Входит ли помощь детсадовцу в изготовлении подарка для мамы в обязанности работника минимаркета? Нет. Можно было просто выставить её за дверь и дальше залипать в телефон.
Вообще, клиентам лучше лишний раз не потакать. Стоит один раз сделать одолжение, как они начинают принимать это за должное. Начнешь выдавать палочки постоянному покупателю лапши, а в один прекрасный день забудешь – и он будет стоять, буравя тебя взглядом: «Где мои палочки?». Дай палец – откусят руку.
Но я-то сейчас, блин…
— А какие цветы мама любит больше всего?
— Погоди. Дай-ка я посмотрю, какие они вообще бывают…
И вот я помогаю маленькой драконице вырезать гвоздики из цветной бумаги. Как я до этого докатился?
Пять минут назад я собирался просто одолжить ей ножницы. Но не учел одного: вещь, взятую напрокат, нужно вернуть. Не мог же я отправить её домой с казенным инструментом, не зная, сколько времени займет работа.
Сообразил я это слишком поздно.
— Аджосси, а можно я тут быстренько всё сделаю и отдам…?
В этом проблемы нет. Бумагу-то она купила. Она клиент, а клиент имеет право находиться в зале.
— Я оччень быстро…
— Не торопись. Только напиши здесь свой адрес и номер телефона, ладно?
— Хорошшо.
— И я тебе не аджосси, малявка. Мне ещё и тридцати нет.
— Значит, ты оппа…?
Когда она прошепелявила это «оппа», у меня едва зубы не заныли от приторности. Голос ангельский, конечно, но если бы я рано женился, у меня бы уже свой такой ребёнок был…
Черт, я и правда старею.
— Зови уж лучше аджосси.
— Ладно, аджосси.
Она достала какую-то карточку, похожую на пропуск, и, сверяясь с ней, старательно вывела данные в журнале. Разобрать там было решительно ничего невозможно, но важен сам факт. Закончив, она снова поклонилась.
— Спасибо большое.
Устроившись за столиком в углу, она забавно заерзала, и её массивный хвост высунулся из-под спинки стула, мерно покачиваясь. Ишь ты, всё предусмотрела.
Что ж, мой долг исполнен.
До конца смены оставалось пятьдесят минут. Я честно пытался уткнуться в смартфон, но сосредоточиться не получалось.
Я принялся анализировать причины своего беспокойства, не сводя глаз с ребёнка.
В пачке всего пятнадцать листов. Значит, у неё только пятнадцать попыток. И судя по тому, что она даже контуры не наметила, шансы на успех стремились к нулю.
К тому же это затянется. Через пятьдесят минут придет управляющая, и ей наверняка будет не очень комфортно работать, когда в зале сидит неприкаянный ребёнок.
Да и чего греха таить – много ли там нарежет детсадовец? Изорвет всё и разревется. Проще помочь ей сейчас, чем потом успокаивать. Чистая логика.
Придя к такому выводу, я взял тридцатисантиметровую линейку, карандаш и подошел к столу.
— Малыш.
— Ой. Да, аджосси?
— Ты уверена, что справишься сама?
Девочка-дракон виновато опустила голову, но тут же вскинулась:
— Я… я умею. В садике мне много наклеек давали.
— Что-то не похоже, ты даже разметку не сделала.
— А что это такое?
— Это когда заранее рисуешь линии, по которым будешь резать. Так получается гораздо аккуратнее.
С этими словами я присел рядом. Была не была. Раз уж я её тут оставил, я её отсюда и выпущу.
— Всё в поядке, я сама. Не нужно помогать.
— А я и не помогаю, я просто порисовать хочу. Я нарисую, а резать будешь ты. Разве это помощь?
— Ну… не знаю…
— Режешь-то ты сама.
— Получается, так…?
Детьми манипулировать – одно удовольствие. Опыта у меня побольше будет. В её-то годы я, между прочим, пережил кризис МВФ и обрушение мостов! Слыхала о таком?
Пока она пребывала в сомнениях, я прикинул план. Раз это для родителей, значит, нужна красная гвоздика. А из остальных листов что делать?
— Какие цветы тебе нравятся?
— Я хотела гвоздику…
— Гвоздика не может быть синей или зеленой, это странно.
— Ой… и правда.
— Поэтому из зеленого сделаем стебель и листья, а из синего… хм, незабудки?
— Незабудки – это тоже цветы?
— Наверное. Раз в названии есть «вода», значит, должны быть синими.
— Ясно… Только не знаю, понравятся ли они маме…
Оказалось, она понятия не имеет, какие цветы любит мама. Самой ей нравятся вишни, но подарок-то маме, и хотелось чего-то особенного.
