. «Просто у него такая манера речи…» — Простите, но я не знаю, чем сейчас занимаются участники Suppress. Мне нечего вам сказать. Я пришёл в компанию уже после того, как они ушли. — Интересно, как они там. Славные, общительные ребята были. Надеюсь, у них всё хорошо, где бы они ни были. Если что–нибудь узнаете, дайте мне знать. — Да, конечно. — Ох, совсем замотался. Я же вам визитку не дал. Визитка тоже была кричаще–яркой. В ней читалось отчаянное желание заявить всему миру о своей гениальности. — Не знаю почему, но я очень привязан к Garo Entertainment. — Да, понимаю. Вы ведь уже писали для нас песню. — Вот именно. Как только услышал, что вы собираете новую группу, стал ждать звонка. Гёрл–группа, верно? Четыре участницы? — Да. — Ого, у вашей госпожи президента стальная хватка. Гёрл–группа из четырёх человек, надо же. Только теперь Сонпхиль окончательно убедился. Дело было не в том, что его манера речи казалась язвительной. Он действительно издевался и смотрел на Garo Entertainment свысока. «Это ещё что такое? Я у него что, мальчик для битья?» Он что, затаил обиду за то, что они провалили группу, которой он дал песню? Но говорить такое человеку, пришедшему по делу, было верхом невежества. И всё же… — Ха–ха, у нашей госпожи президента действительно характер, как у полководца. — Вот–вот. Он пришёл просить песню у известного композитора, так что повышать голос было нельзя. Сонпхиль с уверенностью мог сказать, что хорошо умеет только две вещи: навязываться в друзья и низко кланяться. Работая в менеджменте, ему приходилось делать это бесчисленное количество раз. Он–то мог стерпеть любые унижения. Главное, чтобы их не слышали остальные сотрудники Garo Entertainment. — Могу я сразу послушать треки? И всё же слушать, как поливают грязью твою компанию, было не слишком приятно. Он дал понять, что хочет поскорее перейти к делу. — Да, конечно. Вы ведь за этим и пришли. Так, давайте я для начала включу версии без вокала. Демо–записи потом тоже отдам. — Вы подготовили… несколько? — Естественно. Дать всего одну – не в моём стиле. Я человек творческий, у меня всегда полно заготовок. Надеюсь, вам что–нибудь приглянётся. Из дорогих колонок полилась музыка. Они передавали даже тончайшие нюансы звука, которые невозможно было бы расслышать в обычных колонках или наушниках. Мелодия заполнила всю студию. — Неплохо, правда? — спросил Квон Сунъён с таким видом, будто ответ был очевиден, но спросить для приличия всё же стоило. — Да. Это не была пустая лесть. Трек был хорош. Это была танцевальная композиция с нотками традиционной корейской эстрады. Она легко ложилась на слух и так же легко выветривалась из головы. Ключевым моментом станет текст – нужен цепляющий припев. Песня была из тех, что, попади она к более–менее известной группе, звучала бы из каждого утюга пару недель, а потом бесследно исчезла. — Какая–то у вас сухая реакция. А я ведь старался. — Трек отличный. Это я просто не умею выражать эмоции. — Ха–ха–ха, похоже на то. Следующий трек был лирической балладой с выразительной партией скрипки. Тоже неплохо. Остальные были примерно такими же. «Он знает, что нравится людям. Такие песни, если они попадутся в плейлисте, по крайней мере, не станешь переключать». Все треки были приятными на слух, но им не хватало изюминки. Конечно, аранжировку можно будет подогнать под группу, но сердце у Сонпхиля не ёкнуло. Честно говоря, он не хотел давать такие песни своим девочкам. «У меня что, обострение творческого снобизма?» Возможно, и так… — Ну, вот всё, что я подготовил. Не знаю, как вам. — Все треки хорошие. — Да ладно вам. Вы же сами приехали за песней, мы встретились лично – скажите что–нибудь ещё. Мне нечасто выпадает возможность услышать отзыв вживую. — Разве в интернете мало отзывов на ваши песни? — Это