Глава 73 — Глава 73

Честно говоря, Юань Чанцин поначалу не чувствовал себя таким уж обиженным, пока не услышал в собственном голосе нотку горечи. Тогда он вдруг ощутил, что ему и впрямь очень обидно. И чем больше он думал об этом, тем сильнее становилась обида... Если вчера вечером он был бесконечно счастлив, то сейчас чувствовал себя до глубины души уязвленным. Вчера он явно хотел ей всё объяснить, но Шаньнян сама не пожелала слушать, да еще и твердила, что ей совершенно не интересны причины его поступков... Хотя она и говорила так, она без колебаний согласилась помочь ему доставить письмо. Это заставило его поверить, что она по крайней мере доверяет ему, причем доверяет безоговорочно. Поэтому, даже если она всё время была с ним резка и груба, он всё равно был счастлив, по-настоящему счастлив. Даже сегодня утром, когда он стоял в толпе и наблюдал за ней, мимолетная тревога в ее взгляде заставляла его сердце парить... пока он, следуя плану, не появился на людях вместе с супругой префекта и ее дочерью. Когда он выходил из главного зала вместе с этой матерью и дочерью, рассудок подсказывал ему, что сейчас нельзя отвлекаться, но глаза невольно метнулись к ней, и тогда он увидел этот взгляд... До того как она посмотрела на него с сомнением и недоверием, он в глубине души полагал, что ничего страшного не случится, если он не расскажет ей всей предыстории. Как и говорила вчера Шаньнян, ей не нужно знать слишком много, а ему лишь нужно, чтобы она помогла доставить то письмо... Но когда она посмотрела на него так, он внезапно ощутил досаду — ту самую досаду, что испытал в тот день, когда не смог уклониться от удара ножом под ребра. Он знал, что мог бы избежать этой ошибки, но допустил оплошность из-за минутной небрежности... Впервые он едва не забыл о деле, которым занимался. Ему отчаянно хотелось немедленно броситься к ней и всё объяснить, потому что он не хотел, чтобы она смотрела на него так. Он хотел, чтобы она оставалась такой же, как вчера: пусть колючая на язык, но доверяющая ему без остатка... Сейчас, сидя напротив Тринадцатой и глядя в эти полные подозрения лисьи глаза, Юань Чанцин невольно заскучал по ее прежнему взгляду, в котором читалась улыбка. Даже если в нем была насмешка, это всё равно было лучше, чем нынешнее чувство недосягаемой дистанции... Он глубоко вздохнул, незаметно коснулся пальцами раны под ребрами и, глядя на Шаньнян, произнес: — Я знаю, о чем ты думаешь. Но я правда не планировал использовать тебя в своих расчетах... — Вот как? — холодно прервала его Шаньнян. — Тогда против кого твои расчеты? Против моего брата? Или моего отца?! Юань Чанцин посмотрел на нее, помедлил и вдруг поднял голову: — Раз уж мы собрались играть в шахматы, как же обойтись без фигур? Не могла бы ты попросить своих служанок принести набор? Шаньнян нахмурилась. Она, конечно, поняла, что он хочет поговорить наедине. Рассудив, что речь может пойти о секретных вещах, она обернулась и велела Саньхэ и Уфу уйти. Затем она снова повернулась к нему, собираясь вставить еще пару колкостей, но Юань Чанцин вдруг заговорил первым: — Ты права. В некотором смысле я действительно рассчитывал на тебя... — Признал наконец! — снова перебила его Шаньнян. Юань Чанцин на мгновение нахмурился. Шаньнян подумала, что он выкажет недовольство, но он, неожиданно для нее, сдержался. — Прошу у тебя прощения, — сказал он. Шаньнян была потрясена. На самом деле она и сама понимала, что немного капризничает. Она пришла сюда именно за объяснениями, но когда он пытался заговорить, она лишь осыпала его сарказмом. В прошлой жизни в такой ситуации он бы давно развернулся и ушел, а не стал бы извиняться... В очередной раз она остро осознала, что человек перед ней сильно отличается от того, кого она помнила... Изменился ли он потому, что изменилась она?! Она неловко пошевелилась. Юань Чанцин, решив, что она хочет встать, поспешно произнес: — Не двигайся. — И добавил: — Сзади тебя справа есть монах, подметающий пол. Он следит