Глава 36 — Глава 36

Чан Хаян так ушла в танец, что не услышала крика Чо Ары. Чо Ара схватила ее за плечи, останавливая. Лишь тогда Чан Хаян очнулась. Репетиционный зал сотрясала громкая музыка, но крик Чо Ары прорезался даже сквозь нее. — Ты что творишь?! Нельзя же танцевать, затаив дыхание! В танце Чан Хаян было лишь одно, что Чо Ара ценила, – чистота исполнения. Чан Хаян не сбивалась с дыхания, и линии ее танца оставались безупречно четкими. В этом, как казалось Аре, у Хаян определенно был талант. — А так… нельзя? Какое же это было заблуждение. Дело было не в таланте. Чан Хаян просто задерживала дыхание, насильно добиваясь чистоты движений. Теперь стало ясно, почему после каждого танца она дышала так тяжело, словно загнанный зверь. Она же почти не дышала во время танца! — Конечно, нельзя! — Н–но так же лучше смотрится… вот я и… Вообще, некоторые так делают. Танец – это сценическое искусство. Представьте, если танцор на сцене будет тяжело дышать и выглядеть уставшим – зрителям тоже станет не по себе. Поэтому некоторые профессионалы действительно сдерживают дыхание во время выступления, а отдышиваются уже после, чтобы создать цельное, совершенное произведение. Но разве Чан Хаян – опытный танцор? Нет. С такими трюками она в лучшем случае просто рухнет на пол без сознания. — Ты всегда так делала? — Ага. Я не знала, что так нельзя. Больше не буду. — Дыхание… Ха–а… Чо Ара мысленно усмехнулась. Взялась с такой уверенностью учить Чан Хаян и не заметила самого главного. Ее наставница, Пэк Минджон, раскусила бы Хаян с первого взгляда. А сама Ара только и твердила про нехватку выносливости. Как тут не корить себя? — Дыхание – это отдельный элемент, его нужно прорабатывать в деталях. Люди с чувством ритма обычно справляются с этим интуитивно, но Чан Хаян, очевидно, была не из их числа. Умей она правильно распределять дыхание, не стала бы прибегать к таким глупостям. — Давай сначала займемся дыханием, а потом уже движениями. — Угу. Спасибо. И… прости. Я, наверное, плохо справляюсь? «Прости». Это было сказано не из–за досады на собственную неумелость. Чан Хаян чувствовала себя виноватой за то, сколько времени на нее тратит Чо Ара. — Я буду стараться еще усерднее. «Чтобы больше не отнимать твое время». Чо Ара поняла, что́ стояло за этими словами. «Эта девушка…» Столкнувшись с непреодолимой, казалось бы, стеной, она не винила ни себя, ни своего учителя. Единственное, что ее гложило – чувство вины перед Арой. Да как вообще такие люди существуют? — Онни, онни… Чо Ара обняла Чан Хаян, словно пытаясь ее утешить. — Это я плохо объясняю. — Нет. Это только благодаря тебе, Ара, я хоть чего–то добилась. Без тебя я бы и танец не выучила. Это мне нужно извиняться. «Просто ангел, а не человек…» * * — Собираешься бежать до самого дома?… — Ага! Увидев их ошарашенные лица, Чан Хаян поспешила объясниться: — После всех этих тренировок я поняла, в чем моя проблема. Мне не хватает выносливости. С этим были согласны не только Сонпхиль, но и Чо Ара. Чан Хаян выглядела так, будто никогда в жизни не занималась спортом. Конечно, дело было не только в отсутствии физических нагрузок. Она ведь почти не пользовалась общественным транспортом и везде ходила пешком – странно, что при этом у нее совсем не было сил. Все дело было в том, что Чан Хаян попросту недоедала. — Заодно и потренируюсь по пути домой. Убью двух зайцев одним выстрелом, верно? — Ночью же опасно, – возразил Сонпхиль. — Да ладно, где в Корее опасно? К тому же я побегу по главным улицам. От офиса до дома Чан Хаян было довольно близко. Пешком – минут пятьдесят, если повезет со светофорами. На машине – двадцать, а без пробок и все пятнадцать. Для пробежки с целью повысить выносливость – дистанция вполне подходящая. — Ты уверена, что все в порядке? — Абсолютно. — Если по пути свалишься, позвони. — С чего бы мне свалиться? — Хорошо. Ты в последнее время очень стараешься. Это обязательно принесет плоды. Но не забывай отдыхать, когда нужно. В ответ на ободряющие слова Сонпхиля Чан Хаян лишь хихикнула. — Вы тоже, господин директор, работайте с перерывами. Вам нельзя свалиться. Чан Хаян махала рукой, пока машина Сонпхиля не скрылась из виду. А потом и сама, побежав трусцой, исчезла за