Глава 61 — Глава 61

— …Да. — А вы, Сольха? — Я… я тоже… — Не повторяйте за мной. Отвечайте честно. Пэк Сольха виновато прикусила губу. — Думаю… немного лучше, чем в прошлый раз… Сонпхиль закинул ногу на ногу и тяжело вздохнул. От этого Пэк Сольха, казалось, съежилась еще сильнее. В последнее время Сонпхиль изменился. «Хотя нет. Пожалуй, таким он и должен быть». Воспитывать айдолов – не детская забава. Это бизнес, в который вложены огромные деньги. Невозможно всегда быть добрым к стажерам. Если они не соответствуют требованиям компании, их нужно бесконечно подгонять кнутом. Это в порядке вещей. Почему? Потому что на кону деньги. Все в этом здании – деньги. Даже люди. Пэк Сольха понимала это, а потому понимала и Сонпхиля, но от этого ей становилось только тяжелее на душе. — Я думала… что выступила… лучше, чем в прошлый раз… — Прекрасно. Хороший настрой. Похвала Сонпхиля не прозвучала искренне. На самом деле это была язвительная насмешка. — Хотя мне бы хотелось, чтобы вам, Сольха, было стыдно. — … — Времени почти не осталось. Скоро дебют. Сравнивать себя с собой вчерашней, видеть прогресс и двигаться дальше – мысль хорошая. Вот только люди так думать не станут. Они будут бесконечно сравнивать вас с другими группами. Вы и после дебюта собираетесь так рассуждать? «Ах, я стала гораздо лучше, чем раньше. Молодец, Пэк Сольха». Так, что ли? Вы и фанатам, и нам то же самое скажете? — …Нет. — Я понимаю, что неделя – это не так уж много. Но, пожалуйста, приложите чуть больше усилий. Он не стал говорить, что стажеры в других агентствах каждую неделю копируют по несколько номеров, и упрекать, что она и с одним–то толком справиться не может. Таких сравнений он избегал. Ведь количество выполненных заданий – еще не показатель таланта. — Да, я буду очень стараться. — Это я тоже выложу на iTube. — А… — Стыдно? Стыдно, что кто–то увидит ролик, который наберет всего пару десятков просмотров? Но на сцене будут не десятки зрителей. Впрочем, вы и сами это прекрасно знаете. — … — В следующий раз постарайтесь лучше. Сонпхиль еще немного помолчал, а затем принялся детально разбирать ошибки Пэк Сольхи. В основном это были дурные привычки, от которых можно было избавиться. Чо Ара уже не раз указывала ей на них, но от привычек так просто не отделаться. Они въелись в нее еще в прошлом агентстве, где никто ее не поправлял, и успели намертво закрепиться. — Можете идти. Позовите Ару. — Хорошо. Пэк Сольха робко вышла из комнаты. Уже закрывая за собой дверь, она пробормотала: — Спасибо за ваш труд… Сонпхиль не ответил. Следующей вошла Чо Ара. Она пыталась держаться смело, но Сонпхиль видел, как она напряжена. — Ара. — Да. — Это мужская песня. Самая высокая нота – фа второй октавы. Тут что, есть какие–то сложные технические приемы? — …Нет. — Да ее любой парень после пары репетиций сможет с важным видом спеть в караоке. Сам Сонпхиль, конечно, так не мог. — А ты что? Недели не хватило? — … — Почему молчишь? Я не издеваюсь, я хочу услышать твой ответ. А? Недели было мало? — … — А–а, понятно. Наверное, сорвала голос, пока пела. Да. Так ведь? — … От былой уверенности Чо Ары не осталось и следа – она стояла, низко опустив голову. Она и хотела бы ответить, но не могла. Ей казалось, стоит только произнести «да», и она тут же расплачется. С виду Чо Ара казалась сильной, но на самом деле была очень ранимой. Сонпхиль хорошо знал Чо Ару. Еще бы, ведь они провели вместе несколько лет в будущем. — Ара. — … — Чо Ара. — … — Подними голову. Чо Ара избегала его взгляда. Она