По обе стороны от Хон Гюхон сидели Сонпхиль и Хан Гуин. Они были серьёзны как никогда – словно совершенно другие люди.
— Да. Начина… — стоило Пэк Сольхе вымолвить это, как стоявшая рядом Чан Хаян взяла её за руку.
Рука Чан Хаян была холодной. Этот холод успокоил Пэк Сольху, сняв напряжение.
— Мы начинаем.
Её голос больше не дрожал.
* *
Вступление. В такт размеренным ударам бас–бочки раз за разом звучит голос, напевающий «oh my own».
На двенадцатой секунде, как только вступила основная мелодия, вперёд вышла Рика.
«Почему ты меня не слушаешь? Я лишь срываюсь на крик», – пела она.
Это была полная противоположность той озорной Рике, которую все знали. Девушка трактовала эту песню как «одержимость»: на её лице застыл едва уловимый гнев, а тело пробивала лёгкая дрожь.
«Ты никогда не делаешь по-моему. И вот ты уже так далеко», – за ней вступила Чо Ара, одним лишь томным взглядом и плавными движениями выражая горечь разлуки.
Когда Сонпхиль впервые увидел танец Чо Ары, он почувствовал в ней скрытую мощь. Раньше она вкладывала всю себя в отточенность каждого движения, но теперь научилась считывать историю в музыке и выражать её через эмоции.
Предприпев. Часть, предваряющая кульминацию. На сцену вышла Пэк Сольха. «Эй… послушай, – пропела она, присев на корточки и склонив голову набок. — Ты смотришь на меня… и… и совсем не трепещешь?». Она ломала рамки танца, вплетая в него актёрскую игру. Её взгляд был полон соблазна, а уголки глаз томно опущены.
Вслед за признанием Пэк Сольхи, Чан Хаян протянула руку, словно в мольбе: «Я хочу с тобой… live». Долгое, затихающее «live» эхом разнеслось по залу.
«Oh my own… всегда… oh my own… везде…»
Они пели, выстроившись в линию. Короткие фразы Чо Ары и Чан Хаян – «всегда» и «везде» – растворялись в протяжном «oh my own» Рики и Пэк Сольхи. Голоса сливались в идеальной гармонии.
И затем.
«Oh my own!»
Ре третьей октавы. Нота, которую мужской голос может взять лишь фальцетом, на пределе сил или обладая божественным даром. И эта запредельная нота мягко сорвалась с губ Пэк Сольхи.
Сонпхиль, сидевший прямо перед сценой, почувствовал, как по спине пробежали мурашки.
«Oh my own!»
Нота третьей октавы звучала больше десяти секунд. Остальные участницы отступили назад, давая Пэк Сольхе солировать в центре внимания.
Начался второй куплет. Схема повторилась, и в кульминации по телу снова пробежала дрожь.
Чан Хаян, до этого державшаяся на периферии, вышла в центр.
Её низкий голос идеально ложился на бит в мелодичном речитативе: «Учитель, это и есть любовь? Где бы и когда бы я ни видела тебя, на душе становится так тепло и нежно».
«Я стараюсь, но не могу отдалиться. Даже лёжа в кровати, я думаю о тебе. И просто думать уже недостаточно».
«Навечно…» – подхватила Пэк Сольха, и её голос утонул в затихающем рефрене «oh my own».
Слова повторялись, музыка стихала. Лишь фортепиано едва слышно наигрывало основную мелодию, пока все четыре девушки застывали в финальной позе.
*
Девушки покинули сцену. Сонпхиль и Хан Гуин посмотрели на Хон Гюхон.
— Итак, – Хон Гюхон, похоже, не собиралась тянуть с оценкой.
— Сцена странная. Мрачная, унылая. Выступать в таком месте – не лучшая идея, это же не ночное шоу.
— Простите… — выдохнул Хан Гуин. Место выбирал он.
— Но если не считать этого… видите? — Хон Гюхон закатала рукав, показывая предплечье. Кожа покрылась мурашками. — У меня такого уже много лет не было. Даже когда я смотрела выступления своих ребят, такого не случалось. Ощущение, будто я на настоящем концерте.
Лицо Сонпхиля заметно посветлело. Он боялся, что оценка будет слишком суровой.
— Но… возможно, это я так воспринимаю, потому что они – мои птенцы. Директор Пак, это вы говорили, что сцена должна выглядеть заполненной? Хм–м, девочки действительно приковывали к себе взгляд. Но… знаю, сравнение не совсем уместно, но в юности я часто бывала на концертах айдолов.
Для сравнения Хон Гюхон взяла топовую мужскую айдол–группу из прошлого.
— И хоть это и очевидно, но они до того уровня не дотягивают. Это просто моя интуиция, но я так почувствовала.
