Сценические костюмы для клипа, по сути, становились основой для нарядов на музшоу.
С тех пор как стилист Ким Хёнсон предложила сделать деловые костюмы Чо Ары из клипа частью сценического гардероба, все так и пошло.
Славная революция.
Великая французская революция.
Русская революция.
Майские события 68-го.
И, наконец, Апрельская революция.
— По концепции клипа Арым – школьница.
Раз Син Арым играет в клипе ученицу, то и носить она должна школьную форму. Это было очевидно.
Следовательно, и сценические костюмы должны были отталкиваться от школьной формы.
Айдолы нередко выступали в переделанной школьной форме.
Если в группе большинство участников – подростки, такой концепт пробовали хотя бы раз.
Да что там, даже если и не подростки. Скул–лук в мире айдолов – это настоящая классика.
— Проблема в историческом фоне.
Апрельская революция. 1960 год.
В клипе она носит форму той эпохи. Но проблема возникала, когда эту форму нужно было превратить в сценический костюм.
Начальник Ким Хёнсон и её ассистентка Ли Юи с мукой признали свою беспомощность.
— Сколько бы мы ни придумывали, ни старались, ни ломали голову… — в отчаянии выпалила Ли Юи. — …все получается как современная школьная форма!
Они никак не могли вырваться за рамки привычных образов.
До сих пор их сценические наряды всегда отражали историческую эпоху, но при этом выглядели ярко, в айдольском стиле.
И в каждом образе проявлялась уникальность участниц.
Но со школьной формой – именно со школьной формой – ничего не выходило.
— Я честно пересмотрела все фотографии школьной формы мира, выясняла, что носят ученики в странах, где формы нет, рисовала эскизы как сумасшедшая! Но это… это, кажется, выше моих сил…
Ирония была в том, что другие айдолы уже столько раз использовали скул–лук и накопилось так много примеров, что Ли Юи просто не могла проявить креативность.
Её мозг будто окаменел.
— Мне никогда не превзойти Ива Сен–Лорана!
— …
«Так вот о чем она мечтала – превзойти дизайнера, вошедшего в историю».
Хон Гюхон сочувствовала её отчаянию, но откровенные, без всякого фильтра, причитания начинали её утомлять.
Когда на совещании только и слышно «мы не можем», это и впрямь может утомить.
— Что ж, давайте тогда отложим съёмки сцен с Син Арым на самый конец. Дальше откладывать уже некуда.
После этого решения Хон Гюхон участницы и персонал улетели в Германию.
Команде стилистов дали чуть больше недели.
* *
_
— …
Получив костюм для Син Арым, Сонпхиль растерялся.
— И это школьная форма?
Белая рубашка, короткий галстук, чёрные шорты, укороченный жакет. Вот и весь костюм.
Причём не сшитый на заказ, а обычная готовая одежда.
Он больше напоминал деловой костюм, чем переделанную школьную форму.
Ли Юи и Ким Хёнсон виновато опустили головы.
— Это…
— Я объясню, — вперёд вышла Хон Гюхон. — Пока вас, директор Пак, не было, мы провели много совещаний. Очень много.
Это было видно по лицу Хон Гюхон. Хотя она и не занималась костюмами лично, вид у неё был измученный.
— Было несколько вариантов. Взгляни. Этот поначалу большинству показался лучшим.
Это был финальный эскиз Ли Юи.
Укороченная рубашка, открывающая живот, и коротенький галстук, едва достающий до груди.
Чёрная юбка в тон галстуку.
Гольфы выше щиколотки и чёрные туфли.
Классический пример переделки школьной формы в айдольском стиле – можно сказать, золотой стандарт скул–лука для гёрл–групп.
«Значит, им так и не удалось вырваться за рамки шаблонов».
Образ был похож на то, что уже носили другие группы.
Но если этот вариант победил большинством голосов, почему финальный костюм другой?
— Ну, думаю, ты примерно понял, в чём проблема?
— …?
— Не догадываешься?
— О чём?
— Ну, это… то есть, школьная форма…
— Да?
