Глава 34 — Глава 34

Желание. До чего же непривычное слово. Кажется, я и не слышал его ни от кого, кроме как в шутку на пьянках: «Эй, я тебя выручил, теперь исполняй желание!». — Желание? Звучит пугающе. И что же это? — Я ведь ещё даже не знаю, стану ли стажёром в Garo Entertainment, так что говорить сейчас стыдно. Будто я слишком много на себя беру… А! И вы можете отказаться, если что. — Могу отказаться? Значит, ничего серьёзного. Ты же не потащишь меня в универмаг за люксовыми шмотками? — По сложности, наверное, что–то вроде того. — Тогда я отказываюсь прямо сейчас. — Да почему?! После недолгих препирательств я всё же уступил. Раз можно отказаться, то и груза ответственности никакого. По дороге в академию Чан Хаян щебетала без умолку. Рика тоже становилась болтливой, когда мы ехали в машине, но Хаян была совсем другой. Рика выбирала темы, не особо заботясь о собеседнике. Она скорее вела монолог, увлечённая собственными мыслями. Хаян же, напротив, изо всех сил старалась найти со мной общие точки соприкосновения. Благодаря ей дорога не казалась скучной. «Пожалуй, пора спросить». Я крепче сжал руль, собираясь с духом. — Ты… не жалеешь, что с актёрством не вышло? — Ещё бы! Я со старшей школы по всем прослушиваниям бегала, – ответила она без малейшего промедления. Не успело моё сердце ухнуть вниз, как Чан Хаян с обезоруживающей жизнерадостностью добавила: — Но я потихоньку отпускаю эту мечту. Обстоятельства так сложились, да и возможностей продолжать не было. Так что не вините себя, правда. — Ты ведь говоришь это из вежливости? Можешь злиться на меня, выговорись. Я выслушаю. — Наоборот, сейчас мне даже лучше. Казалось, Чан Хаян говорила совершенно искренне. Я не мог заглянуть ей в душу, но на сердце у меня полегчало. Спасти её от будущих страданий – уже большое достижение, а то, что она сама говорит, что всё в порядке, – и вовсе подарок судьбы. — Знаешь, Рика ведь тоже изначально хотела стать актрисой. — Правда? А почему вдруг стала айдолом… А, её заметили? Она же была стажёром в KS Энтер. Рика и правда милая. — Это я ей посоветовал. — Рике? Почему? — Подумал, что образ айдола ей больше подойдёт. Года два уже прошло, наверное. Целая вечность. — …Хм–м, вот как. Похоже на мою историю. — Может, у вас и найдётся что–то общее. Внезапно разговор затих. Я уже привык, что беседу ведёт Чан Хаян, и её молчание заставило меня забеспокоиться: «Я сказал что-то не то?». Поэтому, когда она снова заговорила, я даже почувствовал облегчение. — Вы ведь и моей сестре посоветовали снова попробовать стать айдолом. — Угу. — Я видела то видео. — Эта Чо Ара его до сих пор не удалила? Серьёзно, придётся однажды отобрать у неё мобильный. От её подколок уже житья нет. — По видео было видно, что вы говорили от всего сердца. — Что ж, так и было. Я очень благодарен госпоже Сольхе. Она ведь ради этого даже с работы уволилась… — Я вам рассказывала, почему захотела стать актрисой? — перебила меня Чан Хаян. — А? Нет. Не слышал. — В начальной школе учительница похвалила меня за игру в школьном спектакле. — Из–за этого? Ого, а ведь слова учителей и вправду многое значат. — Не только. Когда я училась в средней школе, у нас рядом с домом закрылся магазинчик, где давали почитать манхву. И там устроили распродажу, всё отдавали почти даром. Я схватила одну книжку, что под руку попалась. Её главная героиня мечтала стать актрисой. Боже, это было так, так интересно! — Как называлась? — «Хрустальная туфелька». Я её, без шуток, раз сто перечитывала. То, как героиня старалась отточить свою игру, трогало до слёз, я каждый раз плакала. Когда у неё что–то получалось, я радовалась, будто это мой успех. А когда она грустила, я даже вслух её подбадривала. Кричала: «Держись!» и всё такое. — Мы с тобой тоже обязательно добьёмся успеха. — С вами – конечно! Обязательно! — Вместе, – сказали мы в один голос. — Будем стараться! — и снова одновременно. Мы удивлённо уставились друг на друга. А потом, словно по команде, расхохотались