Глава 67 — Глава 67

Во время завтрака Шаньнян наконец вспомнила, за кем она гонялась во сне всю ночь. Вспомнив, как Линь Жутин шаг за шагом отступал под ее напором, она не удержалась и с улыбкой покачала головой. Сейчас вся их семья чинно и благородно собиралась за одним столом для трапезы. Сидевший во главе Пятый господин не заметил улыбки Шаньнян, он увидел лишь, как она качает головой, и решил, что дочь все еще расстроена из-за ежемесячного экзамена. Он положил ей в тарелку кусочек маринованных огурцов и подбодрил: — Ежемесячный экзамен нужен лишь для того, чтобы проверить, как вы усвоили знания за месяц. Неважно, хорошо ты его сдала или плохо, главное — чтобы то, что тебе следует знать, осталось в голове. Сидевший рядом Хоу Жуй внезапно вскинул взгляд. И надо же было такому случиться, что этот взгляд перехватил Пятый господин. Он тут же перевернул палочки и легонько постукнул Хоу Жуя по голове их тупыми концами. — На что уставился?! Не согласен?! Твоя сестра, даже если и не сдала блестяще, по крайней мере, старалась. А ты? Смеешь ли ты, положа руку на сердце, сказать, что приложил все силы?! Будь у тебя хоть половина усердия твоей сестры, я бы смирился, даже если бы ты принес худший результат! Шаньнян поперхнулась и с сочувствием взглянула на Хоу Жуя, но не посмела поднять глаз на Пятого господина — она-то знала, что на этот раз совсем не усердствовала в подготовке к ежемесячному экзамену... Пятый господин тем временем снова обратился к Хоу Жую: — Говорили же, что в этом году во время учебной поездки вы должны отправиться в деревню и навестить бедняков? Юань Чанцин ушел на заднюю гору, почему же ты не последовал за ним? Видя, что Хоу Жуй притих под строгим взором отца, словно цикада в зимнюю стужу, Шаньнян поспешила ответить за него: — В академии наставники сами распределяли учеников по группам. Брата не направили на заднюю гору, ему нужно лишь вместе с учителем обойти бедняков в нашем городке. Пятый господин нахмурился: — Уж не сам ли ты выбирал, что полегче?! Услышав это, Шаньнян про себя поморщилась. Этот тон был в точности таким же, как у нее в прошлой жизни. Она подняла голову и с улыбкой сказала Пятому господину: — Отец, вы напрасно обвиняете брата, это было решение наставников академии. К тому же, учителя знают, что брат лучше знаком с обстановкой в городке, потому и оставили его здесь. Только после этого Пятый господин замолчал. Пятая госпожа вдруг спросила Шаньнян: — Вы сегодня снова пойдете в приют для сирот и бедных? — Да, — ответила Шаньнян. — Кажется, возникли какие-то проблемы с закупками. Вчера прибыла лишь часть вещей, так что сегодня нужно идти снова. Пятая госпожа на мгновение задумалась и спросила: — Вы снова пойдете после полудня? — Да. — Могу ли я пойти с тобой и посмотреть? — спросила Пятая госпожа. Шаньнян была крайне удивлена и посмотрела на нее. Под этим взглядом Пятая госпожа даже немного покраснела и неловко пробормотала: — Я хотела бы взглянуть, может быть, я смогу чем-то помочь... Оказалось, что вчера вечером, когда Шаньнян вернулась, Пятый господин спросил ее, чем она занималась в приюте для сирот и бедных. Шаньнян, под глубоким впечатлением от увиденного, описала ситуацию семье и со вздохом добавила: «Я думала, приют дает этим людям кров, но теперь вижу, что это лишь место, где гарантируют, что ты не умрешь от холода и голода. Любой, кто способен прокормить себя сам, вряд ли захочет там оставаться». Затем она сказала Пятой госпоже: «Госпожа, помните, в прошлый раз супруга главы приюта просила вас научить их вышивать? Старая госпожа имела в виду тех девочек из приюта. Мальчики, когда вырастут, могут пойти в лавочники, стать подмастерьями или земледельцами, а у девочек не так много путей. Поэтому Старая госпожа Линь и хотела научить их какому-нибудь ремеслу». Шаньнян и представить не могла, что ее слова так сильно заденут Пятую госпожу, что та, привыкшая безвылазно сидеть дома и почти готовая запереться у вышивального станка, сама проявит инициативу