— Так ведь та группа состояла из семи человек, и у них, конечно, была своя аура. К тому же они долго выступали, – заметил Хан Гуин.
Сравнивать нынешних девочек с топовыми айдолами было даже несправедливо.
— Я просто для сравнения. То, что девочки за месяц подготовили такое выступление, – это потрясающе. Знаете эти шоу на выживание для стажеров? Их номера, которые они там на скорую руку готовят, и рядом не стояли.
— Но им приходилось готовиться каждую неделю из–за графика съёмок…
Сонпхиль подал Хан Гуину знак замолчать. Хон Гюхон усмехнулась.
— А вам как, директор Хан?
— Я… — Хан Гуин рассмеялся, словно не ожидал от себя таких слов. — В Garo Entertainment мы ведь продюсировали и мужскую группу. У тех парней тоже был потенциал.
— Зачем ты об этом вспомнил?
Это было тёмным пятном в биографии Хон Гюхон. Не потому, что участники были плохи, а потому, что её продюсирование провалилось.
Хан Гуин, кажется, впервые проигнорировал попытку Хон Гюхон его остановить и продолжил:
— Но сейчас я почувствовал то, чего не чувствовал с ними.
— И что же?
— Рика, Сольха, Ара, Хаян… Я не могу представить, чтобы кто–то из них ушёл или чтобы к ним кто–то добавился.
Это была высшая похвала. Это означало, что состав идеален.
Следующим, как всегда, был Сонпхиль.
— Так что, директор Пак? Ты же лучше всех разбираешься. Ну как, появилось «то самое» чувство?
Сонпхиль помедлил с ответом.
— Чтобы повысить шансы на успех, лучше добавить участниц.
— Больше стажеров – больше расходов.
Сонпхиль покачал головой. Он молча ждал, обдумывая слова, которые собирался произнести. Секунда, две, три. Уголок его губ слегка дрогнул в улыбке.
«Будущее мне не увидеть», – его способность ограничивалась лишь видениями того, о чём он пожалеет. Какая же ограниченная сила.
Сонпхиль редко о чём–то сожалел. У него была привычка винить во всех неудачах себя и быстро забывать о них.
«Даже если я потерплю неудачу с этими девочками, я не буду сожалеть», – возможность быть с ними уже сама по себе была благословением.
Сонпхиль произнёс со скрытой уверенностью:
— Даже если не брать в расчёт расходы, в это стоит вложиться. Мне кажется, у них всё получится.
Нет. У них получится. Этот состав ничуть не уступает любой группе из четырёх участниц, что когда–либо существовала или будет существовать.
— Решено. Так и сделаем.
Как только состав был утверждён, расписание стажеров Garo Entertainment должно было измениться. До сих пор их тренировки были практически одинаковыми, но теперь к каждой найдут индивидуальный подход. Занятия в спортзале, чтобы поддерживать тело в идеальной форме. Уход за лицом, телом и кожей. Тренировки по танцам, вокалу и актёрскому мастерству – всё будет адаптировано под их личные особенности. Каждой подберут музыкальный инструмент и начнутся уроки. И что самое важное – они начнут изучать композицию, венец творчества.
— Я и впредь на вас обоих рассчитываю. — Хон Гюхон встала и протянула им обе руки. Хан Гуин взял правую, Сонпхиль – левую.
— Давайте добьёмся успеха.
*
— Э–э, если у нас корпоратив, разве мы не должны пойти в ресторан? — спросила Рика.
_
— Вы стажеры–айдолы, ясно? Что если вас сфотографируют в баре?
— А почему сразу в бар?! И мы не айдолы, а стажеры!
— Исикава Рика. А ты выросла, да? Уже голос на меня повышаешь.
— …Ваташи–га? Это недоразумение, хе–хе. — Рика виновато поклонилась, съёжившись.
Было жаль, но в словах Хон Гюхон был смысл. Если фото с двумя несовершеннолетними в баре разойдётся по сети, то в будущем критики не избежать. Рику–то, когда она только пришла, одну можно было взять с собой в бар, но теперь их было слишком много.
— Заказывайте всё, что хотите. Если хочется чего–то из ресторана – привезём. Директор Хан и директор Пак съездят.
— Мы? — удивился Хан Гуин.
— Вы о нас? — уточнил Сонпхиль.
— Что?
— Я как раз хотел прокатиться. Спасибо за предоставленную возможность, госпожа президент.
«Вот это скилл выживания в коллективе», – цокнула языком Чо Ара.
В такой ситуации тактичнее было бы сказать, что хватит и доставки, но…
— Я! Я–я! Хочу тонкацу из того ресторанчика, где мы были! Господин директор Пак, вы же знаете? — Рика была верна своим желаниям.
— В тот раз? Вы что, ели где–то без меня?