вроде бы и подняла голову, но тут же слегка отвернулась, чтобы не смотреть Сонпхилю прямо в глаза. И это было все, на что ее сейчас хватило. — Ара. Тебе неприятно, да? — … — Стыдно? — … — Запомни это чувство. Ты ведь не хочешь слышать от меня такое. И еще. Голос Сонпхиля смягчился. — Мне и самому не хочется говорить тебе это. Я ругаю тебя не потому, что ты мне не нравишься, а потому, что хочу, чтобы ты стала лучше. Может, ты мне и не поверишь на слово, но я хочу, чтобы ты это знала. Чо Ара медленно кивнула. — Ты можешь стать лучше. Может, не завтра, не через неделю и не через месяц. Но с каждым днем, неделей и месяцем ты будешь понемногу расти, пока однажды не удивишь меня своими успехами. Пожалуйста, не принимай мои резкие слова близко к сердцу. Я говорю их не со зла. Я всегда в тебя верил и верю. При словах «я верю» Чо Ара наконец дала волю чувствам, которые так отчаянно сдерживала. Никогда в жизни ей не приходилось слышать ничего, что бы так било по самооценке, и никогда прежде после такой жесткой критики ее не утешали настолько теплыми словами. У Чо Ары не было иммунитета к такому. От критики ей становилось неприятно, а от утешения наворачивались слезы. И хотя она слышала похожие слова и утешения почти каждую неделю, привыкнуть к этому было невозможно. Сонпхиль молча ждал, пока она придет в себя. — Я… пойду… — Угу. И обязательно обсуди все с Сольхой. Когда обе консультации закончились, Сонпхиль без сил рухнул на диван, словно слившись с ним воедино. Он устал сильнее, чем после целого дня тренировок. Сонпхиль нутром чуял – с ним самим что–то не так. «Я слишком привязался к девчонкам». В прошлой жизни, в Success Entertainment, он умел держать дистанцию с актерами, айдолами и певцами своего агентства. Его защищали авторитет и статус главы управляющего отдела. Достаточно было время от времени появляться в роли «дядюшки», который мог то отчитать по–строгому, то утешить. Но в Garo Entertainment все было иначе. «Мы стали слишком близки, как люди». Это была серьезная проблема. Если так пойдет и дальше, через год Сонпхиль высохнет, как старое дерево. «Может, и мне пора к психологу?» Хорошо бы на этом его расписание на сегодня закончилось, но впереди ждала еще одна задача – полноценная еженедельная аттестация. Вечером все участницы собрались для оценки. К вокалу Пэк Сольхи и танцам Чо Ары придраться было почти не к чему. Выступление в целом тоже прошло неплохо. Проблема, как всегда, была в Чан Хаян. Выступление закончилось. Хон Гюхон, Сонпхиль и Хан Гуин переглянулись. С тех пор как ввели еженедельную и ежемесячную аттестации, вся критика и все утешения, предназначенные для Чан Хаян, уже были высказаны. Больше и сказать было нечего. В яростной битве взглядов, как и ожидалось, проиграл Сонпхиль. «Ладно. Роль злого полицейского досталась мне, что уж тут…» Сонпхиль первым нарушил молчание и посмотрел на Чан Хаян. — Хаян. — Так точно! — Ты ведь репетировала? — Да! Я очень старалась! — И это результат твоих стараний? — Простите! Мне все еще многого не хватает. Я знаю, что старания – не оправдание. Я не прошу снисхождения за то, что усердно работала. Простите. Это все, что я могу сказать. Простите. Чан Хаян согнулась в поклоне. Когда она впервые отреагировала так, он нагнал страху словами вроде: «Ты издеваешься? Думаешь, быть стажером – это шутка? Сказала „простите“, и все? Ты должна показывать результат, результат!» Но повторять это снова и снова стало мучительно и для него самого. — Сказала «простите», и все… Ха–а. Ладно, проехали. — Мне