и захочет посетить приют для сирот и бедных. Пока она удивлялась, Пятый господин вмешался: — Как добра Пятая госпожа. Как раз после полудня я свободен, я отвезу вас. Пятая госпожа взглянула на Пятого господина, слегка повела бровью и, поджав губы, опустила голову. Пятый господин усмехнулся и услужливо подложил ей рулетик на гусином жиру. После обеда, как и было обещано, Пятый господин лично отвез Пятую госпожу и Шаньнян в приют для сирот и бедных. Когда они прибыли, Старая госпожа Линь как раз была на месте. Она очень обрадовалась приходу Пятой госпожи и лично повела супругов осматривать окрестности, а Шаньнян вернулась к своим одноклассницам, чтобы продолжить работу. Вчера они успели раздать только две телеги вещей, к тому же в приюте было много стариков и инвалидов, которые не могли сами выйти за помощью. Шаньнян и остальным приходилось разносить всё по комнатам, поэтому сегодня дело шло медленнее. Когда первый круг работ был завершен и дети из приюта принесли девушкам чай, Шаньнян вспомнила о родителях. Она расспросила детей и пошла за ними в задний двор. Подняв голову, она увидела Пятую госпожу, которая сидела под большим деревом и показывала девочкам приемы вышивания. Пятый господин стоял в стороне и вполголоса беседовал со Старой госпожой Линь и Линь Жутином. Когда Шаньнян пришла сюда с родителями, Линь Жутина еще не было. Позже она была постоянно занята, так что это была их первая встреча за сегодня. Увидев его, Шаньнян невольно вспомнила свой вчерашний сон и те мысли, что роились у нее в голове во время купания. Будь она всё той же Шаньнян, которая не могла забыть прекрасного юношу под цветами хайтана, будь ей сейчас на самом деле четырнадцать, возможно, она и правда влюбилась бы в Линь Жутина. Но в конце концов, она была лишь «старым огурцом, покрытым слоем зеленой краски». Даже если в ней и проснулось легкое волнение, разум все равно брал верх. И после рационального анализа она никак не могла прийти к выводу, что он к ней неравнодушен. Даже в прошлой жизни, обладая девичьим сердцем, она никогда до свадьбы не выказывала благосклонности Старшему Юаню так открыто, как Четырнадцатая барышня. Теперь, прожив целую жизнь, она тем более не могла открыться Линь Жутину из-за мимолетного импульса. Можно даже сказать, что из-за прошлых горьких уроков она смотрела на него теперь с тройной долей скептицизма. Поэтому, когда она увидела, как Линь Жутин невозмутимо приветствует ее поклоном и спрашивает о ходе дел, она ответила так же спокойно. Однако, отвечая, она молча наблюдала за ним. Линь Жутин постоял еще немного, беседуя со Старой госпожой Линь и Пятым господином, а затем попрощался и ушел. Шаньнян, подумав, последовала за ним мгновение спустя. Выйдя в передний двор, она увидела, что Линь Жутин стоит в центре и разговаривает с несколькими ученицами женской школы. И тут она вдруг заметила, что он, как и в ее сне, держится от девушек на определенном расстоянии. Стоило кому-то намеренно или случайно подойти ближе, как он тут же вежливо отступал на шаг, решительно сохраняя дистанцию. И тогда Шаньнян внезапно поняла: вчера она и правда напридумывала лишнего. Смущение Линь Жутина было вызвано не какими-то чувствами к ней, а привычкой сохранять благородство и достоинство. Просто она в тот момент не успела остановиться и в буквальном смысле в него врезалась... То, что она не смутилась, не значило, что он не мог почувствовать неловкость... Так что он просто-напросто смутился, и ничего больше... «Что ж, — осознала Шаньнян, — похоже, я приняла желаемое за действительное». Впрочем, винить ее было не в чем. До сих пор сплетни о ней и Линь Жутине не утихали. К тому же Линь Жучжи, прослышав об этом, чуть ли не открыто заявляла Шаньнян, что хочет, чтобы эти слухи стали правдой. Добавьте к этому легкую симпатию к самому Линь Жутину, и вот... Получилось то, что получилось. Глядя на окруженного девушками Линь Жутина, который внешне казался спокойным, но незаметно отступал, Шаньнян не удержалась от