пишут безликие анонимы. А услышать мнение, глядя человеку в глаза, – совсем другое дело. — Можно говорить откровенно? — Да–да, будьте предельно откровенны. Сонпхиль пустил в ход всю лесть, на которую был способен. Он разбавлял похвалу умеренными замечаниями, чтобы она не выглядела грубой лестью, и с лица Квон Сунъёна не сходила довольная улыбка. — Ну, не то чтобы я был так уж гениален… Квон Сунъён, конечно, понимал, что это лесть. Но комплименты приятно слушать, даже если знаешь, что они преувеличены. — Ох, вы уже допили кофе. Джиым! Принеси–ка нам ещё кофе! Эго Квон Сунъёна, взлетевшее до небес, жаждало продолжения беседы. На его зов из дальней комнаты вышел парень по имени Джиым. — Может, мне взглянуть на стажеров Garo Entertainment? Внешность тоже может стать источником вдохновения… Господин директор Пак? Но Сонпхиль уже не слышал Квон Сунъёна. Всё его внимание было приковано к вышедшему из комнаты парню. «Чон Джиым?» Сонпхиль знал его. В будущем он не раз сотрудничал с Success Entertainment и был одним из тех, с кем Сонпхилю приходилось «насильно дружить». «Это ведь Чон Джиым? Гений аранжировки!» Рост под метр девяносто, свирепое на вид лицо. И в полном контрасте с этим – обиженное выражение, словно у побитого быка. Парень выглядел немного моложе, чем в воспоминаниях Сонпхиля, но это был несомненно тот самый Чон Джиым. — А, простите. Тут муха летала, я отвлёкся. — И зимой мухи летают? Эй, Чон Джиым, я же говорил тебе нормально убираться. — Простите. — Какой–то ты вялый. Сделай два кофе. — Да. Из кухни донёсся шум воды и посуды. Стало ясно, как здесь обращаются с Чон Джиымом. — А это кто? — Ученик. Или, точнее, подмастерье. Я его воспитываю. При этих словах на кухне на миг воцарилась тишина. Но тут же снова послышался шум приготовления кофе. — Он, наверное, тоже пишет музыку? Талантлив? Сонпхиль впервые почувствовал, что его вопрос застал Квон Сунъёна врасплох. — Нет. Ему ещё учиться и учиться. Он просто… набирается опыта. Парень приехал из деревни, здесь у него никого нет. Я его из жалости приютил. Ложь. Чон Джиым из будущего рассказывал совсем другое. Приехав в Сеул, он несколько лет проработал гострайтером. Автором–призраком, который участвовал в создании песен, но не мог даже указать своё имя в титрах. Платой ему служили «энтузиазм» или в лучшем случае тарелка супа. Если везло, удавалось выручить несколько сотен тысяч вон. Сонпхиль до сих пор не мог забыть, как пьяный Чон Джиым плакал. «Конченые мрази. Они просто украли у меня несколько лет жизни. Что? „Я тебя выращу“? „Без меня ты никто“? Да я бы сейчас их просто размазал…» Судя по комплекции Чон Джиыма, если бы он ударил Квон Сунъёна, то действительно размазал бы его. С его–то телосложением его можно было принять за бойца смешанных единоборств. Слушая пустую болтовню Квон Сунъёна, Сонпхиль приводил в порядок мысли. «Сколько времени пройдёт с этого момента? Он рассказывал, что, вымотавшись, вернётся в родную деревню и несколько лет будет заниматься фермерством». Для корейской музыкальной индустрии это была бы огромная потеря. В будущем в музыкальных кругах станет известно, что уже на тот момент Чон Джиым приложил руку к созданию и аранжировке многих знаменитых хитов. Сонпхиль сам был поражён, когда увидел этот список. Там были сплошь известнейшие песни, узнаваемые с первой ноты. «Гострайтер». Автор–призрак, чьё существование отрицают. Какое же чувство опустошения, должно быть, испытывал Чон Джиым. Возможно, и сейчас он мысленно разрывал Квон Сунъёна на куски. А вскоре после этого уедет в деревню. «Нельзя этого допустить». Примерно через час Сонпхиль получил флешку с демо–записями и покинул студию Квон Сунъёна. * * _ Чон Джиым убивал Квон Сунъёна по нескольку раз в день. Разумеется, в своём воображении. Он понимал, что