В итоге я полез в поиск. Конечно, был вариант попроще: накрутить цветов из пятитысячных купюр. Мама бы точно была в восторге.
Но бюджет у нас был ограничен. Перебрав кучу цветов с непроизносимыми названиями, я выбрал те, что посимпатичнее, и начал рисовать контуры. Кстати, незабудки действительно оказались синими, хоть и другого оттенка.
Минуты через три я закончил с набросками. Девочка смотрела на них с нескрываемым восторгом. Я-то в полумраке едва линии различал, а у драконов, видно, зрение отменное.
— Нравится?
— Ага! Ой, подождите секунду.
Она вдруг сорвалась с места и убежала к полкам со сладостями. Пока я дорисовывал детали, она вернулась с большой плиткой шоколада.
— А сколько это стоит?
— Две тысячи. Берешь?
— Да.
— Давай деньги, я сейчас пробью.
Оплатив покупку, я вернул ей шоколад. Малышка принялась усердно его распаковывать и попыталась разломить плитку пополам. Но силенки не рассчитала, и шоколад треснул по диагонали.
Она, не задумываясь, протянула мне бóльшую часть.
— Давайте вместе есть.
Я опешил.
— Ешь сама большой кусок, ты же его купила.
— Вы высокий, вам надо больше есть.
— Тебе расти надо, так что забирай.
— Нет, мама говоит, что от сладкого зубы болят.
А мои, значит, не жалко?
Совесть не позволяла мне принять этот дар. Как можно с аппетитом уплетать две трети шоколадки, купленной на последние деньги семилетнего ребёнка? Каков он на вкус – истинный оскал капитализма?
Но девочка смотрела так умоляюще, что отказ мог закончиться трагедией. Я принял кусок и откусил.
— Сладкая.
Она просияла.
— Правда же вкусная?
— Очень, малыш. До приторности.
* * *
Больше мы почти не разговаривали. Я быстро закончил с эскизами, а она так сосредоточенно сопела над ножницами, что не хотелось её отвлекать.
Я просто сидел рядом и наблюдал. Опустил жалюзи, когда солнце стало припекать, слушал щебет птиц за окном.
Наконец пришла управляющая.
— Чан, я здесь.
Она пришла чуть раньше десяти, и я на мгновение впал в ступор, не узнавая её. Только по голосу понял, кто это. Кажется, мы не виделись вечность.
— Здравствуйте.
— Ох, лица на тебе нет.
— Это всё проблемные клиенты, они выпили из меня все соки…
— Представляю, как тебе было нелегко в чужом-то мире. Давай, иди скорей домой… Ой, а это кто?
Управляющая прислушалась к ритмичному поскрипыванию ножниц. Заметив у стола белое пятнышко, она с любопытством спросила:
— Кто эта девочка? Покупательница?
— Я всё объясню, когда будем смену передавать.
В передаче смены нет ничего сложного: сверить кассу, снять отчет, пересчитать сигареты.
Ну и рассказать сменщику о текущих делах. Кто что обещал занести, кто хотел что-то вернуть, у кого долги… В этот раз всё было просто – только забытая карта.
Закончив с формальностями, я поведал историю о том, почему юная драконица делает здесь домашку и как я в это ввязался.
Реакция управляющей была лаконичной:
…?
— Я знаю, что это странно, но так уж вышло…
— Да нет, я понимаю. Просто… она что, совсем тебя не побоялась?
Она спросила это с такой уверенностью, будто знала какой-то секрет. Ну, она стеснялась поначалу, но дети ведь часто боятся взрослых.
— Мне кажется, это чистокровный дракон.
— Вы это с первого взгляда определили?
— Обычно это сразу видно. У полукровок волосы и кожа не такие кипенно-белые, всегда есть примесь других цветов.
— Вижу такое впервые, так что не в курсе. И что с того?
— Чистокровные драконы, особенно дети… они невероятно пугливы.
Как оказалось, драконы вылупляются из яиц.
Первые три года жизни они проводят в скорлупе. В этой кромешной тьме, пока формируется тело, у них развивается еще один орган – орган восприятия маны.
— И где он находится?
— Рога. Это очень чувствительная зона, если их тронуть, можно и под дыхание попасть.
— Трогать их я и не собирался. Но как это связано с пугливостью?
— Маленькие драконы плохо контролируют этот орган и невольно считывают ману окружающих. Обычно они видят её в виде цветов.
Похоже, у маны много разновидностей, но сейчас не время для лекций.
— И какие это цвета?
— Цвет маны отражает, скажем так, суть души. У гоблина с грязными помыслами она будет темно-серой, а у суккуба… ну, ярко-розовой, из-за их… специфического мировоззрения.
Кажется, до меня дошло. Эта девочка видит характер любого встречного. С таким талантом ей прямая дорога в отдел кадров.