так, что, казалось, задребезжали стёкла в машине. * * _ Вернувшись с работы, Сонпхиль без сил рухнул на кровать. Весь день они с Чан Хаян мотались по академиям. Консультация, прослушивание, снова консультация. «У неё нулевая база. Потребуется много времени». «Считайте, она абсолютный новичок». Все тренеры говорили одно и то же. А после пробного занятия добавляли: «Обычно всё не так…» «Совсем нет чутья». «Это займёт очень много времени. Когда у вас дебют, говорите?» «За всю жизнь не видела кого-то настолько безнадёжного». Последнюю фразу бросила Пэк Минджон, тренер из академии, где занималась Чо Ара. И оттого, что эти слова прозвучали от близкого человека, без всяких прикрас, они ранили ещё сильнее. — А–а–а–а–а! Сонпхиль завыл, катаясь по кровати. Слова предназначались не ему, но щёки горели от стыда. Кровь закипала при мысли, что Чан Хаян пришлось выслушивать такое. «Я-то думал, в актёрстве ей просто не везло, а что, если дело в полном отсутствии таланта?» Чтобы стать успешным актёром, мало просто хорошо играть. Таких умельцев в Корее пруд пруди. Лишь единицы, прошедшие отбор среди монстров своего дела, видят свет. Один из ста, а то и из тысячи. А если учесть, что без благословения небес тут не обойтись, задача становится практически невыполнимой. «А у Хаян даже таланта нет…» Сонпхиль видел, как неуклюже она двигалась в танцевальном классе. Слышал, как в вокальной студии её попытки взять высокую ноту превращались в истошный визг. «Может, ей творчество в принципе не подходит?» Мысли становились всё мрачнее. Единственным спасением был её неиссякаемый оптимизм. Даже после самых уничижительных отзывов Чан Хаян лишь глуповато улыбалась и говорила: «Ничего, я буду стараться». Позитивный настрой – это, конечно, хорошо, но… «Нет. Если и я в неё не поверю, то что будет? Я уже забыл слова госпожи президента?» Его убеждения должны стоить десять миллиардов вон. Он должен создать для Чан Хаян такую атмосферу, чтобы она чувствовала себя в безопасности, словно айдол – это просто её хобби, подкреплённое несметным богатством. А всё, что Сонпхиль мог ей дать сейчас, – это похвала. Нужно хвалить её, чтобы разжечь в ней огонь. «Но слова Пэк Минджон были слишком жестокими. Сказала, что впервые видит такую, как Хаян. Она специально была так объективна, потому что говорила со мной?…» Воспоминание о резкой оценке в адрес Хаян снова заставило его кровь кипеть. Сонпхиль ещё пару раз закричал в подушку, затем вскочил с кровати и подошёл к книжному шкафу. Завтра Чан Хаян обещала принести ту самую манхву, «Хрустальную туфельку». «Господин директор, дайте мне почитать вашу любимую книгу. Обменяемся». Энтузиазма это не вызывало. У Сонпхиля сейчас совсем не было времени на хобби. Но если он не прочтёт книгу, которую даст ему Хаян, она расстроится. Придётся выкроить время, пусть и через силу. «Что бы ей дать…» Сонпхиль вытащил с полки какой–то любовный роман. Ей двадцать, значит, такое должно понравиться, – рассудил он. * _ — Какая толстая! Томик, что принесла Чан Хаян, был толщиной с его мизинец. — Это коллекционное издание. Первый том, а всего их пятнадцать. У меня перехватило дыхание. Хаян протянула мне манхву и выжидательно сложила руки, сгорая от нетерпения. Я передал ей свою книгу. — «Любите ли вы Брамса?» В отличие от её талмуда, эта была совсем тоненькой. — Это любовный роман. — А что такое Брамс? — Немецкий композитор девятнадцатого века, – раздался за спиной голос Хан Гуина, появившегося словно призрак. — Автор романа «Любите ли вы Брамса…» – француженка. Во Франции Брамс не самый популярный композитор, поэтому такой вопрос для француза звучит несколько необычно. Довольно оригинальный способ пригласить на свидание. — Ух ты! Господин директор Хан, вы столько всего знаете! — Вы что, организовали книжный клуб? Я бы тоже… — Нет. Просто обменялись книгами. Хан Гуин понурился. Чан Хаян, судя по её лицу, тоже была разочарована моим резким ответом. Видимо, она собиралась и дальше приносить книги. Хорошо, что я сразу пресёк