Говорят, что в прошлой жизни Шаньнян вовсе не была такой острой на язык. До замужества она славилась как на редкость нежная и добродетельная особа. Сварливой и вспыльчивой она стала лишь после того, как осознала: как бы она ни старалась, ей не под силу сократить дистанцию между собой и Юань Чанцином. Чем холоднее он становился, тем сильнее она выходила из себя, а ее гнев лишь сильнее отталкивала Юань Чанцина... В этом порочном круге даже собственные дети не вынесли ее деспотичности, что уж говорить о муже. В конце концов, не успев опомниться, она превратилась из всеми хвалимой добродетельной тринадцатой барышни в госпожу Юань, урожденную Хоу — женщину, толковую и обходительную с чужими, но невыносимо резкую и желчную с близкими...
Шаньнян приложила ладонь ко лбу, украдкой наблюдая за Пятым господином и Пятой госпожой.
Пятая госпожа Яо лишь часто моргала, и по ее лицу трудно было понять, шокирована она или чувствует что-то иное.
Пятый господин же сердито сверлил Шаньнян взглядом. Спустя долгое время он кашлянул и, обернувшись к жене, произнес:
— Шань-эр говорит дело. Как именно их наказать, нам... мне и госпоже нужно хорошенько обсудить.
С этими словами он, вопреки обыкновению, подошел и, схватив Пятую госпожу за запястье, почти силой увлек ее в боковую цветочную гостиную.
Пятая госпожа ошеломленно смотрела на мужа, словно не в силах прийти в себя, и безропотно позволила себя увести.
И если госпожа никак не отреагировала на подобную резкость, то ее служанка Минлань, казалось, была не на шутку напугана. Она вдруг обернулась и, забыв о приличиях, схватила Шаньнян за руку:
— Барышня, умоляю, спасите нашу госпожу...
Шаньнян вздрогнула, увидев ее бледное лицо и покрасневшие глаза, и поспешно посмотрела вслед ушедшим.
Пятая госпожа шла, низко опустив голову, так что черт ее лица было не разглядеть. Видны были лишь кончики ее белых, как ростки лука, пальцев, выглядывавшие из широких рукавов — и вдруг Шаньнян снова вспомнила тот образ Гуаньинь из кабинета отца.
Однако, присмотревшись к походке Пятой госпожи, она заметила: хотя Пятый господин и тащил ее за собой, каждый ее шаг был твердым и уверенным. Шаньнян почему-то показалось, что госпожа сейчас волнуется куда меньше, чем сама Минлань.
— Не бойся.
Сказав это, Шаньнян все же не была до конца спокойна. Она подбадривающе похлопала Минлань по руке, высвободилась и поспешила вслед за родителями.
На самом деле и Шаньнян, и Пятый господин ошибались на счет Пятой госпожи. Хотя она и была робкой по натуре и не любила светского общения, она вовсе не была настолько труслива, как они думали — иначе только что вернувшейся Шаньнян не удалось бы так легко с ней сблизиться.
Характер Пятой госпожи, говоря прямо, был чрезмерно чувствительным и полным комплексов; она совершенно не умела иметь дело с властными людьми и конфликтными ситуациями. Пятый господин же был мало того что властным, так еще и вспыльчивым: чуть что — сразу хлопал по столу. Стоило ему ударить по столу, как Пятая госпожа инстинктивно решала, что наверняка в чем-то провинилась, и в страхе замыкалась в себе. И чем больше она замыкалась, тем больше Пятый господин чувствовал свое бессилие и тем сильнее раздражался. А чем больше он раздражался, тем глубже она уходила в свою раковину...
Прямо как Юань Чанцин и Шаньнян в прошлой жизни. Со временем между супругами установился порочный круг. Дошло до того, что стоило господину хлопнуть по столу, как у госпожи от дрожи рукава шли волнами...
В боковой гостиной Пятый господин еще не начал хлопать по столу, поэтому Пятая госпожа пока держалась.
Очевидно, Пятый господин не был таким безнадежным «гнилым деревом», как Юань Чанцин. После того как Шаньнян мягко намекнула ему следить за тоном, он теперь старался говорить с женой едва ли не шепотом, боясь, что даже слишком громкий вздох может случайно напугать ее.
Однако эта тихая и медленная речь лишь больше тревожила Пятую госпожу, которая не понимала причин такой внезапной перемены.