— Проблема в том, что дети не умеют анализировать увиденное. Они видят цвета, но не знают, что они значат. Тут нужен жизненный опыт.
— То есть они не думают: «Раз цвет светлый, значит, человек добрый». Они просто со временем понимают: «Ага, люди со светлой маной обычно ведут себя хорошо»?
— Именно. Схватываешь на лету.
Приятно слышать похвалу. Управляющая мельком глянула на девочку и добавила:
— К тому же светлая мана не всегда означает добродетель.
— Вот как?
— Допустим, кто-то совершает преступление, но искренне верит, что он прав. Цвет его маны останется светлым. Его проблема не в гнилом характере, а в искаженном восприятии реальности.
Я попытался представить. Если бандит убивает врага, чтобы спасти раненого товарища, он хороший или плохой? Он предан другу – это плюс, но он убийца – это минус.
Ясно одно: мана помогает заглянуть в душу, но не является абсолютным мерилом.
— У полукровок этот дар слабее, но у чистокровных рога – это оголенный нерв.
— Должно быть, это ужасно утомляет.
— Поэтому их воспитывают в строгости. С самого рождения твердят: «Не ходи за тем, чья мана тебе не нравится, и не заговаривай с подозрительными личностями». Неудивительно, что они вырастают такими замкнутыми.
— И это продолжается, пока они не научатся разбираться в людях?
— Видимо, так…
— Аджосси, я всё вырезала! — Крикнула малышка, подбегая к кассе.
Она сияла, сжимая в руках бумажные цветы, но, увидев управляющую, тут же замерла как вкопанная.
— Ой… з-здраствуйтте.
— Привет.
Управляющая дружелюбно улыбнулась, но девочка начала испуганно озираться в поисках укрытия. И не нашла ничего лучше, кроме как спрятаться за мою спину.
Она вцепилась в мои брюки и осторожно выглядывала из-за бедра. Прятаться-то прячься, но когтями ногу колоть необязательно.
Управляющая перевела взгляд на меня:
— Но у тебя-то, Чан, маны совсем нет.
— Я так и думал.
— А мама наверняка не предупреждала её насчет инородцев без маны. Вот она и не побоялась к тебе подойти. Ведь ты, пожалуй, единственный здоровый человек в этом мире, у которого нет ни капли магической энергии.
Вот оно что. Мне стало любопытно.
— Малыш, а как я выгляжу в твоих глазах?
— Э-э… чистый? Хм…
Ничего более информативного я от неё не добился. Поколебавшись, девочка перевела взгляд на управляющую, подбирая слова.
— А эта тётя… она… э-э…
— Малыш, — прервала её управляющая.
Она подошла к нам и присела на корточки, ласково улыбаясь.
— Во-первых, я не тётя.
В её голосе прозвучали стальные нотки. Пожалуй, про возраст я даже в шутку спрашивать не рискну.
— Значит, онни…?
— Вот именно, онни. И этот оппа сегодня совсем не спал.
— Так нельзя. Нам говоили, что от этого не выастешь…
— Ничего, он сейчас пойдет домой и ляжет в кровать. Так что, может, придешь в другой раз?
Девочка посмотрела на меня с таким сочувствием, будто я умирал от неизлечимой болезни. Она перевела взгляд на свои цветы.
— Осталось только наклеить их на картон, малыш.
— Ага.
— Но если потащишь их сейчас, можешь помять. Оставь пока мне и иди домой. Придешь завтра утром или когда сможешь.
— П-правда можно?
Я глянул на управляющую. Та кивнула. Раз начальство не против, значит, всё нормально.
Девочка метнулась к столу, собрала обрезки и цветы и протянула их мне. Получилось кривовато, но на месте родителей я бы только больше расчувствовался – сделано-то своими руками.
— Завта я не смогу прийти, у меня занятия на пианино. Извините.
— Да за что ты извиняешься?
— Зато когда приду, я куплю ещё печенье.
— Не нужно, я приму это в дар.
— В дар…? Это как?
— Фигура речи такая, малыш.
— Фигуа…?
Она в недоумении склонила голову, затем еще раз вежливо поклонилась управляющей, потом мне.
— Спокойной ночи.
С этими словами она ушла. Наконец-то! Домой! Спать! Смена окончена!
Но управляющая вместо того, чтобы отпустить меня, начала закрывать жалюзи одно за другим, а затем и вовсе заперла дверь минимаркета на замок.
— Управляющая, зачем вы закрываетесь?
— Сейчас…
Она зашла за кассу и поманила меня пальцем. Там был открыт нижний ящик, доверху набитый какими-то кнопками.
— Мы будем совершать пространственное перемещение. Поможешь мне?
#
Обновлено: 23.01.2026