за мной уже несколько дней. Шаньнян замерла. Инстинктивно ей захотелось обернуться, но она сдержалась и, подняв глаза на Юань Чанцина, спросила: — Мне можно обернуться? Юань Чанцин пристально смотрел на нее некоторое время, а затем вдруг улыбнулся: — Можно. Но осторожно, чтобы он не заметил. Это не была его обычная полуулыбка одними уголками глаз или легкий изгиб губ. Это была настоящая улыбка, от которой на подбородке появилась ямочка. Увидев эту ямочку, Шаньнян прищурилась, а затем повернулась вбок, делая вид, что ищет Саньхэ и Уфу, и посмотрела за пределы беседки. Действительно, позади нее, у бамбуковой рощи, какой-то монах рассеянно подметал землю. Когда взгляд Шаньнян скользнул по нему, монах тут же опустил голову, избегая зрительного контакта. К счастью, он был довольно далеко и вряд ли мог слышать их разговор. — Здесь безопасно говорить? — Шаньнян повернулась обратно. — Ничего страшного, — ответил Юань Чанцин. — Безопаснее всего говорить именно под их наблюдением. Как говорится, пустое принимай за полное, а полное — за пустое. — Тогда ты... Прежде чем она договорила, Юань Чанцин покачал головой, прерывая ее: — Не волнуйся, мне пока ничто не угрожает. — Они... И снова Юань Чанцин не дал ей закончить: — Сейчас они подозревают всех, не только меня. Но я не вхожу в число их главных подозреваемых. — Тогда... — Всё будет хорошо, поверь. Того, что они ищут, у меня уже нет. Даже если они меня подозревают, ничего не случится. Мой статус защищает меня — без доказательств они не посмеют тронуть меня, — сказал Юань Чанцин. Шаньнян опустила глаза и замолчала. Такого Юань Чанцина, который отвечал на каждый вопрос — нет, отвечал даже раньше, чем его успевали спросить — она видела впервые. Хотя то, что он предугадывал ее слова, избавляло от лишних хлопот, на самом деле она чувствовала себя скверно, словно была перед ним как на ладони. Она нахмурилась и подняла голову: — То пись... — То письмо тебе нужно просто передать в руки Линь Жутину, — в очередной раз вставил Юань Чанцин. — Не беспокойся, с тобой ничего не случится, я не допущу, чтобы тебя заподозрили. — Нет, я хотела... — Я знаю. Ты хочешь спросить, зачем я сделал этот лишний шаг и рискнул, пробираясь к тебе среди ночи. Всё потому, что вы приехали только вчера, и те люди еще не успели установить за вами слежку. Только в то время я мог прийти к тебе с наименьшим риском быть замеченным. — Ты мог бы... — Да, я мог бы найти тебя сегодня. Изначально я и планировал отдать письмо сегодня. Вчера я пришел действительно только ради того, чтобы передать его тебе заранее. Я не знал, захочешь ли ты мне помогать. Если бы ты отказалась, ты бы просто сделала вид, что письма не было, и мне не пришлось бы лишний раз рисковать сегодня. А если бы согласилась, то благодаря моему письму ты была бы настороже и не выдала бы себя по незнанию. Поэтому я... Он вдруг замолчал, опустив глаза и о чем-то задумавшись. Затем снова поднял взгляд на нее: — На самом деле, вчера вечером я шел именно к тебе, а не к твоему отцу или брату, как ты могла подумать. Шаньнян опешила: — Чт... Юань Чанцин даже не дал ей высказать возмущение, снова заговорив первым: — Я искал именно тебя, потому что мне нужен был человек, которому я доверяю, который действует хладнокровно и не привлекает внимания. Твой брат, честно говоря, слишком импульсивен. Твой отец — фигура слишком заметная; если бы он вдруг поспешил в Академию на встречу с братом Жутином, это вызвало бы подозрения. Ты же — совсем другое дело. Люди привыкли думать, что девушки не способны на серьезные дела, но я знаю, что, несмотря на юный возраст, ты действуешь очень осмотрительно и при этом смело. Им и в голову не придет, что я поручил помощь тебе. К тому же я не знаю, какая сейчас обстановка в Академии, не следят ли и там. Но я уверен, что их руки еще не дотянулись до Благотворительного общества, где ты в последнее время помогаешь. Даже если вы встретитесь там с братом Жутином, это не вызовет подозрений. Вот почему я