Впрочем, недопонимание оставалось недопониманием, но в одном Пятый господин не ошибался — госпожа действительно была пуглива. Поэтому, хоть он и сказал, что хочет «обсудить», он не собирался по-настоящему заставлять ее принимать решение. К тому же рядом была Шаньнян, которая в прошлой жизни привыкла быть «совершенным посредником» и теперь служила буфером между ними. Благодаря этому обстановка в зале на время стала вполне гармоничной.
Хотя Пятый господин не хотел так быстро заканчивать это уютное «семейное собрание», пословица гласит: нет пира, который бы не кончался. Тем более что вопрос на повестке дня был всего один. Как бы ему ни хотелось продлить момент, собрание подошло к концу.
В итоге результатом «обсуждения» господина и госпожи стало следующее:
Хоу Жуй отправляется под домашний арест на три месяца. Каждый день его будут возить в школу и обратно в карете, а после занятий он обязан сидеть дома, выходить запрещено!
Хоу Цзюэ должен ежедневно прописывать дополнительно по пятьдесят листов крупных иероглифов. Пока не закончит — спать не ложиться!
Надзиратель: Шаньнян.
«...» Шаньнян, которая давно твердила себе не лезть не в свое дело, но в итоге снова в него впуталась, могла лишь подумать: «Я так и знала!»
Увидев, что «обсуждение» окончено, Пятая госпожа, все это время мучительно размышлявшая над переменой в поведении мужа, немедленно встала с таким видом, будто мечтала поскорее сбежать.
Пятый господин инстинктивно выкрикнул:
— Погоди!
Однако, остановив ее словом, он вдруг не нашелся, что сказать дальше.
Шаньнян, как и подобает сообразительной дочери наложницы, увидев, что законная мать собирается уходить, тут же услужливо подошла и поддержала госпожу под локоть.
Видя, что его прежде понятливая дочь на этот раз совершенно не улавливает его желаний, Пятый господин мгновенно закипел от гнева. И в этом гневе он внезапно вспомнил об одном важном деле. Громко хлопнув по столу, он рявкнул на Шаньнян:
— Ты как посмела прогулять занятия?!
— Ну вот, опять хлопает по столу!
В итоге Шаньнян, на которую кричали, даже не вздрогнула, а Пятая госпожа снова перепугалась.
Заметив, как Пятая госпожа втянула голову в плечи, Пятый господин готов был сам себе дать пощечину за этот хлопок. Он заставил себя смягчить тон и, обращаясь якобы к Шаньнян, но на самом деле нежно объясняясь перед женой, произнес:
— Ты не вини меня за гнев. Из вас троих, братьев и сестры, только за тебя мне не приходилось переживать, а ты вдруг взяла пример с братьев и прогуляла школу. Разве могли мы с госпожой не рассердиться?!
Госпожа: «...» — Ну и несправедливость! По столу хлопаешь и злишься ты, а приплетаешь меня?!
Шаньнян посмотрела на госпожу, затем на господина и внезапно заморгала. Она избегала Академии лишь потому, что в ее сердце еще не зажил узел, связанный с Юань Чанцином. Теперь, когда они встретились лицом к лицу, это бегство стало бессмысленным. Однако в прошлой жизни она тратила слишком много времени на учебу. Получив шанс начать все заново, она не хотела проводить дни за книгами, даже если Юань Чанцина не будет рядом. Но тон отца ясно давал понять, что он с этим не согласен...
Хитрая Шаньнян сообразила в миг. Подражая Линь Жучжи, она обернулась и обхватила госпожу за руку. Прикидываясь невинной овечкой, она жалобно протянула:
— Госпожа...
Любая женщина, какой бы слабой она ни была, стоит ей почувствовать рядом кого-то еще более слабого и нуждающегося в защите, способна выпрямить спину, даже если сама похожа на хрупкую повилику. Тем более Пятая госпожа никогда прежде не знала, каково это — когда на тебя полагаются. Теперь, когда Шаньнян, словно маленькая дочка, прильнула к ее плечу, в сердце госпожи пробудился скрытый материнский инстинкт. И хотя она все еще не смела открыто перечить Пятому господину, она все же бросила на него недовольный, косой взгляд.
Пятый господин ни на секунду не сводил глаз с жены, так что этот взгляд не укрылся от него. От этого мимолетного внимания его кости вмиг стали мягкими.
Пятая госпожа и не ожидала, что Пятый господин поймает ее ворованный взгляд. Причем выглядел он не рассерженным, а скорее окрыленным, отчего она снова замерла в недоумении: «Что сегодня с господином?! Уж не вселился ли в него бес?!»