— …Ваташи–га? Разве я такое говорила? Вы не так поняли…
— Рика. Врать – это?…
— Плохо. Я виновата. Простите меня, пожалуйста, госпожа президент.
— Директор Пак, что это значит?
— Рика меня шантажировала.
— Трус! Лжец! Это был не шантаж, а честное требование!
Вместо наказания Хон Гюхон щёлкнула Рику и Сонпхиля по лбу. В тот день в офис доставили всё, чего только желали девушки. А то, чего не было в доставке, привезли Сонпхиль и Хан Гуин. Комната отдыха превратилась в настоящий пир.
«Я в раю?»
Совершеннолетним налили и выпивку. Чан Хаян сказала, что пробует алкоголь впервые. На удивление, пиво ей понравилось.
— Похоже на не очень вкусную колу, а–ха–ха.
Десять минут спустя раздался тихий храп.
— Она уснула от усталости? Или потому, что слаба к алкоголю?
— Скорее всего, от усталости. Хаян каждый день тренировалась до поздней ночи.
Хон Гюхон нежно погладила Чан Хаян по голове. Она любила трудолюбивых людей. А Чан Хаян была воплощением усердия.
Чо Ара, согнувшись пополам, покатывалась со смеху, включив видео с признанием Сонпхиля. На записи раздался его голос: «Говоря прямо, я влюбился в Пэк Сольху», – за которым последовал её изумлённый вскрик: «Что-о-о?!»
— А–ха–ха–ха–ха–хак! — не унималась Ара. — Ух, ох! Я сейчас умру со смеху, правда!
— Если не удалишь это видео, я тебе устрою.
— Как можно удалить такую умору!
В тот вечер ему так и не удалось заставить её удалить видео. В скорости побега Чо Аре не было равных.
Как бы то ни было, в тот день они много ели и много смеялись. Все были так счастливы, словно уже дебютировали. Хан Гуин запечатлел на камеру эту сцену всеобщего веселья.
Сонпхиль глубоко вздохнул и, почувствовав, что хмелеет, вышел из офиса на улицу. Хон Гюхон сказала, что вызовет ему трезвого водителя, поэтому он впервые за долгое время позволил себе расслабиться и выпить.
«Хотя какое там „впервые за долгое время“. Недавно же пил с Хебин».
Подул холодный ветер. Такая же погода стояла в день его встречи с Рикой. С тех пор прошло много времени. Поиски стажеров, которые он начинал с такой уверенностью, затянулись на месяцы. Он думал, что после возвращения в прошлое всё пойдёт как по маслу, но ошибался. Сколько же он переживал, когда не мог найти стажеров. Но сегодня всем волнениям пришёл конец.
Ведь он нашёл целых четыре сокровища.
— Пытаетесь протрезветь?
Раздался голос одного из его сокровищ. К нему подошла Пэк Сольха, укутанная в плед–накидку «Yajasu Friends». Тот самый, который он подарил, и которым Чо Ара хвасталась перед всеми.
— Да. А вы в порядке, Сольха?
— Я–то всего лишь пригубила.
— Видимо, вы не очень хорошо переносите алкоголь.
— Я не пила, потому что хотела остаться в трезвом уме.
— Почему?
— Если напьюсь, могу ведь и забыть сегодняшний день.
— О, как романтично.
— Хе–хе.
Они молча смотрели на дорогу. Издалека доносился шум проезжающих машин.
— Так и не расскажете?
— О чём?
— Почему вы единственный, кто обращается ко мне на «вы».
— А, это. Ничего особенного. Разве вы и так не знаете?
— Чтобы остальные девочки меня уважали?
— Что? — переспросил Сонпхиль, словно не понимая, о чём речь.
Пэк Сольха вздрогнула. Она была уверена, что причина именно в этом. Неужели есть другая? Какая?
— Надо же, можно и так подумать.
— Т–тогда в чём дело?
— Я просто держу с вами дистанцию, Сольха.
— …Что?
Ответ прозвучал как гром среди ясного неба.
— П–почему? Почему только со мной?
…
— Почему… почему со мной?…
— Это шутка. Вы были правы.
Пэк Сольха замерла в изумлении. Увидев это, Сонпхиль рассмеялся. Тихий смешок перерос в громкий хохот, эхом отразившийся от стен домов.
— Ха–ха, простите. Выпил, вот и захотелось пошутить.
— Ну вы даёте…
— Когда дебютируете, перейду на «ты».
— Вы такой злой. Только и делаете, что дразните людей…
— Сольха.
Ветер стих.
— Спасибо. И впредь на тебя рассчитываю.
Сонпхиль вернулся в здание. Снова подул ветер, заставив плед на плечах Пэк Сольхи колыхнуться.
* *
Обновлено: 22.01.2026