Даже по дороге из больницы в голове Сонпхиля набатом стучали слова врача.
«Истощение».
Врач, произнесший это, и сам был сбит с толку.
«Обычно с истощением к нам приходят пожилые люди, примерно один из десяти. Но для молодых, тем более в двадцать с небольшим, – это большая редкость».
У Чан Хаян почти не было ни мышц, ни жира. По словам доктора, такое состояние должно было сильно сказываться на её повседневной жизни.
Сонпхиль взглянул на идущую рядом Чан Хаян. Раньше он просто думал, что её худоба – это хорошо. Ведь айдолам приходится худеть, чтобы отлично смотреться в кадре. И он считал удачей, что Чан Хаян не нужно через это проходить.
«Какая к чёрту удача».
Для неё это было настоящим мучением.
«Лечение простое: не пропускать приёмы пищи и есть сбалансированную еду. Поначалу может быть трудно, так что лучше есть маленькими порциями, но часто. Мышечная масса очень низкая, поэтому добавьте хотя бы лёгкие силовые тренировки. Торопиться не нужно, всё постепенно».
В современной Южной Корее это и болезнью–то не назовёшь. Просто ешь как все – и поправишься.
«Я знал, что её семья небогата. Но чтобы настолько, что она даже поесть нормально не могла…»
Он продолжал на неё смотреть, и Чан Хаян, словно почувствовав что–то хорошее, лучезарно улыбнулась.
— Ты что, плохо ешь?
— Завтрак пропускаю… Но в последнее время господин директор Хан следит, чтобы я обедала и ужинала.
— А в выходные?
— Не помню…
Сердце сжалось при виде её тонких рук.
— Не голодна? Может, перекусим где–нибудь?
— Вдвоём?
— Э–э… Похоже на то?
Ведь не звать же было остальных.
«Ей неловко наедине со мной?»
Вполне возможно. Сонпхиль и сам бы почувствовал себя не в своей тарелке, если бы начальник, который старше его на десять лет, вдруг позвал поужинать.
Даже если бы не разница в возрасте, спроси его вдруг Хон Гюхон: «Директор Пак, пойдём пообедаем?», он бы точно ответил: «А в честь чего?»
— А как же остальные? Девочки?
А, так вот в чём дело. Ей просто неловко, что она одна пойдёт есть вне компании.
— Теперь мы изменим твоё питание. Тебе нужно много есть. Я скажу господину директору Хану… хотя нет. Другие девочки почувствуют себя обделёнными, если увидят.
Особенно Рика. Она могла бы и скандал закатить.
В то время как остальные участницы должны были свести разницу между потребляемыми и сжигаемыми калориями к нулю, Чан Хаян, наоборот, нужно было выйти в плюс.
Так что, пока её питание не придёт в норму, лучшим решением было есть где–нибудь вдвоём.
— Значит, так: теперь мы с господином директором Ханом будем по очереди водить тебя ужинать. Согласна?
— Да, хорошо.
План по восстановлению питания Чан Хаян был готов.
Но уже в машине Сонпхиль осознал тревожную деталь. Если они с Хан Гуином будут по очереди ужинать с Чан Хаян, то один из них всегда будет оставаться в офисе. И этому «оставшемуся» придётся ужинать наедине с Хон Гюхон…
«О чём мне говорить с госпожой президентом?»
Сонпхиль ещё ни разу не общался с Хон Гюхон вне работы. А если и случалось, то рядом неизменно находился Хан Гуин. Поэтому поддерживать разговор было несложно. Но как вести беседу, оставшись с Хон Гюхон один на один?
«Мы что, будем молча есть?»
От одной этой мысли перехватывало дыхание. Хоть они и были почти ровесниками, статус «президента» создавал гнетущее напряжение, от которого так просто не избавиться.
Пока он представлял себя в этой неловкой ситуации, до него вдруг дошло, что Чан Хаян на удивление притихла. Он покосился вбок: девушка клевала носом, словно больная курица.
«Видно, устала».
Во время интенсивных тренировок её держала в тонусе ясная цель. Но теперь, когда началась рутина, она вернулась в свой обычный режим: выкладываться на работе и отключаться в перерывах. Кажется, она постоянно дремлет, если не поёт и не танцует. Она так долго жила на пределе сил, что теперь её организм использовал любую возможность, чтобы восстановиться.
«А?»
Чан Хаян не пристегнулась.
— Хаян.