это на корню. «Пятнадцать таких томов? Когда я это всё прочитаю?» Читать из чувства долга совсем не хотелось. — Я быстро прочту и поделюсь впечатлениями! — Не надо. Если покажется скучно, просто верни. — Но это же ваша любимая книга. Я обязательно дочитаю. Вообще–то не любимая. — Хм, может, нам стоит поставить в офисе книжный шкаф? Если каждый принесёт по паре любимых книг, это поможет лучше узнать интересы друг друга. — Да, неплохая мысль. Обсудите это с госпожой президентом. — Будет сделано! Хан Гуин вприпрыжку помчался на второй этаж – видимо, и вправду докладывать Хон Гюхон. «Бедный господин директор Хан. В компании ни одного человека с похожими увлечениями…» Сонпхиль мысленно пожелал, чтобы его жизнь стала хоть немного насыщеннее. * * — Ара–тян, ты не собираешься? — Уже время? Блин, а я только вошла во вкус. Чо Ара облизнулась и нехотя начала собираться. — В душ не пойдёшь? — Опаздываем же. Дома помоюсь. — А–а. — …От меня пахнет? Она поднесла руку к носу. Вечер она провела в безостановочном танце, так что пропотела насквозь. Но нос уже привык, и сама Ара ничего не чувствовала. — Рика, я спрашиваю, от меня пахнет? — Ох, такие деликатные вопросы для меня немного сложноваты… — Кто нас сегодня подвозит? — Неважно, кто подвозит, мыться надо… — А господину доктору может понравится? — За кого ты принимаешь господина директора Хана! — Ладно, я за десять минут. Поможешь волосы высушить. — Бельё сменное взяла? — Всегда беру. Чо Ара, увлекаясь танцами, вечно забывала о времени и душе. Другие к концу дня выдыхались и сбавляли обороты, но только не она. Для неё танец был и клубом, и развлечением… — А где Ара? — Моется. — Опять? Опять моется в последний момент?! Да почему вы все сговорились, чтобы я уезжал с работы позже всех, а–а–а! — Про–про–простите, пожалуйста! Рика приняла удар на себя, извиняясь за подругу. — Но её старания похвальны. Только мне самому хвалить её не хочется, так что передай от меня. — Хорошо, передам, когда буду сушить ей волосы. Что у господина директора Пака из–за Ары–тян крыша поехала. — Что? — …? — Рика, нельзя говорить «крыша поехала». — Это плохое слово? Я думала, это просто значит «сильно разозлился». Рика упорхнула сушить волосы Чо Аре. Сонпхиль хотел было присесть на диван, но, обернувшись, увидел Чан Хаян, которая стояла с донельзя неловкой улыбкой. — Хочешь что–то сказать? — Д–да? То есть нет, нет. — Что такое? Говори. — Э–э–э, ну–у, я… Лицо Сонпхиля стало серьёзным. — Это нельзя сказать здесь? «Её что, девчонки тихо травят? Чо Ара? Эта несносная девчонка!…» — Н–нет! Дело не в этом. Я хотела бы ещё немного порепетировать… Чан Хаян хотела остаться после всех. Но когда она уже подходила к Сонпхилю, то услышала его крик: «Почему вы все сговорились, чтобы я уезжал с работы позже?!». — Вам не нужно меня подвозить! Я дойду пешком или на такси… пешком дойду! — … — Мне нельзя оставаться в офисе одной? Н–наверное, да. Мало ли что может случиться… — Можно. — Нет–нет, я передумала, это будет нагло с моей стороны… — Кто же будет ругать тебя за репетицию? Наоборот, я рад, что ты так стараешься. Только не переусердствуй. То, что Чан Хаян сама попросила остаться, было огромным прорывом. Возможно, это решение было продиктовано страхом из–за плохих оценок, но это было доказательством её серьёзного настроя, и это не могло не радовать. Сонпхиль припарковал машину у входа и стал ждать, пока выйдут Чо Ара и Рика. — Айм сорри! — Сумимасэн! Рика и Чо Ара запрыгнули в машину. Как только Ара села на пассажирское сиденье, салон наполнил густой травяной запах. — Ты пользуешься травяным шампунем? — Тот, что недавно в душевой появился, как раз такой. — А, понятно. Наверное, госпожа президент купила, заботится о ваших волосах. — Дяденька, вам бы тоже не помешал. — У меня нет никакого облысения. — Серьёзно? А разве у мужчин после тридцати волосы не начинают выпадать? — Сказал же, нет. — О, голос понизился. Значит, правда. Чо Ара наклонилась к водительскому сиденью и протянула руку, чтобы