— Это ведь сценический костюм на основе школьной формы.
Ну да, в клипе Син Арым – школьница. Да и в жизни тоже.
— А изображать Син Арым будет Апрельскую революцию.
— …А.
Понятно.
Танец – это искусство выражения эмоций и обаяния через человеческое тело.
И если в классическом танце упор делается на линии тела и чувства, то в современном, который называют поп–культурой, одним из ключевых элементов является сексуальная привлекательность.
Достаточно посмотреть на танец любого айдола, парня или девушки.
Но если исполнять такой танец в переделанной школьной форме в клипе на фоне Апрельской революции…
— Поднимется скандал, мол, за что вы принимаете Апрельскую революцию. Поэтому такой…
… откровенный наряд с голым животом или слишком короткой юбкой был недопустим. Тем более школьная форма.
Таков был вердикт Garo Entertainment и команды стилистов.
Сонпхиль по–новому взглянул на готовый костюм Син Арым, который держал в руках.
Набор донельзя простой готовой одежды.
Разве что кое–где добавили тканевые вставки или узоры, чтобы расставить акценты.
— Значит, в этот костюм вложены пот и кровь.
— А, да.
— Простите, — извинилась начальник Ким Хёнсон. — Это наш предел.
— Да за что вы извиняетесь.
«Надо же, как близко к сердцу они всё приняли, раз так винятся».
Это означало, что они искренне переживают за участниц и компанию, так что злиться было не на что.
«Конечно, по сравнению с тематическими костюмами других участниц этот выглядит простовато, но раз в основе школьная форма, ничего не попишешь».
— Давайте примерим на Арым. Мы ведь даже образец не видели, так что надо поторопиться.
— Да.
Син Арым вышла в подготовленном костюме.
— Какая милашка–а–а–а!
Сон Хебин тут же подбежала и принялась тискать Син Арым.
— Эх, – привычно вздохнула Син Арым.
— Говорят, главное в моде – лицо.
Лица Ким Хёнсон и Ли Юи, до этого мрачные, просветлели.
Син Арым не просто оправдала – она превзошла все ожидания, костюм сидел на ней идеально.
*
_
— Да здравствует независимость Коре–е–е–и!
Син Арым, взобравшись на крышу автобуса, яростно размахивала корейским флагом.
Внизу восторженно кричали школьники в форме.
Это были не съёмки клипа. Съёмки давно закончились.
Сейчас они просто праздновали окончание работы. После почти двухнедельного съёмочного марафона было чему радоваться.
Сонпхиль и Хан Гуин, глядя на эту сцену, добродушно посмеивались.
— Арым у нас популярна.
На съёмках клипа Син Арым произошло нечто неожиданное.
Ей на помощь пришли школьные друзья. И не пара человек, а несколько десятков.
Услышав, что их подруга снимается в клипе, они пожертвовали выходными, чтобы помочь.
— Не верится, что все они её друзья.
Какой бы популярной она ни была, разве можно дружить сразу с несколькими десятками человек?
Наверняка это были друзья, друзья друзей и друзья друзей друзей Син Арым.
— Вот оно, безумие выпускного класса.
Девятнадцатилетние юные души вовсю выплескивали стресс, накопившийся от бесконечной учёбы.
— Да здравствует независимость Коре–е–е–и! — громче всех ликовала, конечно же, Син Арым.
Она без устали махала флагом, будто рука совсем не затекала.
— А Арым вообще в курсе, что такое Апрельская революция?
Знала бы – не кричала бы «Да здравствует независимость Кореи!».
— Я ей вкратце объяснял, но, похоже, она забыла.
Друзья Син Арым тоже удивлённо переглядывались, услышав лозунг о независимости, но всё равно подхватили его.
После импровизированного праздника Garo Entertainment раздало друзьям Син Арым ланч–боксы, закуски и небольшое вознаграждение за помощь.
— Арым у нас та ещё душа компании.
— А то! Я популярна.
Став знаменитостью и появившись на телевидении, она не могла не быть популярной.
Десятки одноклассников пришли помочь, и в этом, конечно, была заслуга медийности.
