Глава 54 — Глава 54

Шестого числа Шаньнян так и не удалось пойти на занятия, потому что Второй господин Линь, Линь Чжунхай, возвращался в столицу. Это событие никак не должно было коснуться Шаньнян, но из-за «любовной лихорадки» ее отца она оказалась вовлечена в это дело. Пятый господин был в тесных дружеских отношениях с Вторым господином Линем, и, разумеется, должен был проводить его. Но теперь он буквально прилип к Пятой госпоже и не желал с ней расставаться ни на миг. Рассудив, что проводы займут всего полдня, а после обеда можно будет прогуляться по весенним лугам, он во что бы то ни стало решил потащить жену с собой. Пятый господин давно привык к своему небрежному и свободному поведению, но Пятая госпожа, считая себя уже далеко не юной, стеснялась столь открыто демонстрировать супружескую привязанность на людях. Однако Пятый господин был человеком нерассудительным. Впрочем, у Пятой госпожи, которой не хватало смелости, но отнюдь не ума, на каждую его хитрость нашлась своя уловка — она тут же потянула за собой Шаньнян. Строго говоря, Шаньнян не была прилежной ученицей. В свое время она усердно училась лишь для того, чтобы заслужить милость Старой госпожи. Теперь же, когда в этом не было нужды, возвращение к урокам и повторение уже пройденного не вызывало у нее никакого интереса. Поэтому стоило Пятой госпоже позвать ее, как она тут же согласилась. Даже видя недовольный взгляд Пятого господина, она сделала вид, что ничего не заметила, и, весело болтая с Пятой госпожой, отправилась к пристани. У пристани Второй господин Линь уже сидел в ресторане. Поскольку он был широко известен своим литературным талантом, проводить его пришли не только местные эрудиты городка Мэйшань, но и литераторы, приехавшие из самого уездного центра. Собрание ученых мужей, разумеется, не обошлось без упражнений в каллиграфии и поэзии. Линь Жучжи с детства сопровождала отца на знаменитых столичных собраниях и привыкла к работам великих мастеров, так что стихи местных провинциалов ее не впечатляли. Она со скучающим видом стояла у окна, разглядывая суету на улице. Приход Шаньнян стал для нее спасением — девочка тут же вцепилась в подругу и не отпускала. К счастью, пришла и Старая госпожа Линь, так что Пятая госпожа тоже не осталась в одиночестве. Пятый господин, который обычно не терпел подобных сборищ, увидев, что жена и дочь довольны, решил блеснуть перед супругой талантом. Он сделал исключение и активно включился в общее веселье: писал картины, сочинял стихи и вел со Вторым господином Линем столь вдохновенную беседу, что любо-дорого было смотреть. Со времен «бессмертного поэта» Ли Бо многие литераторы любили подражать этому пьяному гению, считая это проявлением свободы и небрежности. Шаньнян, разговаривая с Линь Жучжи, время от времени оглядывалась на почти неистовствующих ученых мужей и про себя иронизировала над ними. Впрочем, там были не только странноватые старики. Линь Жутин, Линь Жусюань, а также Юань Чанцин и Чжоу Чун послушно стояли в стороне, прислуживая с тушью и бумагой. На фоне старцев, почтенных мужей и тех, кто скоро станет таковыми, эти четверо юношей сияли, словно тщательно начищенное серебро, так что на них было больно смотреть. Хотя в те времена еще не существовало понятия «красавчик», любовь к прекрасному была присуща людям во все века. Не только Шаньнян и Линь Жучжи, но даже случайные прохожие у входа в ресторан невольно задерживали взгляд на этих прекрасных юношах. Наблюдая за ними, Шаньнян вдруг осознала одну вещь. До Весеннего банкета она то и дело вспоминала о прошлой жизни и о Юань Чанцине. Но после того как на банкете она заново прожила тот роковой день, круг словно замкнулся. Она поняла, что окончательно отпустила прошлое. Даже вчера, когда Юань Чанцин сопровождал Старую госпожу Линь во время визита, она не удостоила его лишним взглядом. И сегодня, глядя на него сквозь толпу, она лишь мимоходом отметила, как он хорош собой, но сердце ее больше не екало. В прошлой жизни Юань Чанцин предпочитал темные тона. Сегодня на нем было черное одеяние. Эта мрачная одежда в сочетании с красивым, но суровым лицом придавала ему вид холодного и недосягаемого человека. Глядя на него, Шаньнян невольно задумалась: как она могла