правда очень жаль. Я буду. Буду стараться еще усерднее. — …Твой рэп становится лучше. — Спасибо! — Хорошо. Можешь идти. Когда аттестация закончилась и участницы вышли, Сонпхиль стукнулся лбом о стол. Остальные тоже по–своему выражали усталость. — Может, вообще уберем Чан Хаян из аттестации? — начала Хон Гюхон. — Какой смысл заставлять копировать номер человека, у которого еще нет для этого достаточных навыков? Ей и так тяжело осваивать одновременно и танец, и вокал, и рэп. — И все же аттестация необходима, – возразил Сонпхиль. — Еженедельная подготовка песни – это тоже опыт, ценный актив. Нельзя же выпускать ее на сцену совсем без такой практики. — А настанет ли день, когда у Чан Хаян что–то начнет получаться? — Без аттестации мы не сможем отслеживать рост участниц. А просто отдать все на откуп академии – это все равно что пустить дело на самотек. — Знаю. Все так, но мне просто жаль на нее смотреть. — Госпожа президент, прошло всего четыре или пять месяцев. Есть стажеры, которые по два–три месяца одну только базу осваивают. Хаян лишь на той стадии, когда она только–только расправляет крылья… — Ого. И это говорит тот, кто только что так безжалостно ее отчитывал. — Правда? Мне казалось, я был мягче, чем в прошлый раз. — Директор Хан, и ты скажи что–нибудь, – обратилась Хон Гюхон к третьему мужчине. Хан Гуин все это время молча смотрел в оценочные листы. Наконец он словно на что–то решился и заговорил: — Господин директор Пак. Разве это правильный метод? Я не уверен, что… что правильно мотивировать людей, раня их самолюбие. Взгляд Хан Гуина был полон уверенности. Но стоило ему на мгновение встретиться глазами с Сонпхилем, как вся его уверенность улетучилась, будто из проколотого шарика. — Нет–нет. Я сморозил глупость. Разумеется, так и нужно… Если бы все решалось лишь поощрением, признанием и старанием, система агентств по подготовке айдолов не была бы такой жесткой. Тревога Хан Гуина была продиктована идеализмом. Но это не значит, что она была бесполезна. Ведь его опасения разделяли и Сонпхиль, и Хон Гюхон. — Господин директор Хан, я понимаю, что девушки полны энтузиазма и стараются, – сказал Сонпхиль. — Но они тоже люди. Без стимула и напряжения они расслабятся. Лишь немногие способны трудиться без какой–либо обратной связи. Это те самые люди, что запираются в четырех стенах и только учатся. Те, кто, не отвлекаясь, сотни и тысячи дней смотрят только в книги, чтобы сдать экзамены на должность судьи или госслужащего. Их образ действий кажется нечеловеческим, но таких людей крайне мало. — Обычным людям нужен стимул. И положительный, и отрицательный. — …Вы правы. Мы должны уложиться в график дебюта, – со вздохом согласился Хан Гуин. Он корил себя, но его умение озвучивать подобные сомнения вслух было его сильной стороной. Именно он будет за кулисами заботиться о психике участниц. На это Сонпхиль и Хон Гюхон и рассчитывали. Будь в Garo Entertainment только они двое, атмосфера в компании стала бы куда более гнетущей. — Тяжело, но что поделать, надо, – подытожила Хон Гюхон. Ее слова точно описывали текущее положение дел в Garo Entertainment. — И девочки, и мы – все должны усердно работать. Будем надеяться, что они справятся. И еще, директор Пак. Знаю, может, рановато, но давайте займемся планированием. — Планированием? — Давайте сегодня хотя бы набросаем раскадровку. — Как–то слишком внезапно. — А это даже к лучшему. Так мы сможем выплеснуть на бумагу все идеи, что давно держали в голове. Все трое направились в кабинет