улыбки. Дистанция, которую держал Юань Чанцин, была написана у него на лице. Любому достаточно было взглянуть на его холодную мину, чтобы понять — черта пересечена. Линь Жутин же всегда был мягким и изящным, его границы были запрятаны глубоко в сердце. Пока не подойдешь вплотную, не узнаешь, что наступил на его черту. Хм, если подумать, метод Юань Чанцина избавляет от лишних хлопот. Пока Шаньнян с улыбкой наблюдала за затруднительным положением Линь Жутина, староста женской школы Лю Мэй не выдержала и подошла, чтобы разогнать толпившихся вокруг него девиц. Однако, прогнав их, она сама не ушла, а заняла их место и принялась весело болтать с Линь Жутином. Если бы Шаньнян не наблюдала за ним так пристально, она бы и не заметила, что сейчас он уже начал проявлять нетерпение. Пока Шаньнян гадала, какой предлог найдет Линь Жутин, чтобы избавиться от Лю Мэй, из соседнего дворика вышла другая староста женской школы — Чэнь Лицзюань, неся стопку учетных книг. Линь Жутин тут же махнул рукой Лю Мэй и направился навстречу Чэнь Лицзюань. Он протянул руки, чтобы забрать у нее учетные книги, и что-то сказал. Чэнь Лицзюань подняла на него глаза, улыбнулась и передала книги. Из двух старост женской школы Чэнь Лицзюань не была так красива, как Лю Мэй, и не была столь красноречива. Можно даже сказать, что она была немного косноязычна. Но Шаньнян считала ее куда более надежной, чем популярную Лю Мэй. И дело было не в том, что когда Лю Мэй вместе с другими ученицами пыталась выжить ее из школы, Староста Чэнь всегда ей помогала, а в том, что в делах Староста Чэнь была явно более ответственной и старательной. Видя, что Линь Жутин подошел к Чэнь Лицзюань, Лю Мэй, кажется, не желала сдаваться. Она догнала их и похлопала Чэнь Лицзюань по плечу, что-то сказав. Чэнь Лицзюань обернулась к Лю Мэй и невольно отступила на полшага. И тут Шаньнян с изумлением обнаружила: когда Чэнь Лицзюань случайно отступила прямо к Линь Жутину, тот даже не шелохнулся. Линь Жутин не только не отступил, но даже сделал шаг вперед, что-то ответил Лю Мэй, а затем вместе с Чэнь Лицзюань обошел ее, и они плечом к плечу направились в сторону бухгалтерии. Пока они шли, они не разговаривали друг с другом. И хотя их поведение можно было описать как абсолютно пристойное, Шаньнян чувствовала, что между ними есть нечто, отличающее их от других. Она продолжала наблюдать, как вдруг услышала чей-то голос: «Ярлык написал староста Линь». И тут она внезапно вспомнила случай в лекционном зале, когда они писали ярлыки. Тогда Линь Жутин сказал ей: «Оказывается, тринадцатая барышня тоже упражняется в стиле Янь». Это слово «тоже» заставило Шаньнян подумать, что он сам пишет в этом стиле, но когда она увидела его ярлык, то поняла, что он учился по канонам Ван Сичжи. Зато Чэнь Лицзюань, как и она сама, обладала прекрасным почерком в стиле Янь... Шаньнян прищурилась, чувствуя, что, кажется, разгадала тайну. В этот момент ее нашла Линь Жучжи. Увидев, что та стоит одна под навесом, она на цыпочках подошла сзади и внезапно навалилась ей на плечи, обнимая и смеясь: — На что это смотрит тринадцатая сестра? Шаньнян от неожиданности качнулась вперед. Она обернулась к Линь Жучжи, вдруг загадочно улыбнулась и тихо указала на Линь Жутина и Чэнь Лицзюань: — Посмотри на своего брата и Старосту Чэнь. Заметила что-нибудь? Но Линь Жучжи словно оглохла ко второй части фразы. Она услышала только «своего брата» и, наваливаясь на плечо Шаньнян, лукаво рассмеялась: — Так, значит, сестрица смотрит на моего брата! Шаньнян вскинула брови, несильно хлопнула ее и с притворным гневом сказала: — Что за чепуху ты несешь! Я говорю — посмотри на брата и Старосту Чэнь. Линь Жучжи наконец подняла взгляд на ту пару, но так ничего и не увидела. Она спросила Шаньнян: — И что? Что я должна увидеть? — Неужели не видишь? — прошептала Шаньнян. — Твой брат относится к Старосте Чэнь совсем иначе. — Неужели? — Линь Жучжи вытянула шею, посмотрела немного и озадаченно склонила голову. — Не вижу. Шаньнян