это безнравственные фантазии, но остановиться не мог. Если не сбрасывать напряжение хотя бы так, он боялся, что и впрямь сойдёт с ума. — Закончишь работу – и можешь идти. — …Да. Все сотрудники студии разошлись. Чон Джиым остался один, ковыряясь в компьютере. Если бы это была работа над музыкой, было бы не так обидно. Но Квон Сунъён поручил ему разгребать рутинные дела. А сам, свалив на него всё это, отправился пьянствовать. Рука, сжимавшая мышь, дрожала. И снова в его воображении Квон Сунъён умер. «Конченые мрази». Все эти композиторы – одна шайка. Они берут в заложники юношеский энтузиазм, беззастенчиво эксплуатируют чужой талант, а потом одни купаются в лучах славы. Чон Джиым пытался вырваться. Он рассылал свои треки в агентства, обращался в музыкальные издательства. Но ответа так и не дождался. Таких, как Чон Джиым, по всей стране были тысячи. Каждый день создавались сотни новых треков. Бесчисленные мелодии носились по сети в надежде, что их кто–то заметит. Но лишь единицы привлекали внимание агентств. «Для таких, как я, нет лестницы наверх». Абсурд. Несправедливость. Чон Джиым был готов стать революционером. Нет, он был готов стать кем угодно – революционером, коммунякой, – лишь бы сжечь этот мир дотла. Начнись бунт, он первым бы пошёл крушить это проклятое общество. … В своих фантазиях он уже сотни раз его перевернул. Он тяжело вздохнул. Из студии он вышел уже после полуночи. Желудок сводило от голода. Он закинул за спину рюкзак и сделал несколько шагов. — Господин Чон Джиым. Его окликнул тот самый мужчина, что приходил в студию днём. * * Чон Джиым ел суп с рисом так, будто сто лет не видел еды. Опустошив одну миску, он принялся за закуски, словно ему всё ещё было мало. — Ещё будете? — Мне так неловко… — Хозяйка, ещё одну порцию ассорти, пожалуйста! Это была закусочная «Кукпап „Единое сердце“» прямо под общежитием девочек. Когда–то Сонпхиль обманом заманил сюда Рику, пообещав угостить тонкацу, а на самом деле привёл убираться в общежитие. Увидев эту закусочную, Рика пришла в ужас. — Ваш суп. Хозяйка с безразличным видом поставила миску на стол. Мяса в ней было раза в полтора больше обычного, а риса насыпано с горкой. Чон Джиым смущённо улыбнулся и поблагодарил хозяйку. И снова с головой ушёл в поглощение пищи. Сонпхиль съел лишь пару кусочков маринованной редьки. — Ух. Спасибо, очень вкусно. — Рад, что вам понравилось, господин Джиым. — Да. — Вы ведь гострайтер, не так ли? Расслабленное от сытости лицо Чон Джиыма мгновенно окаменело. Никто не должен был узнать, что он – гострайтер. Сам–то Джиым был бы рад раструбить об этом на весь мир, но Квон Сунъён ему угрожал. «Если ты проболтаешься, тебе в этой индустрии конец. Ты же знаешь, сколько у меня связей среди композиторов и людей из агентств?» Эти слова он услышал, когда покладистый Чон Джиым, осознав тёмную сторону индустрии, начал бунтовать. Чон Джиыму пришлось держать язык за зубами. — Не понимаю, о чём вы. — Хорошо играете. У вас и внешность подходящая, может, в актёры подадитесь? Так мгновенно менять выражение лица – у вас определённо талант. — …Что вы сказали? — Если не собираетесь в актёры, то говорите как есть. Вы ведь хотите быть композитором, так? И собираетесь дальше жить вот так? Если сидеть сложа руки, ничего не изменится. Чон Джиым горько усмехнулся. Он десятки тысяч раз думал о том, чтобы рассказать кому–нибудь. Но что бы это изменило? Судя по всему, этот Сонпхиль – всего лишь сотрудник мелкой компании. «Не знаю, как он узнал, но наверняка тоже хочет просто использовать меня». Все, кого он встречал до сих пор, были такими. В тот момент, когда Чон Джиым собирался продолжить притворяться… — А–а! Господин директор, вы тут один вкусняшки едите! Так нечестно! В закусочную, с силой распахнув дверь, ворвалась Рика. _