— Я не сплю, – она вскинула голову с поразительной быстротой.
— …А, да? Ладно. Пристегнись и спи.
— Хе–хе, я не спала.
— Если спишь, так и скажи. Зачем отрицать?
— Я серьёзно.
— Тогда скажи, что я только что говорил.
Сонпхиль–то молчал, пока не велел ей пристегнуться.
— А?
— Вот видишь, спала. Никто тебя за это не осудит. До офиса ещё ехать и ехать, так что можешь вздремнуть…
— Вы молчали и просто смотрели на меня.
— Ты же с закрытыми глазами сидела?!
— Я же сказала, что не спала.
«Что за… Она что, следила за мной, опустив голову?»
У Сонпхиля по спине пробежал холодок.
— Когда я с вами, директор, я так напрягаюсь, что сон как рукой снимает.
— Я настолько тебя напрягаю? Так бы и сказала. В следующий раз попрошу господина директора Хана.
— Аха–ха, правда? Сделайте так, пожалуйста!
— Если не спала, то что ты делала, повесив голову?
— Просто… витала в облаках.
Сонпхиль высадил Чан Хаян у офиса. Сегодня за её возвращение домой отвечал Хан Гуин, так что на этом работа Сонпхиля заканчивалась.
— Вы не зайдёте?
— У меня встреча.
— К Сон Хебин?
— Ага. А я тебе говорил?
Чан Хаян лишь улыбнулась и помахала ему на прощание.
* *
_
— Эй, эй! Я здесь! Садись!
Сонпхиль от стыда закрыл лицо руками. Оглушительный рёв мотора, хвастливый гудок клаксона. И в довершение всего – зычный голос Сон Хебин.
«Хочется провалиться сквозь землю».
Прохожие недовольно косились на её вызывающе–красный спорткар. Прикрывая лицо, Сонпхиль бросился к пассажирскому сиденью. Он сердито захлопнул дверцу и выпалил:
— Ты решила меня опозорить?!
— Сестрёнка тачку взяла, за тобой пригнала, скажи «хо»!
Сон Хебин, напевая старую песню, рассмеялась ещё громче. Сонпхиль, ворча, пристегнул ремень. И в тот же миг, как только его тело утонуло в сиденье…
— А–ах.
— Круто, да?
— Тоже такую хочу…
— Да ладно, не смеши. Когда ты на неё накопишь с зарплатой менеджера? Хотя… если каждый месяц отдавать по сто–двести тысяч вон в счёт кредита, может, и получится.
— Обидно–то как. И когда ты успела такую машину купить?
— Года два назад, кажется.
— А налоги? Обслуживание? Сестрёнка, у тебя что, денег куры не клюют?
— Ага, не клюют.
— …Они быстро заканчиваются. Трать с умом.
— Думаешь, я бездумно сорю деньгами? Не стоит беспокоиться о знаменитостях…
— Да, о знаменитостях не беспокоятся.
Машина сорвалась с места под громовой рёв двигателя.
«В прошлый раз она, кажется, была на обычной машине. У неё что, несколько? И надо же было приехать на такой… всего лишь чтобы поесть мяса».
Но Сонпхиль ошибался. Они приехали в ресторан при отеле. Их провели в отдельный кабинет с уединённой атмосферой, и Сонпхиль, ошеломлённый, посмотрел в окно. Перед ним раскинулся блистающий огнями ночной Сеул.
Сонпхиль посмотрел на неё взглядом, полным невысказанных вопросов, но Сон Хебин лишь подмигнула.
— Сто шестьдесят тысяч вон с человека.
— Се–сестрёнка. Ты же не собираешься делать мне предложение? Я о свадьбе ещё даже не думал…
— Какой ты милый. Вот в этом и прелесть отношений с парнями помладше.
— Да что случилось–то? Ты что, в монастырь уходишь?
— Ты же в прошлый раз такие дельные вещи говорил. Про мою песню. Я была так тронута. Мне ещё никто ничего подобного не говорил. Так что это благодарность.
— А, то…
— Прямо как настоящий музыкальный критик.
«Но она бы не привела меня в такое место лишь из-за этого». В прошлой жизни Сонпхиль думал, что в это время Сон Хебин пропала с радаров просто для того, чтобы перезарядиться. Но теперь он понимал: причина была куда серьёзнее.
Они наслаждались ужином, но Сон Хебин вела лишь пустую болтовню, так и не переходя к главному. И только когда на десерт подали сикхе, её улыбчивое лицо стало серьёзным.