откинуть его чёлку. — А? Вроде всё в поряд… Сонпхиль резко отбил её руку. От такой мгновенной реакции она съёжилась. Сидевшие сзади Рика и Пэк Сольха тоже замерли в недоумении. Глядя на растерянную Ару, Сонпхиль и сам удивился своему поступку. — Ой, прости. Больно? — Вы… разозлились? — Нет, просто… любой бы так отреагировал, если бы к его голове полезли. Обычно. Но правда, прости. Рука не болит? — Всё нормально. Сказали бы, что не любите, когда трогают ваши волосы. — А об этом обязательно нужно говорить? Нельзя просто так трогать чужие волосы. — … — Со да(Точно)! Раз уж заговорили о волосах… Рика, почувствовав, что атмосфера накаляется, поспешила сменить тему. Всю оставшуюся дорогу в машине, как обычно, царила болтовня, но Чо Ара больше в ней не участвовала, лишь потирая запястье. На вопросы Рики или Пэк Сольхи она отвечала односложно. Дом Чо Ары был последним в маршруте. Сонпхиль вышел из машины вместе с ней, собираясь ещё раз извиниться, но она заговорила первой. — Дяденька. — Да? — Эм, простите за то, что было раньше. Она стояла, опустив глаза и теребя то самое запястье. Она будто бы и показывала свою обиду, но в то же время боялась его реакции. И неудивительно: она по–дружески потянулась к нему, а он, взрослый мужчина, так грубо её оттолкнул. — Нет, это ты прости. Сильно обиделась, да? Только когда Сонпхиль извинился, Чо Ара наконец подняла на него глаза. — Нет. Кому понравится, когда трогают его волосы. Я бы на вашем месте так же отреагировала, если бы ко мне полез незнакомый человек. — Ты же знаешь, я это не со зла? — Знаю. — Я очень дорожу нашей Арой. — Знаю, знаю. Езжайте уже домой. — Хорошо. Сладких снов. И пусть тебе приснюсь я. Он попытался отшутиться, но Ара в ответ лишь криво усмехнулась. Всю дорогу обратно в офис Сонпхиль тяжело вздыхал. «И надо же было руке дёрнуться». Перед глазами стоял образ Ары со сникшими плечами, потирающей запястье. Подъехав к офису, он замер у входа. «И что это было за оправдание… Не люблю, когда трогают волосы?» Судя по той ситуации, можно было подумать, что он просто не любит прикосновений. Но если вспомнить прошлое, становилось ясно, что это ложь. Сонпхиль часто ободряюще похлопывал девчонок по плечу. Когда Рика несла чушь, он в шутку взъерошивал ей волосы. Так почему же он так остро реагирует, когда трогают именно его волосы? «Другого оправдания не найти?» Объяснить настоящую причину он не мог. Она была связана с ним и Чо Арой из прошлой жизни. Так ничего и не придумав, Сонпхиль вошёл в офис. Со второго этажа доносились звуки – там репетировала Чан Хаян. «Не могу же я отправить Хаян домой одну. Подожду, пока она закончит». Если он покажется ей на глаза, она почувствует себя виноватой. Наверняка тут же бросит репетицию и спустится вниз. Поэтому Сонпхиль решил тихо, не выдавая своего присутствия, подождать на первом этаже. «Тем более, есть чем заняться». Он открыл манхву, которую дала ему Хаян. И тут же усмехнулся. Рисовка была в стиле сёдзё–манги восьмидесятых–девяностых. Пропорции мужских персонажей были где–то десять, а то и одиннадцать к одному. «Так, посмотрим. Главная героиня, которая любит играть…» Два часа спустя. «Чёрт, уже конец?!» Он проглотил её, не дыша. Внутренне он посмеивался, считая это детским чтивом, но оторваться было невозможно. Ему немедленно хотелось взяться за следующий том. «Кстати, сколько времени?» Часы показывали почти час ночи. «И до каких пор она собирается репетировать? Всё ещё не спускается». Даже если она хотела продолжать, пора было заканчивать. Она была в офисе с девяти утра, и если продолжит в том же духе, то просто свалится от истощения. Сонпхиль поднялся на второй этаж и постучал в дверь репетиционного зала. Музыка не играла, но ответа не было. Сонпхиль открыл дверь. — … Чан Хаян лежала на полу. «Спит, что ли?» Не может быть. Кто в здравом уме будет спать в такой неестественной, сломанной позе? Она потеряла сознание. — Хаян! Сонпхиль почувствовал, как по венам ударил адреналин, и тут же кинулся к ней. __