Глава 11 — Глава 11

Наступление утра вовсе не означает, что проблемные клиенты исчезли. Речь не о пьяницах. Те, вдоволь поскандалив под хмельком, с первыми лучами солнца ведут себя точь-в-точь как вампиры: «О-о-ох, кожа горит!», – и расползаются по своим норам. Так что утром их почти не встретишь. Я говорю об офисных работниках. Точнее, о тех из них, кто вечно опаздывает и места себе не находит от спешки. После половины девятого утра эти господа, волей-неволей, превращаются в «лайт-версию» проблемных клиентов. Внешне они, как и все инородцы, выглядят по-разному, повадки и пол у всех свои, но есть у них одна общая черта… — Уважаемый клиент, как будете оплачивать? — А? Ой, картой. Простите, я сегодня сам не свой… Они все поголовно витают в облаках. — С вас три тысячи вон. Пакет нужен? — Что? — Пакет, говорю, нужен? — А, нет-нет. Не надо. Извините, задумался, не расслышал. — Клиент, карту заберите. — А? Ой, простите. Совсем голова кругом… И всё в таком духе. Бывают и другие случаи. — Посчитайте быстрее! Покупательница с ушами ретривера в спешке вывалила на кассу обеденный бокс, сэндвич и молоко. Похоже, она из той же породы, что и тот чихуауа, искавший зубную щётку, хотя внешне почти не отличалась от человека. Решив, что в ней от кобольда процентов десять, не больше, я пробил товары и назвал цену. Она тут же протянула купюру в десять тысяч вон. — С вас девять тысяч шестьсот вон. Положить в… — Сдачи не надо! Хорошего дня! Не в силах ждать лишние пять секунд, она сгребла покупки в охапку и пулей вылетела из минимаркета. Судя по поникшему хвосту, она явно опаздывала. А был и такой кадр: подбежал к дверям и давай яростно дергать ручку, аж грохот стоял. Я уставился на него, не понимая, что происходит, и мы встретились взглядами. Он начал отчаянно жестикулировать и шевелить губами: мол, дверь не открывается. Я подошел и открыл ему соседнюю створку. Сконфуженно зайдя внутрь, он так же пулей схватил товар и убежал. Вот только свою карту на кассе забыл. — Вот же ж… Поскольку большинство утренних гостей напрочь теряют самообладание, мне приходится сохранять бдительность за двоих, чтобы не плодить подобные ситуации. Но и меня уже начинает «накрывать» от недосыпа. Сто лет не работал в ночную смену… Достав стикер, я набросал дату и время визита растяпы, приклеил бумажку к карте и положил её на кассовый аппарат. В обед или перед концом рабочего дня он вряд ли за ней заглянет, так что я его уже не увижу – придётся передать по смене. Как только пробило девять, в минимаркете воцарилась противоестественная тишина. Перекресток опустел настолько, что не хватало только перекати-поля из вестернов. Ни машин, ни прохожих. Если приглядеться, можно заметить разве что «подарки» от ночных гуляк, россыпи окурков, пустые банки да прочий мусор. Нет прохожих – нет и покупателей. Где-то под утро я закончил разговор с управляющей и переключился на клиентов, но теперь, присев и заглянув в смартфон, обнаружил сообщение. Пришло в 8:50. [ Спать не хочется? ] Да я бы прямо на месте и уснул, если бы предложили прилечь. Но виду не подал. [ Всё в порядке. ] Ответ прилетел мгновенно. Видимо, она тоже не спала. [ Давно ты в ночь не выходил, тяжело, небось. ] [ Да я и так по ночам обычно не сплю, так что терпимо. ] [ Нужно спать по графику. Здоровье подорвёшь. Не мне бы это говорить, конечно. ] [ Знаю. Просто сон не шёл… ] Из-за вечных тревог по поводу работы я почти разучился нормально спать. Да и сегодня не уверен, что усну без задних ног. Наверняка будет сниться, как я жонглирую пакетами с кровью и подковами. [ Может, сварить тебе зелье для крепкого сна? ] [ Зелье для сна? ] [ У нас в минимаркете они продаются, но эффект слабоват. Массовка, что с них взять. ] Как раз в этот момент над дверью звякнул колокольчик. Я мельком глянул на вход, но никого не увидел. Такое случалось – иногда Белл позвякивал сам по себе, так что я списал это на сквозняк и снова уткнулся в телефон. [ По описанию похоже на снотворное, а его разве не по рецепту выдают? ] [ У вас так принято? С чего вдруг? ] В моём мире снотворное частенько используют не для того, чтобы вздремнуть, а чтобы уснуть навечно. Но здесь-то исекай. [ Там, где я жил, снотворное иногда используют… ну, в других целях. Чтобы уснуть навсегда. ] [ Оу… об этом я не подумала. ] [ Мы тоже об этом только думаем, до дела редко доходит. Да и не факт, что на меня подействует. ] Зная теперь о своей странной конституции, я сомневался, что магическое зелье меня возьмёт. Но моё замечание, кажется, только раззадорило управляющую. [ Хм, а давай проверим? Подействует или нет. ] [ Вы серьёзно собрались его варить? ] [ Не переживай. Это недолго. К пересменке что-нибудь соображу и принесу. ] Кажется, я начал понимать натуру управляющей. Она на редкость любопытна… — Простите… — раздался чей-то голос. Тоненький, немного гнусавый. Я, не вставая, снова