поворотом. Через несколько десятков минут Сонпхиль, развез всех стажеров и вернулся в офис. Закончив с оставшимися делами, он тоже отправился домой. Мгновение спустя из–за угла показалась Чан Хаян, все это время прятавшаяся там. «Кажется, вот этот пароль». Пик–пик–пик–пик. Щелк. Чан Хаян поднялась на второй этаж. Дверь в репетиционный зал была заперта, но она знала, где лежит ключ. Взяв его, она отперла замок и вошла внутрь. Чан Хаян включила свет и начала разминку. «Если я скажу, что остаюсь тренироваться, господин директор Пак тоже не сможет уйти домой». Сонпхиль всегда дожидался окончания ее дополнительных занятий, чтобы подвезти. Так продолжалось уже несколько недель. Чан Хаян тренировалась до полуночи, хотя всем сердцем желала остаться до самого рассвета. Но из–за Сонпхиля ей приходилось уходить, отзанимавшись всего два–три часа. «Мне так неловко…» Ей не хотелось, чтобы из–за ее тренировок Сонпхиль не высыпался. Насладившись тишиной, окутавшей офис, Чан Хаян включила музыку и с головой ушла в тренировку. На этот раз – до самого рассвета, как она и хотела. * Кабинет для занятий по вокалу. Пэк Сольха и Чан Хаян смотрели друг на друга. Вернее, смотрела только Пэк Сольха – Хаян потупила взгляд. — Хаян. В голосе Пэк Сольхи звучал с трудом сдерживаемый гнев. — Что с тобой происходит? Чан Хаян плохо усваивала уроки Пэк Сольхи. Но та не стала бы ее ругать, будь дело только в этом. Хаян не справлялась даже с тем, что требовало лишь немного времени на заучивание и повторение. Это уже походило не на «не могу», а на «не хочу». Пэк Сольха терпела несколько дней и наконец решила высказать Чан Хаян все, что думает. — Ты ведь говорила, что занималась актерским мастерством? — Да… — Когда учатся играть, тоже зубрят теорию, систему Станиславского например. Как бы ни было сложно – учат, вникают, повторяют, оттачивают, пока не присвоят себе. Не просто играют, а работают. Почему ты думаешь, что с пением как–то иначе? Вокал – это техника, ремесло. Но в то же время у него есть и теоретическая база. Между тем, чтобы просто петь, и петь, понимая, что ты делаешь, – огромная разница. Пэк Сольха требовала от нее именно «понимания», но Чан Хаян, казалось, это совершенно не волновало. Попроси ее объяснить, что такое точка резонанса, как ее найти, – и в ответ получишь лишь обрывки пустых фраз, а в конце – «я не знаю». Хотя бы попытайся она прочитать и выучить распечатки, которые дала ей Сольха, она бы точно смогла ответить… — Мне что, умолять тебя нужно? «Пожалуйста, сделай вот это, умоляю»? Так, что ли? — Нет… — Ты пришла сюда, чтобы стать айдолом. Айдол – это тоже певец. В Корее полно людей, которые хорошо поют. Их слишком много. И ты собираешься конкурировать с ними, зарабатывать пением на жизнь. Я права? — Да… — Так почему ты себя так ведешь? Почему не делаешь ничего из того, что я прошу – посмотреть, выучить, сделать? Чан Хаян не оправдывалась. Не сказала ни слова о том, что каждый день читала распечатки, что пыталась все выучить, что на дополнительных занятиях до изнеможения отрабатывала материал. Она лишь молча опустила голову. Раз результата не было, слова об усилиях не имели никакого веса. И Пэк Сольха восприняла это молчание как знак согласия. — Хаян, – Пэк Сольха даже ругала продуманно. Она не переходила на личности, а критиковала лишь поступки девушки. — Скоро итоговый экзамен. Ты что, не хочешь попасть в агентство? — Хочу. — Тогда старайся лучше. — …Да. Пэк Сольха разозлилась – событие беспрецедентное. И за этой исторической сценой тайком наблюдала Рика. — На сегодня хватит. Можешь идти. — Да… Чан Хаян понуро вышла из комнаты. Пэк Сольхе же было не по себе, хоть она ее и отругала. Конечно, отчитывать кого–то – удовольствие сомнительное. Но беспокоило Пэк Сольху другое. «А стоит ли такой девушке, как Хаян, вообще попадать в наше агентство?» Часы тренировок она, вроде бы, отрабатывает, но результата нет. А если нет результата, причина очевидна. «Она просто не старается». Простая и очевидная истина. Если ты стараешься и тренируешься, то и навыки должны расти. Это закон. Оставалось лишь заключить, что Чан Хаян в принципе не знакомо понятие «старание». И пусть ее привел сам Сонпхиль, Пэк Сольха все больше проникалась