тихо рассмеялась и сказала: — Посмотри внимательнее! Расстояние между твоим братом и Старостой Чэнь — разве он не стоит к ней ближе, чем к другим девушкам? — Разве? — Линь Жучжи снова вытянула шею, вглядываясь, и покачала головой: — Нет, не вижу. — Но тут же ткнула Шаньнян локтем в бок и, придвинувшись к ее уху, тихо спросила: — Ты что, ревнуешь? Шаньнян тут же закатила глаза и серьезно сказала Линь Жучжи: — Сколько раз тебе говорить — ничего такого нет, а ты все за свое. Ладно я, у меня кожа толстая, говори что хочешь, но если твой брат услышит, он рассердится. — Да ни за что, — Линь Жучжи снова прижалась к ее плечу, смеясь. — Я же вижу, как мой брат к тебе... — Твой брат ко мне относится совершенно обычно! — оборвала ее Шаньнян и снова бросила на нее строгий взгляд. — Прекрати болтать ерунду! Другие говорят так, чтобы позлить меня, а ты туда же! — Я вовсе не за компанию, — улыбнулась Линь Жучжи. — Я правда считаю, что вы с братом очень подходите друг другу. Шаньнян рассердилась, оттолкнула ее руку от своего плеча и отрезала: — То, что ты там считаешь — твое дело. Но кого любит твой брат или кого люблю я — это наше личное дело. Ты не можешь навязывать нам свои мысли только потому, что тебе так хочется. Видя, что она действительно разозлилась, Линь Жучжи поспешно стерла улыбку и неловко пробормотала: — Сестрица, не сердись, я больше не буду. Я просто правда думаю... мне правда кажется, что вы были бы хорошей парой... На днях брат даже хвалил тебя... Шаньнян посмотрела на нее и бессильно вздохнула. Эти брат и сестра Линь — одного поля ягоды... Вспомнив о Линь Жусюане, она вдруг решила нанести ответный удар: — А ты? Что думаешь о своем старшем соученике Юане? По-моему, ты ему тоже очень нравишься. Линь Жучжи замерла от неожиданности: — Что?! — О тебе и Юань Чанцине, — сказала Шаньнян. — Мне кажется, он к тебе очень благосклонен. Линь Жучжи моргнула и вдруг расхохоталась. Прислонившись к плечу Шаньнян, она сквозь смех выдавила: — Сестрица, как тебе вообще такое в голову пришло? Даю голову на отсечение — Старший Юань видит во мне только младшую сестру. — А ты? — допытывалась Шаньнян. — Я? Я, конечно, тоже вижу в нем только брата. — Линь Жучжи снова рассмеялась. — С чего ты взяла такое? Нет, совсем нет, даже и близко не было! — Да ну? — Шаньнян прищурилась и с улыбкой сказала: — А ты пойди спроси своего третьего брата. Твой третий брат лично мне говорил, что ты и мой Старший Юань — отличная пара. Линь Жучжи остолбенела: — Мой третий брат?! — Она задумалась и вдруг просияла. — Ой, и ты ему поверила! Он это постоянно твердил еще в столице. За это ему от меня частенько попадало. — Она легонько подтолкнула Шаньнян: — Прошу, не говори больше такого, если Старший Юань услышит, как я потом ему на глаза покажусь! На самом деле Шаньнян давно поняла, что Линь Жучжи не питает к Юань Чанцину никаких чувств. Теперь она посмотрела на нее с хитринкой и передразнила ее тон: — Вот видишь, теперь ты понимаешь! Ты так говоришь обо мне, а как мне потом на глаза Старосте Линю показываться! Линь Жучжи снова замерла, а потом подошла к ней вплотную: — Неужели ты и правда не любишь моего брата? Шаньнян серьезно покачала головой. В ее сердце к Линь Жутину действительно были какие-то надежды и мечты, но это были именно мечты, до любви было еще очень далеко. К тому же, даже если бы она действительно его полюбила — что с того? В таких делах чувства должны быть взаимными... Шаньнян вдруг моргнула. Линь Жучжи вздохнула, прижавшись к ее плечу: — Бедный мой братец, а мне казалось, он правда влюблен в тебя... — Спорим на что угодно, — улыбнулась Шаньнян. — Твой брат влюблен точно не в меня, а в... — Она повернулась к Линь Жутину и Чэнь Лицзюань, но во дворе их уже не было. Помнив, что это секрет Линь Жутина, она быстро поправилась: — В общем, точно не в меня. В конце концов, даже если кто-то действительно кого-то любит, нет такого правила, что другой человек обязан ответить тем же. В этом мире никогда не было таких правил.