влюбиться в такую ледяную глыбу?! А поразмыслив, она вдруг поняла: возможно, это и не было любовью. Ей просто нравилось бросать вызов его равнодушию, или же ей, всеми любимой Тринадцатой барышне, было невыносимо осознавать, что она не может покорить эту ледяную гору по имени Юань Чанцин... Внезапно, словно почувствовав ее взгляд, Юань Чанцин поднял голову и посмотрел на нее. Шаньнян моргнула и отвела глаза, переключившись на Линь Жусюаня. Линь Жусюань был полной противоположностью Юань Чанцину. Если от Юань Чанцина веяло холодом, то Линь Жусюань был подобен жаркому пламени. Одетый в тёмно-пурпурное парчовое одеяние, он весело болтал с Чжоу Чуном, и его яркая улыбка сразу выдавала в нем солнечного юношу. Напротив него стоял Пятый принц Чжоу Чун в вызывающе роскошном красном наряде, расшитом разноцветными узорами. Если Линь Жусюань был огнем, то он — ветром; в его дерзком взгляде читалось безрассудство и небрежность. В шаге от них Линь Жутин стоял рядом с отцом, с улыбкой выслушивая ворчание седобородого старика. На его поясе была повязана темно-зеленая шелковая лента, а сам он был, как обычно, в белоснежных одеждах. Возможно, остальные трое были слишком ослепительны, и взгляд не сразу задерживался на нем, но стоило посмотреть второй раз, как уже не хотелось отводить глаз. Хотя Юань Чанцин был самым красивым из четверых, Шаньнян поняла, что типаж «ледяного красавца» ее больше не привлекает. Она втайне решила, что Линь Жутин с его образом «теплого весеннего ветра» куда приятнее. Глядя на белобородого юношу, который в лучах утреннего солнца словно светился мягким светом, Шаньнян вдруг вспомнила те же цветы хайтана, но двух разных юношей и то, как одинаково билось ее сердце... И тогда она осознала: будь то прошлая жизнь или нынешняя, ей на самом деле было неважно, кто именно стоит под цветами. Ей просто нравился сам образ: красивое лицо, белые одежды, атмосфера и изящество... Наверное, даже если бы в белый халат нарядили медведя и поставили его под цветущее дерево, ее сердце все равно бы затрепетало, при условии, что у медведя было бы достаточно симпатичное мордашка... При этой мысли Шаньнян невольно рассмеялась. Она смеялась над собой, но Линь Жучжи решила, что подруга потешается над вдохновленными поэтами, и зашептала ей на ухо: — Бьюсь об заклад, эти «экспромты» они начали потихоньку сочинять еще в тот день, когда мой отец только приехал! Шаньнян не выдержала, прикрыла лоб рукой и вместе с Линь Жучжи принялась тихо хихикать. В этот момент раздался голос: — Тринадцатая, я уезжаю, а ты даже не предложишь мне чарку вина, чтобы пожелать доброго пути. Шаньнян убрала руку и увидела Чжоу Чуна с кубком в руках. Обращение «Тринадцатая» заставило ее поморщиться про себя, но на лице она сохранила улыбку: — Желаю вам доброго пути. Чжоу Чун вскинул брови и, глядя на нее сверху вниз, усмехнулся: — Как-то неискренне. — С этими словами он взял стоявший перед ней кубок, сам наполнил его вином и протянул ей. Шаньнян посмотрела на кубок, затем на Чжоу Чуна. По правде говоря, хотя Чжоу Чун еще не обрел свою будущую славу ветреного гуляки, его самоуверенный характер был совсем не в ее вкусе. Она улыбнулась и взяла со стола чашку с чаем: — Прошу прощения, я не пью вина. Можно мне выпить чаю вместо вина? — И, не дожидаясь согласия Чжоу Чуна, осушила чашку до дна. Чжоу Чун удивленно моргнул и вдруг уселся напротив нее и Линь Жучжи, подавшись вперед: — Слушай, ты что, меня недолюбливаешь? Этот вопрос заставил Шаньнян невольно посмотреть на Юань Чанцина. Там, в лабиринте, он спрашивал ее о чем-то подобном... И этот взгляд — вот незадача! — снова пересекся со взглядом Юань Чанцина. Она моргнула, вернула внимание к Чжоу Чуну и улыбнулась: — А вы сделали что-то такое, за что вас стоило бы ненавидеть? Тем временем Юань Чанцин, который вместе с Линь Жутином развлекал стариков, то ли неверно истолковал взгляд Шаньнян как просьбу о помощи, то ли просто нахмурился, глядя на Чжоу Чуна. Он поклонился собеседникам и направился к ним. Чжоу Чун в это время громко хохотал: — Ты и правда очень забавная. Только ради тебя я должен найти способ перебраться в Академию Мэйшань... Не успел он договорить, как за спиной раздался холодный голос Юань Чанцина: — Даже не