К тому же, часто ли в обычной жизни выпадает шанс сняться в клипе айдола? Все они, должно быть, пришли ради такого редкого опыта.
— Арым, ты молодец!
— Ага, и ты, Рика. И остальные девочки, и Ара тоже.
Поблагодарив всех, Син Арым взглянула на корейский флаг в своей руке.
А затем с хитрой ухмылкой развернула его прямо перед лицом Рики.
— Да здравствует независимость Кореи!
— Э… — Рика застыла, словно увидела привидение, а Син Арым залилась смехом.
Сонпхиль тут же её остановил:
— Арым.
— Да–да, простите. Просто было интересно посмотреть на реакцию Рики.
— А, ха–ха–ха… — Рика смогла лишь неловко рассмеяться.
— Госпожа Син Арым, – раздался вдруг ледяной голос.
Это был Хан Гуин.
— Да?
— Пройдите за мной, пожалуйста.
Не дожидаясь ответа, он развернулся и пошёл в дальний угол съёмочной площадки.
Син Арым, смущённая его невиданным доселе поведением, всё же нерешительно последовала за ним.
Сонпхиль и остальные участницы в замешательстве смотрели им вслед.
— Что это с господином директором Ханом?
— Наверное, из–за той шутки…
Несмотря на расстояние, до них доносился громкий голос Хан Гуина.
Он говорил на повышенных тонах.
Не похоже, что он злился, но было ясно одно: он отчитывает Син Арым.
И участницы, и даже Сонпхиль, напряжённо застыв, могли лишь наблюдать за этой сценой.
— …Рика, – вернувшись через некоторое время, произнесла Син Арым. Настроение у неё было явно хуже, чем прежде. — Прости за то, что я сказала.
— Э, э–э… — Рика, не зная, что делать, посмотрела на Хан Гуина. Тот кивнул, и только тогда она смогла принять извинения Син Арым.
— Д–да нет. Всё в порядке.
До самого общежития настроение Син Арым так и не улучшилось.
Несмотря на то, что сегодня был исторический день – конец съёмок клипа, – из–за случившегося никто из участниц не мог радоваться в полную силу.
*
Хан Гуин вздыхал уже, наверное, в сотый раз.
_
Он то и дело вращал глазами, руки его мелко дрожали – тревога сквозила в каждом движении.
— И зачем вы отчитывали Арым, если сами теперь так переживаете?
— …Я и сам не знал, что у меня такая тонкая душевная организация.
— Отчитали и отчитали. Арым ведь и правда была неправа.
Вернувшись в офис после съёмок, Сонпхиль узнал, что именно Хан Гуин сказал Син Арым.
Это было похоже на то, что он когда–то слышал от Рики, когда та зациклилась на фразе «Это расизм!».
«Насмехаться над человеком или оскорблять его из-за его национальности или происхождения – это то же самое, что и расизм».
Там было много витиеватых фраз, но суть сводилась к этому.
Хан Гуин учился в Германии, поэтому к вопросам этнической и расовой дискриминации, таким как Холокост, относился с особой настороженностью.
Прожив несколько лет в США, он до мозга костей прочувствовал всю серьезность подобных проблем.
Поэтому он и отчитал Син Арым так строго.
Проблема была в состоянии самого Хан Гуина после этого.
— Госпожа Син Арым, конечно, ошиблась, но я…
Хан Гуин был не из тех, кто мог отругать кого–то и спокойно жить дальше.
— Что, если госпожа Син Арым теперь будет меня ненавидеть?
— …Господин директор Хан. Вообще–то, мы ведь её начальство, так?
— Госпожа Син Арым – артист…
— Она ещё даже не дебютировала. Давайте считать, что мы – начальство. А когда начальник отчитывает подчинённого, на этом всё не заканчивается. Вы же работали в США, господин директор Хан, должны знать.
— То есть нужно провести вторую беседу, чтобы она точно всё поняла? Это слишком жестоко…
— Нет!
«Да что у него за опыт работы такой был?»
— Напряжение надо снять.