к Чан Хаян неприязнью. — Ха–а, – Пэк Сольха тяжело вздохнула – впервые за долгое время. Скрип… Дверь тихонько приоткрылась. — Онни. Простите. Я буду стараться усерднее. Снова извинилась Чан Хаян. Пэк Сольха тут же напустила на себя суровый вид и равнодушно кивнула. Рика, подглядывавшая за ними, поспешно скрылась в дальнем конце коридора, чтобы ее не заметили. * * Сонпхиль отправился в актерскую студию, где раньше занималась Чан Хаян, и разыскал ее бывшего преподавателя. — А, так вот почему Хаян бросила занятия. Для преподавателя Сонпхиль был сродни вору, переманившему ученицу. Впрочем, того это, похоже, не слишком заботило. — Мне, наверное, стоит извиниться, – сказал Сонпхиль. — Что вы, студия – дело добровольное. Честно говоря, я даже рад, что Хаян нашла другой путь. — У нее не было таланта к актерскому мастерству? — Таланта не было от слова «совсем». Я порой думал: она меня игнорирует или просто дурочка? Серьезно, не раз об этом задумывался. Хотя на репетициях вроде старалась, делала, что говорят… По словам преподавателя, Чан Хаян медленно учила тексты, с трудом вникала в теорию и долго исправляла ошибки, на которые ей указывали. Все давалось ей очень медленно. — Ну, как бы это сказать… по–моему, она просто туго соображает. … — Ой, простите. Она же теперь стажер в вашем агентстве, да? А как у нее с танцами или пением? Может, ей просто актерство не давалось. Танцы и пение ей давались не лучше. Сонпхиль промолчал, и на лице преподавателя отразилось: «Ну, я так и думал». — У нее ведь внешность – просто создана для сцены. Я ее несколько раз рекомендовал, но, видимо, совсем не ее это. Зато девчонка добрая, общительная. Пошла бы она лучше в другую сферу, не связанную с искусством. Собственно, за этим Сонпхиль сюда и пришел. Его тоже беспокоила медлительность Чан Хаян. Он получил ответ, который искал, но легче на душе не стало. Наоборот, сердце будто свинцом налилось и потянуло к земле. Всю дорогу от студии до офиса Сонпхиль пребывал в подавленном настроении. — Господин директор Пак, господин директор Пак! Едва Сонпхиль вошел в офис, его, словно поджидая, окликнула Рика. Она оттащила его в уголок и заговорила заговорщицким шепотом. — Я впервые видела, как злится Сольха–онни! — начала она и, разыгрывая сцену в лицах, пересказала недавние события. Ее игра была настолько выразительной, что Сонпхиль невольно подумал: вот кому стоило бы пойти в актрисы. «Рика же, кажется, готовилась стать актрисой. Если даже она на таком уровне, то Хаян…» Закончив рассказ, Рика скорчила расстроенную гримасу. — Хаян–онни, наверное, не нравится в нашем агентстве? Я ее так люблю. … «Да, так подумал бы любой». Действительно, как можно не успевать, тренируясь часами? Первое, что приходит на ум: «Ей неинтересно?» или «Она просто не хочет?». — Как сделать так, чтобы онни полюбила наше агентство? Она мне так нравится. Сонпхиль ободряюще похлопал Рику по плечу. — С чего ты взяла, что ей не нравится? — Но почему тогда… — Я спрошу у нее. Сонпхиль решил поговорить с Чан Хаян. Ее, внезапно выдернутую с репетиции, вид был совершенно сбитый с толку. — Хаян. — Да! — бодро отозвалась девушка. Только что ее отругали, но по ней этого было совершенно не видно. Сонпхиль произнес то, что крутилось у него в голове все время, пока он слушал Рику. — Тяжело, да? — А? Нет. Совсем не тяжело. Быть того не может. Человек – не робот. Наткнувшись на стену, он неизбежно падает духом. Сколько же раз Чан Хаян приходилось переживать отчаяние и разочарование? Человек не настолько силен, чтобы каждый раз просто говорить «все в порядке» и идти дальше. — Если тебе тяжело, ты можешь так и сказать. — Мне не тяжело. … — А даже если бы и было, я бы не сказала. Ведь не мне одной тяжело. Если я покажу свою слабость, все остальные… — Мне можешь показать. — Господину директору можно? — Чан Хаян игриво сделала вид, будто собирается приспустить одежду с плеча. Увидев его невозмутимое лицо, она оставила свою затею. — Я что, выгляжу так, будто мне тяжело? — …Хаян. Ты можешь все это бросить. С лица Чан Хаян, до этого сиявшего беззаботной улыбкой, впервые сошло привычное выражение. — Ч–что? Что? А? Что? Уголки ее глаз и губ, всегда приподнятые в улыбке, медленно поползли вниз. __