думай! Лучше оставайся в столице и досаждай там. Академия Мэйшань слишком мала, она не выдержит твоих выходок. — Это еще почему я — выходка? — недовольно обернулся Чжоу Чун. — Тебе и А Жу можно остаться, а мне почему нельзя? — Потому что ты — это ты, — невозмутимо констатировал Юань Чанцин. — Академия Мэйшань — это не Академия Синлинь, она не переживет подобных бурь. Чжоу Чун прекрасно понимал, о чем он, и на мгновение сник, но тут же рассердился. Он с силой поставил кувшин на стол и выкрикнул: — Настанет день... — Осторожнее со словами, — тут же оборвал его Юань Чанцин. Чжоу Чун осекся и в ярости выпалил: — Тогда я вообще не буду учиться, как они того и хотят! Юань Чанцин нахмурился: — Этим ты только порадуешь врагов и огорчишь близких. Чжоу Чун снова замолчал, а потом гневно уставился на друга: — Вечно ты такой неблагодарный, бросаешь меня одного! Юань Чанцин промолчал. Глядя на них, Шаньнян вздохнула про себя. Юань Чанцин остался верен себе: зная капризный нрав Чжоу Чуна, он ни за что не смягчит тон и не скажет пары ласковых слов, чтобы успокоить этого ребенка. В этот момент подошли Линь Жутин и Линь Жусюань. Линь Жутин с улыбкой принялся утешать их: — Это лишь временная разлука, всегда можно переписываться. К тому же столица и Мэйшань — не края света, по воде всего семь-восемь дней пути... — Тебе нужно немного потерпеть, — внезапно заговорил Юань Чанцин. — У меня здесь есть неоконченные дела, когда я закончу... — Погоди! — воскликнул Линь Жусюань. — Ты что, серьезно собрался возвращаться в столицу?! В Академии Синлинь такой кавардак, разве там можно спокойно учиться? Не говоря уже о твоей семье... — Анчжи! — Юань Чанцин окликнул Линь Жусюаня по имени, взглядом приказывая замолчать, и снова повернулся к Чжоу Чуну: — Самое позднее к празднику Драконьих лодок я должен буду вернуться в столицу. Но в Академию Мэйшань тебе нельзя, не доставляй проблем Главе академии Линю. Чжоу Чун посмотрел на него и со вздохом протянул: — Ты такой зануда. Я просто пожаловался, а ты всё всерьез. Не мог хоть разок сказать что-нибудь приятное, чтобы меня подбодрить? Очевидно, они привыкли к таким перепалкам. Линь Жучжи, услышав это, прыснула в кулак и поддразнила Чжоу Чуна: — Пятый брат, ты что, девчонка, чтобы брат Юань тебя уговаривал? Бьюсь об заклад, он и будущую жену уговаривать не станет. Шаньнян резко обернулась к Линь Жучжи. Будь она «попаданкой», она бы непременно воскликнула: «Подруга, ты зришь в корень!» Чжоу Чун рассмеялся: — Вот именно потому, что он не умеет, ему и надо начинать учиться прямо сейчас, а то бедной жене будет несладко. — Он снова повернулся к Юань Чанцину: — Ну же, скажи мне что-нибудь ласковое. Юань Чанцин нахмурился: — Глупости! — Но, помолчав, он, видимо, все же почувствовал вину перед остающимся Чжоу Чуном и выдавил нечто похожее на утешение: — Я буду часто писать тебе письма. — И после паузы добавил: — И буду посылать их с А Хуэем. Упоминание об орле заставило Чжоу Чуна расплыться в улыбке. Он повернулся к Линь Жучжи: — Видишь? Старший брат Юань не совсем безнадежен. Пока они болтали, Линь Чжунхай вдруг поманил Юань Чанцина к себе. Шаньнян проследила за его жестом и увидела, что Линь Чжунхай стоит вместе с Пятым господином и Пятой госпожой. Поразмыслив, она тоже подошла к ним. Приблизившись, она услышала слова Линь Чжунхая, обращенные к Пятому господину и Госпоже: — ...В академии за ним присмотрят мой отец и старший брат, но за ее пределами я могу положиться только на вас двоих. Пятый господин улыбнулся: — Разумеется. Он твой ученик, так что он мне как племянник. А учитывая его связь со Старой госпожой, он и вовсе должен звать меня «пятым дядей». Юань Чанцин в этот момент отбросил свою чопорность, проявил находчивость и отвесил Пятому господину и Пятой госпоже глубокий поклон, вежливо произнеся: «Дядюшка, тетушка». Шаньнян почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Она уже собиралась тихонько ускользнуть, но Линь Чжунхай, обладавший острым взором, заметил ее и с улыбкой подозвал: — Твой брат Юань здесь человек новый. В будущем, пожалуйста, приглядывай за ним немного. Шаньнян посмотрела на Юань Чанцина. Увидев, что тот снова отвешивает ей поклон, она выдавила улыбку и ответила ему вежливым реверансом.