президента. Хон Гюхон достала из угла маркерную доску и прислонила ее к стене. Она написала в самом верху «План» и едва заметно улыбнулась. — Ностальгия. Словно в старые времена вернулись. Доска, как и положено, была белой. Но вскоре ей предстояло заполниться мыслями трех человек. — Раскадровка – это ведь что–то вроде сценария? — спросил Хан Гуин. — То, что используют при создании видео? — Ну, в основном ее делают для рекламы или видео, да. Но в бизнесе она тоже используется. Мы же все продюсеры. Творцы. — И меня вы тоже считаете продюсером? — с надеждой спросил Сонпхиль. — Что за глупости? Конечно, продюсер Пак. У Сонпхиля к горлу подкатил ком. Когда его только позвали в Garo Entertainment, он поставил условие – право участвовать в продюсировании. А теперь он сидел здесь как полноправный участник, и его охватило неописуемое волнение. — Может прозвучать немного пафосно, но давайте для начала запишем наши цели. Директор Хан, начнешь? — Я хочу создать группу, которая займет первые места во всех музыкальных шоу. — Вроде бы конкретно, но в то же время абстрактно. Директор Пак? — Лучшие айдолы. — Хм. На вашем фоне я выгляжу какой–то меркантильной… Хон Гюхон написала: «Группа, приносящая компании более двух миллиардов чистой прибыли». — Госпожа президент! Айдолы – это артисты, а не товар! Вы что, смотрите на участниц только как на источник дохода?! — возмутился Хан Гуин. — А ты, я смотрю, нахватался от директора Пака. Я президент, для меня, разумеется, деньги на первом месте. — Госпожа президент, я в вас разочарован. — И ты тоже, директор Пак… Хон Гюхон стерла свою цель и надолго задумалась. Цель, появившаяся на доске мгновение спустя, была столь же абстрактной, как и у остальных: «Группа, в которую я смогу влюбиться». — Что значит «влюбиться»? — Это когда смотришь на выступление и сносит крышу. Когда слушаешь песню и погружаешься в нее с головой. Впрочем, тебе, директор Пак, этого не понять, у тебя и так от наших девчонок крышу сносит… — С чего это вы взяли? Мечты трех человек медленно заполняли белое пространство доски. — И это все? Одна сплошная болтовня, – фыркнула Хон Гюхон. — Почему болтовня? Это же наши цели. — Такое чувство, что мы целый час просто валяли дурака. Впрочем, именно на это Хон Гюхон и рассчитывала. Ее план состоял в том, чтобы каждый конкретизировал мечты и надежды, которые хранил в сердце, и тем самым обрел мотивацию. Чтобы они работали не на президента компании, а на самих себя. — А теперь перейдем к конкретике. На доске появилось одно слово: «Концепт». Всего одно, но его было достаточно, чтобы все трое погрузились в раздумья. — Какой группой должны стать наши девочки? Вот он. Начало и конец любой айдол–группы – концепт. При слове «концепт» Сонпхиль тут же подумал о Сон Хебин. «Чтобы проработать концепцию, нужно как можно скорее привлечь Хебин». Хон Гюхон предложила устроить мозговой штурм. Каждый начал записывать все, что приходило в голову. Прошло много времени, но выбрать что–то одно оказалось непросто. — Госпожа президент, уже больше десяти, – напомнил Хан Гуин. — Уже? Девчонки, наверное, заждались. Директор Пак, директор Хан, когда будете их провожать, спросите, как они. Мы в последнее время только давим на них, они наверняка в стрессе. Мы ведь не слишком перегибаем палку, а? — Им неприятно, но они все понимают. — Ну и слава богу. Давайте не будем только давить, нужно соблюдать меру. Будет большая проблема, если кто–то из них решит уйти. * * * — Я так больше не могу, – подавленным голосом произнесла Чо Ара.