— А, вот как.
Возможно, Син Арым сейчас чувствовала нечто похожее. «Меня отчитали. Что теперь делать? Я попала в немилость?»
А может, в юной душе затаила обиду: «Ненавижу этого директора Хана»…
«Зная Арым, скорее всего, второе».
Как бы то ни было.
— Когда останетесь с Арым наедине, угостите её напитком, заведите разговор.
— И что лучше сказать?
— Хм…
На месте Сонпхиля он бы начал с «Арым, ты, наверное, расстроилась позавчера?», продолжил бы «Я знаю, у тебя не было плохих намерений» и «Тебе, должно быть, тоже было неприятно», а закончил бы чем–то вроде «Надеюсь, мы и дальше будем хорошо работать вместе».
— То есть главное – сначала проявить сочувствие.
— Да. И ни в коем случае не начинайте с фразы вроде: «Ты ведь понимаешь, что была неправа?».
— Я понял, – ответил Хан Гуин, и его лицо заметно посветлело.
На следующий день.
— А, госпожа Син Арым. Э–э, вот, возьмите.
Син Арым взяла банку с напитком и непонимающе уставилась на него.
— Вчера… это… — Хан Гуин поклонился. — Простите за вчерашнее.
И что теперь прикажете делать, раз он извинился?!
Будь здесь Сонпхиль, он бы так и выпалил, но в комнате отдыха были только они вдвоём.
— Думаю, вам было очень неприятно. Ещё раз прошу прощения.
Что же почувствовала Син Арым, глядя на слегка склонившегося Хан Гуина?
«Что?» Что это вообще такое?
Отчитать, а на следующий день извиняться – он что, психопат?
«Нет. Слово „психопат“ здесь ни при чём. Господин директор Хан просто…» Просто не был человеком с твёрдым характером.
Син Арым представила, сколько душевных сил Хан Гуин потратил за эти сутки.
Ему так неловко за то, что он её отчитал, что он даже в глаза посмотреть не может.
«И что мне с этим делать?» – задумалась Син Арым, как только получила извинения.
Сделать удручённый вид, чтобы ему стало ещё неловчее? Или вообще расплакаться? Заставить его чувствовать себя виноватым? Тогда потом можно будет этим воспользоваться…
— Да что вы, это же я была неправа. Обычно у вас такое холодное и непроницаемое лицо, почти без эмоций. Удивительно.
Син Арым отбросила все мысли о том, чтобы использовать Хан Гуина.
Когда–то, на съёмках «Проекта For You», Сонпхиль советовал Рике остерегаться Син Арым.
Определять сильные и слабые стороны людей, чтобы использовать их, – этому искусству выживания Син Арым научилась в Success Entertainment.
«Но теперь это не нужно».
Придя в Garo Entertainment, Син Арым решила измениться.
И обманывать или использовать такого чистосердечного человека, как Хан Гуин, у неё не поднялась бы рука.
— Холодное и непроницаемое…?
— В общем, не извиняйтесь. Я поняла, что была неправа. Больше никогда так с Рикой не поступлю. А за напиток спасибо, выпью с удовольствием. Я пойду.
Син Арым улыбнулась и вышла из комнаты отдыха.
Спустя мгновение ошеломлённый Хан Гуин расплылся в широкой улыбке.
Он тут же бросился к Сонпхилю.
— Директор Пак! Мы с госпожой Син Арым помирились!
— Вот и отлично. Как вам это удалось?
— Я показал свою искренность!
Подробностей Хан Гуин не сообщил.
Сонпхиль решил, что всё как–то уладилось, и поздравил его.
— Слава богу, правда…
Весь день у Хан Гуина было прекрасное настроение.
«Всё-таки искренность всегда находит отклик».
Он всегда считал, что плохо ладит с людьми, но почему–то сейчас ему казалось, что отныне всё будет хорошо.
— Спасибо, директор Пак. Это всё благодаря вам.
— Рад это слышать.
Хотя на самом деле он не воспользовался ни одним из советов Сонпхиля.
* *
Обновлено: 22.01.2026