обратился к тебе. Если бы Шаньнян знала Юань Чанцина по-настоящему глубоко, она бы поняла: всякий раз, когда он начинает говорить быстрее и больше обычного, он лжет. Хотя в этой речи лжи была едва ли десятая часть... Впрочем, сам он не считал это ложью. Чтобы доказать, что у него были веские причины искать ее, и только ее, он туманно предположил, что в Академии «может быть» установлена слежка... Значит, это всего лишь его подозрение, а не ложь, верно?! Шаньнян посмотрела на него и открыла рот. Она и представить не могла, что в его глазах она такой человек... осмотрительная, но дерзкая? Стоило ей изумленно приоткрыть рот, как Юань Чанцин снова предугадал ее вопрос: — Да, и я считаю, что это замечательно. Что у тебя на уме, то и на языке... Стук! Шаньнян внезапно ударила костяшками пальцев по столу. — И ты знаешь, о чем я думаю прямо сейчас?! Юань Чанцин замер: — О чем? — Ты ужасно противный и занудный! — взорвалась Шаньнян. — Ты хоть понимаешь, как это некрасиво?! Даже если ты догадался, что хочет сказать собеседник, нужно хотя бы дать ему договорить! И вообще, с чего ты взял, что я собиралась спросить именно об этом?! Юань Чанцин молча моргнул. Шаньнян не знала о его дурной привычке, но сам-то он прекрасно понимал: он начинает перебивать других только тогда, когда теряет уверенность в себе. И почему, когда он сидит перед Шаньнян, ему кажется, что он видит ее насквозь, но при этом его не покидает чувство, что она ускользает от него?! — Ну... я разве ответил неправильно? — упрямо буркнул он. Шаньнян опешила, снова с силой ударила по столу, но от досады не рассчитала и ушибла руку. Она поспешно отдернула ее и, потирая костяшки, прошипела: — Тем и бесишь, что ответил правильно! Ты хоть понимаешь, как это раздражает?! Будто ты можешь прочитать любую чужую мысль, едва пошевелив пальцами! Никому не нравится, когда их мысли постоянно угадывают. С таким характером у тебя не останется друзей! Юань Чанцин внезапно замолчал, его взгляд упал на руку Шаньнян. Как и она сама, рука Шаньнян была тонкой и маленькой, почти беззащитной на вид. Ударить такой рукой по столу, должно быть, очень больно... Как раз в этот момент подошел Яньфэн, слуга Юань Чанцина, неся поднос с чаем. А Уфу, посланная Шаньнян заварить чай, недовольно выпятила губу и с обиженным лицом шла следом за Яньфэном. Как только они вошли в беседку и Яньфэн поставил поднос, Уфу внезапно выскочила вперед, опередила его, схватила чашку и подала Шаньнян, бросив на Яньфэна вызывающий взгляд. Яньфэн даже не посмотрел в ее сторону. Он молча поставил вторую пиалу перед Юань Чанцином, взял поднос, почтительно поклонился обоим и уже собирался уходить, как вдруг заметил Уфу, которая бестактно осталась стоять за спиной своей хозяйки. Яньфэн нахмурился, извиняюще поклонился Шаньнян, внезапно схватил Уфу за шиворот и бесцеремонно вытащил ее из беседки. Снаружи раздался тихий вскрик Уфу и приглушенные звуки их перебранки. Глядя им в спины, Шаньнян невольно вздохнула. Она изменилась, Юань Чанцин изменился, но Уфу и Яньфэн, кажется, остались прежними. Если и в этой жизни они приглянутся друг другу, это будет красивая история... — Ты права, — внезапно прозвучал голос Юань Чанцина у самого ее уха. Этот холодный голос мгновенно привел Шаньнян в чувство. Она увидела, как Юань Чанцин, опустив глаза, помешивает крышечкой чайные листья и с невозмутимым видом произносит: — Неудивительно, что у меня почти нет друзей. Наверное, в этом всё дело. Общаться с кем-то настолько умным и проницательным действительно было непросто. Одно неверное движение — и ты уже чувствуешь себя никчемным, глупым и неуклюжим... В прошлой жизни Шаньнян сполна вкусила этого. Шаньнян молча моргнула. По ее ощущениям, они с Юань Чанцином не были настолько близки, однако он уже второй раз делился с ней сокровенными мыслями... Можно ли это назвать чрезмерной откровенностью при поверхностном знакомстве? Пока она размышляла об этом, Юань Чанцин вдруг поднял взгляд и серьезно пообещал: — В