— Помнишь, я говорила о переходе в вашу компанию? Ну, не в твою, а в компанию госпожи президента Хон. Я тут подумала…
Сонпхиль выпрямился и навострил уши.
— Это была бы хорошая идея.
— А? Хорошая?
— Идея–то хорошая, но у меня есть одно дело. Увидев ваших стажёров, я почувствовала, как кровь закипела. А–а, захотелось взять этих девочек и по–своему… Ну, ты понимаешь? Это творческое чувство?
— Понимаю.
— Я испытала то же чувство, что и когда записывала альбом после долгого перерыва… — Сон Хебин вздохнула. — Только никому об этом не говори, ладно?
— Не скажу.
— Я уезжаю учиться за границу.
— …За границу?
В тридцать с лишним?
— В университет? На бакалавриат?
— Нет. У меня есть диплом бакалавра. Я же училась, пока выступала.
— А ты собиралась его заканчивать?
— Какие у тебя приятные речи. Да, собиралась. Что, удивлён до смерти?
— Ого, и закончила ведь.
— В общем, я хочу продолжить учёбу.
— Значит, сестрёнка, будешь магистром. Магистр Сон?
— С чего это вдруг магистр?
— Степень магистра – это же Master's Degree. А докторская – Ph.D.
— Правда? Не знала.
«Ясно, с английским у неё так себе». Куда же она собралась? У неё был опыт работы в Японии, может, туда?
— Я еду в Россию. На хореографию.
— Чего? В Россию?
— Здравствуйте.
Сонпхиль поразился, насколько мягким и естественным было её произношение.
— Я и русский учила на курсах. Параллельно с работой, постоянно. Теперь уже и читать немного могу.
— И давно ты…
— Довольно давно. Смешно, да? В моём–то возрасте.
Сон Хебин говорила это с нарочитой самоуничижительностью. Словно предлагала: «Хочешь посмеяться – смейся». Ей было под тридцать пять. Университет она с горем пополам окончила за девять лет. И вот теперь, будучи поп–певицей и танцовщицей, она собралась за границу – изучать классический танец. Да уж, ей и самой это казалось забавным. Наверное, это называют поздним увлечением. Сон Хебин боялась осуждения, поэтому до сих пор никому не рассказывала.
— Это потрясающе.
— Спасибо и на добром слове.
— Нет, я серьёзно. Это невероятно. И то, что ты набралась смелости, и то, что всё это время учила русский. Это круто. Я бы хотел в будущем жить так же, как ты.
Это могло бы прозвучать как дешёвая лесть. Но Сон Хебин знала – Сонпхиль не из таких. Она знала, что он отреагирует именно так. Знала, но всё равно боялась говорить вслух. Боялась услышать что–то вроде: «Сестрёнка, зачем тебе это в твоём возрасте?» Но она не зря решилась.
— Когда ты уезжаешь?
— Как только получу приглашение из России. Без него визу не дадут. Думаю, придёт в течение месяца–двух.
— Значит, мы больше не увидимся.
— Грустно?
— Конечно, грустно.
— Вот чудак. Мы же до недавнего времени почти не виделись.
Лицо Сонпхиля и впрямь помрачнело. Сон Хебин легонько постучала пальцами по столу.
— Пойдём выпьем.
— Это что, прощальный ужин? Поэтому ты притащила меня сюда?
— Ты меня вообще слушал? Я же сказала, приглашение придёт через месяц–два. И за этот месяц я ещё несколько раз загляну в вашу компанию. Хочу посмотреть, как там девочки. Да и Пэк Сольхе автограф обещала… Ой, да не кисни ты.
Сон Хебин ухватила Сонпхиля за щёки и растянула их в улыбке. Он рассмеялся и шутливо шлёпнул её по руке. Всё было как раньше. Восемь лет назад, когда Сон Хебин объявила об уходе из компании, у него было точно такое же лицо.
— Пошли веселиться.
*
_
Через месяц в Garo Entertainment должна была состояться первая ежемесячная аттестация. Услышав эту новость, все четыре девушки не на шутку разволновались.
— В агентстве, где аташи была раньше, нам ставили оценки на каждой аттестации. Если балл низкий, тебя исключали из дебютной группы… — Рика дрожала всем телом.
Пэк Сольха согласно кивнула.
— Когда я была стажёром, нам тоже выставляли баллы. Если опускаешься ниже определённой отметки – тебя просто выгоняют.