глянул на дверь – пусто. Но слух меня подвести не мог. Оглядевшись, я заметил перед кассой пару торчащих рожек. Это ещё что за новости? Встав, я заглянул за стойку. Там, вцепившись в край прилавка, на меня во все глаза смотрела маленькая девочка. И была она… ослепительно белой. Белоснежные волосы, такая же кожа. Брови почти прозрачные, а вот густые ресницы – кипенно-белые. За спиной трепетали маленькие белые крылышки, а снизу волочился непривычно массивный для такого роста хвост. Тоже белый. Одежда, к счастью, была цветной: красные башмачки, розовая сумочка через плечо и черные гольфы. Если бы и они были белыми, я бы решил, что девчушка свалилась в чан с мукой. — Э-э… — запнулась она и вежливо поклонилась. Глаза у неё были янтарными. — Здраствуйтте. — Привет. Я ответил на приветствие, но малышка всё равно выглядела крайне напряженной. Было видно, что каждое слово даётся ей с трудом. Стеснительная. — Э-э… ну… — промямлила она. — Ищешь что-то конкретное? Я перешёл на «ты», решив, что официальный тон её только напугает. Девочка помедлила, собираясь с духом, и наконец спросила: — У вас есь цветная бумага…? Разве за таким не в магазин канцтоваров ходят? Впрочем, в памяти всплыло, что я видел нечто подобное на полках. Я указал в сторону третьего ряда: — Посмотри вон там, в третьем проходе, на верхних полках. — Хорошшо. Она скрылась за стеллажами, и её не было видно больше полуминуты. Заподозрив неладное, я пошёл проверить. Бумага действительно была там, но на самой верхней полке – малышка просто не могла до неё дотянуться. Она стояла на цыпочках, отчаянно вытягивая ручонки, и, заметив меня, едва не расплакалась. — П-простите, я не достаю… — Понятно. Помогу. Я снял упаковку, мы вернулись к кассе, и я просканировал штрих-код. С вас полторы тысячи вон. Девочка долго копалась в своей розовой сумочке, пока не выудила оттуда мятую купюру в пять тысяч. И снова замялась. Я смотрел на неё сверху вниз, и тут меня осенило. Эта малышка – дракон. Хоть саламандры и драконы по классификации относятся к рептилиям, ощущения от них были разные. Если саламандра напоминала змею, то с этой девочкой всё было сложнее. Она казалась существом, сошедшим скорее с книжной иллюстрации, чем из учебника биологии. Переминаясь с ноги на ногу, маленькая драконица сглотнула и снова спросила: — А… скажите, а ножницы есь? — Должны быть. Погоди секунду. Канцелярские ножи я видел точно, а вот насчет ножниц не был уверен. Я направился к нужному отделу, но девочка, проигнорировав просьбу подождать, послушно засеменила следом. Искали вместе. Ножницы нашлись рядом с ножами. Цена – три тысячи шестьсот вон. — Вот они. — Ага. Но… тут написано три тыщи шессот… Я вспомнил про её пять тысяч. Бумага плюс ножницы – итого пять тысяч сто вон. Если у неё только одна купюра, то на покупку не хватает всего сотни. — Денежек не хватает… — Прости, малыш. Не я устанавливаю цены. Она выглядела совершенно подавленной. Я призадумался: сто вон – сумма смешная, может, добавить из своих? Покупатели часто оставляют мелочь в качестве сдачи. — Знаешь, я могу добавить эти сто вон. — Нет, не надо. — Почему? Мне не жалко. — Мама говоила, что нельзя брать чужие деньги. А то случится беда. — И кем же работает твоя мама? — Она в офисе работает. — Вот как. После того как я вчера узнал, что чешуя дракона достается от фермеров-пенсионеров, я вообразил, будто все драконы в этом мире ходят в соломенных шляпах и ковыряются в грядках. Оказывается, есть и вполне цивильные офисные драконы. Удобно, наверное – можно летать на работу, пробки не страшны. То ли от усталости, то ли из жалости к ребёнку, я не удержался и продолжил расспросы. — А зачем тебе бумага и ножницы? — Нам в садике вчера расказали… — Ну? — Что бывает не только День детей, но и День родителей. Точно, на следующей неделе май. Я давно перестал обращать внимание на праздники, раз уж я ни ребёнок, ни родитель. — Про День детей я знала, а про День родителей – нет. Это так интересно. — Ну да, событие. — Но на День детей мама всегда даит мне подарки, а я… я ни разу ничего ей не даила на День родителей… Вот я и хотела… Так вот в чём дело. Она хотела сделать бумажные гвоздики для мамы. Я осторожно заметил, что можно обойтись и без ножниц – просто сложить оригами. Но девочка протянула мне свои ладошки: — Я… я плоххо умею складывать… На её крохотных пальчиках белели острые коготки. С такими инструментами она бумагу скорее в клочья изорвёт, чем что-то сложит. Черт возьми, стоит мне только подумать, что я начал понимать этот мир, как он подкидывает очередную нелепицу. — Извини, не подумал… — Ничего, это же я не умею… Повисла пауза. Малышка мучительно размышляла. Подарок сделать хочется, а на ножницы не хватает. Но подождите, у нас же в магазине должны быть свои ножницы для хозяйственных нужд… — Малыш. — Да. — А если я тебе просто дам ножницы попользоваться? #