следующий раз я постараюсь не угадывать твои мысли. Шаньнян тоже посмотрела на него, а затем внезапно уперлась локтями в резной стол и, подперев подбородок ладонями, заглянула ему прямо в глаза. В солнечном свете темно-карие зрачки Юань Чанцина казались стеклянными. Если долго и пристально смотреть в них, возникало странное чувство легкого головокружения... Внезапно густые ресницы опустились, скрывая глубину его взгляда, словно он смутился под ее пристальным взором. — Что ты... — Юань Чанцин откашлялся. — На что ты смотришь? Только договорив, он снова поднял веки, но на этот раз не стал смотреть ей прямо в глаза, а уставился на переносицу. Шаньнян почувствовала зуд в том месте, куда он смотрел, и почесала нос. Ее ногти не были длинными, как это было модно у тогдашних девушек; они были короткими и аккуратно подстриженными. Розоватые кончики пальцев казались такими мягкими, что невольно хотелось к ним прикоснуться... — Я просто хотела проверить, смогу ли я тоже увидеть в твоих глазах, о чем ты думаешь, — сказала Шаньнян. Юань Чанцин вздрогнул, кончики его ушей мгновенно покраснели. Он быстро отвел взгляд и, делая вид, что спокоен, принялся помешивать чай крышечкой. — И что же ты увидела? — Кое-что увидела. — Чт-о же? — крышечка в его руке на мгновение замерла. — Видишь, тебе тоже не нравится, когда твои мысли читают! — торжествующе воскликнула Шаньнян, указывая на него пальцем, а затем победоносно взялась за чашку чая. Юань Чанцин на мгновение опешил, а затем поспешно прикрыл лицо чашкой, делая глоток. Если его щеки сейчас и пылали, то это определенно было лишь от горячего пара... Так они и сидели некоторое время, молча попивая чай. Лишь когда Саньхэ принесла шахматы, Шаньнян осознала, что они просидели в тишине добрых пятнадцать минут. И при этом молчание совсем не казалось неловким — время просто неспешно плыло мимо, как облака в небе. Она подняла глаза на Юань Чанцина и столкнулась с его взглядом, который он тайком бросил на нее. — Э-э... — Юань Чанцин поставил чашку, снова откашлялся и сделал приглашающий жест. — Ты ходишь черными. Шаньнян не стала церемониться и поставила фигуру на резной деревянный стол. Они молча сделали несколько ходов, прежде чем Юань Чанцин снова поднял на нее взгляд: — О чем ты думаешь? Шаньнян нахмурилась: — Снова пытаешься угадать? Юань Чанцин покачал головой и серьезно ответил: — Я же сказал, что хочу, чтобы мы стали друзьями. Раз ты не хочешь, чтобы я угадывал твои мысли, я не буду этого делать. Просто твой последний ход совсем не в твоем стиле. Я подумал, что ты, должно быть, витаешь в облаках, и спросил из любопытства. Шаньнян посмотрела на него, внезапно сжала шахматную фигуру в ладони, наклонилась поближе и шепотом спросила: — Ты уверен, что тебе правда ничего не грозит?! Ты ведь уже ранен. Кстати, куда тебя ранили? Это серьезно? Юань Чанцин тоже наклонился к ней и прошептал в ответ: — Правда не серьезно. Просто не успел вовремя увернуться, и мне слегка задело кожу. Вот здесь. — Он незаметно указал на область под ребрами и добавил: — Не волнуйся, мне ничего не угрожает. Я остаюсь здесь лишь для того, чтобы помочь другим расставить ловушки. Когда это время пройдет, я смогу вернуться в столицу. — Вернуться в столицу? — удивилась Шаньнян. — Да, — подтвердил Юань Чанцин. — Как раз наступит пятидесятилетие моего старшего дяди, мне нужно быть там. — И добавил: — Я вернусь, скорее всего, после праздника Дуаньу. Это совпадало с тем, что она помнила из прошлой жизни. Но всё же... — А как же твоя женитьба? Как только слова сорвались с ее губ, Шаньнян пожалела о них. Это ее совершенно не касалось, зачем она лезет не в свое дело... Увидев, как она закусила губу, сердце Юань Чанцина пропустило удар, а в голове мелькнула мысль... Но прежде чем эта мысль успела оформиться в слова, Шаньнян уже вовсю махала руками: — Считай, что я не спрашивала! Это меня вообще не касается! Да, это было их давним соглашением. Но... почему он почувствовал эту внезапную пустоту?!