Чо Ара, слушая их, оставалась невозмутимой. Её спокойствие проистекало из уверенности, что уж она–то точно не вылетит.
А вот у Чан Хаян от волнения свело желудок, и она поморщилась. Она ненавидела соревноваться. Когда ей приходилось с кем–то соперничать… «Что делать? Как победить? Сколько сил придётся вложить?»
Нынешняя ситуация отличалась от итоговой аттестации после интенсивных тренировок. Тогда не было объекта для сравнения. Но на этот раз её соперницами были Рика, Пэк Сольха и Чо Ара. И пусть их целью было совместными усилиями создать выступление, это всё равно было состязанием. Ей предстояло преодолеть барьер, которым были другие люди.
К тому же Чан Хаян вовсе не считала себя лучше остальных. От одной этой мысли у неё уже пошла кругом голова.
— Давайте для начала послушаем песню.
Пэк Сольха вбила в поиске на iTube «Oh My Own» группы EMC. EMC была известной группой. На заре карьеры над ними посмеивались из–за названия, взятого из формулы \(E=mc^2\). Но когда они доказали свой талант, название показалось всем оригинальным и полюбилось фанатам.
«Впервые слышу песню „Oh My Own“», – подумала Пэк Сольха. Если бы это был заглавный трек EMC, она бы точно его знала. Наверное, это би–сайд.
Полистав iTube, Пэк Сольха растерялась. Остальные тоже были в недоумении.
— Они же её…
— Нет ни одного видео с выступлением?
* *
В тот день, когда Сонпхиль и Сон Хебин обсуждали плюсы и минусы группы из четырёх человек. Когда они выбирали песню для аттестации.
— «Oh My Own» – это, по сути, прощальная песня EMC. Она вышла последней, на неё не сняли клип, и с ней не выступали на музшоу.
— Но песня просто до неприличия хороша. Говорят, участницы написали её вместе, после того как научились сочинять музыку.
— Точно. Если бы агентство её продвигало, она бы заняла первое место в чартах. Интересно, какая там хореография?
— Я видел, как они пели её на концерте в Японии, но они не танцевали.
Сонпхиль и Сон Хебин лукаво переглянулись и улыбнулись.
— Идеальная песня для аттестации в твоём вкусе.
В свой первый визит в Garo Entertainment Сон Хебин прочитала план по развитию айдолов, написанный Сонпхилем. Когда–то Хон Гюхон, прочитав его, лишь вздохнула. Хан Гуин пришёл в восторг. А Сон Хебин просто громко рассмеялась.
«Музыка должна развиваться вокруг самой музыки и артиста, а не бизнеса».
«Музыка вбирает в себя мысли и чувства человечества. На неё влияет среда, страна и культура. Музыка – это отражение всего этого».
«И к артисту, её создателю, нельзя относиться как к товару».
«Наши айдолы должны вкладывать в музыку свои мечты, мысли, любовь, жизнь и красоту. Они должны сопереживать фанатам, утешать их и идти вперёд вместе с ними».
«Наши айдолы будут нести человеколюбие и гуманизм в суровое современное общество. Послание – это тренд, который никогда не устареет».
Короче говоря, больше всего Сонпхиль ждал от участниц…
— С песней «Oh My Own» ты сможешь оценить не только их слаженность. Ты увидишь и то, что так любишь, – их творческое начало как артисток.
Крупные агентства всегда включают в аттестацию творческое задание. Они позволяют стажёрам менять хореографию и текст на своё усмотрение. Простое исполнение песни с готовой хореографией и текстом – недостаточный критерий для оценки. Потому что при таком подходе невозможно избавиться от ауры оригинала. Даже если исполнение будет идеальным, это всего лишь исполнение. Оно не сможет в полной мере раскрыть очарование стажёра. Поэтому «творчество» – ключевой элемент в оценке потенциала.
— Сестрёнка, ты что, экстрасенс? Как ты угадываешь все мои мысли?
— Я в этом бизнесе не первый год, как я могу этого не знать? А твои мысли я читаю как открытую книгу.
— Говоришь так, будто прожила на десять лет больше меня.
— Так что, по рукам? Выбираем эту песню?
— Выбираем.
Есть только музыка. Всю хореографию, всё выступление Рике, Пэк Сольхе, Чо Аре и Чан Хаян придётся придумывать самим.
__
Обновлено: 22.01.2026