Неважно, вселился ли в него бес или он пал жертвой женских чар, Пятая госпожа, не в силах разгадать его загадку, решила оставить его в покое. Она повернулась к Шаньнян:
— Ты хорошая девочка и не стала бы прогуливать занятия без причины. Если есть повод — скажи отцу прямо. Думаю, он не станет тебя принуждать.
Услышав это, Пятый господин тут же решил: неважно, веская у Шаньнян причина или нет, только ради слов Пятой госпожи он позволит ей пропустить занятия.
Шаньнян долго мялась, так и не сумев придумать достойного оправдания для своего желания бросить учебу.
Но Пятый господин все равно кивнул:
— Хм, раз не хочешь идти, то и не надо.
Госпожа: «...»
Она не удержалась и снова бросила на него косой взгляд.
Поймав этот «взор», Пятый господин оторопел и мгновенно «понял» его как неодобрение госпожи. Тут же сменив тон, он передумал:
— Но ты еще молода, чем же ты будешь заниматься дома, если не учиться?!
Шаньнян тут же снова прильнула к руке Пятой госпожи, продолжая играть роль:
— Я могу помогать госпоже управлять домом, чтобы она меньше утомлялась.
Пятый господин внезапно замолчал. Ему показалось, что эта идея звучит неплохо.
Тут Пятая госпожа, что бывало редко, подала голос, тихо сказав:
— Домашние дела не должны тебя обременять. Тебе следует прилежно учиться.
Сказав это, она молча вздохнула. Двадцать или тридцать лет назад Пятая госпожа всей душой мечтала учиться в женской школе, но ее семья пожалела денег на обучение.
Пятый господин еще до свадьбы знал, что мачеха в детстве жестоко обращалась с его женой. Теперь, видя в глазах Пятой госпожи затаенную печаль и сожаление, он — как натура творческая и наделенная богатым воображением — даже не зная подробностей, тут же дорисовал в уме целую драму о «недостижимом знании». И сколько в его взгляде на жену было нежности и сочувствия, столько же укора досталось Шаньнян.
В итоге Пятый господин, совершенно забыв о принципах, хлопнул по столу и прикрикнул на Шаньнян:
— Завтра же отправляйся в школу!
— Ну вот, стоило Пятой госпоже набраться смелости и открыть рот, как от страха ее рукава снова пошли волнами...
Перед ужином из Двора Чуньшэнь прислали множество безделушек, тканей и украшений, что немало озадачило Шаньнян. Дядюшка Гуй, прищурив свои глазки-щелочки, вставил словечко:
— Не только у барышни подарки, у госпожи тоже.
Что ж, Шаньнян решила, что дары стоит принять — в конце концов, не зря же она подрабатывала свахой! Хотя, честно говоря, она ни капли не верила в успех союза Пятого господина и Пятой госпожи.
Вечером, нежась в большой кипарисовой ванне, она узнала еще одну новость: наложница Ма после сурового выговора от господина была переведена в боковой флигель, и ей запретили оттуда выходить...
Вообще-то, незамужней несовершеннолетней барышне не полагалось знать о таких вещах. Но дом был невелик, а рядом с ней была не только любящая посплетничать Уфу, но и «всезнайка Резиденции Хоу» Саньхэ. К тому же из прошлой жизни, где она была полновластной хозяйкой дома, у Шаньнян остались кое-какие «вредные привычки», так что новости доходили до нее сами собой, даже если она не расспрашивала специально.
Например, она знала, что после возвращения господин ни разу не заглянул в покои наложницы Ма. Впрочем, к госпоже он тоже не заходил.
Или то, что хотя господин к ней не шел, наложница Ма сама то и дело пыталась его навестить, посылая какие-то странные отвары и снадобья... Похоже, эти снадобья со специфическим действием так и не нашли применения...
Этого Шаньнян точно знать не должна была, но все же узнала. А еще слышала, что люди матушки Тянь на кухне вдоволь насмехались над неудачами наложницы Ма...
Собственно, чем больше Шаньнян узнавала о положении дел в Пятой ветви, тем яснее понимала: слухи... как бы это сказать? Не то чтобы они были ложными, но в деталях крылись весьма тонкие различия... Например, все твердили, что Пятый господин и госпожа ни во что не вмешиваются, но, присмотревшись к делам, она поняла, что ключевые посты в доме прочно удерживает господин. По крайней мере, ими управляют люди, которым он доверяет — такие, как этот загадочный дядюшка Гуй.
Что касается «любимой наложницы» Ма, то, по наблюдениям Шаньнян, Пятый господин вовсе не так уж сильно ее баловал.
В этот раз наложница Ма навлекла на себя гнев господина исключительно по собственной глупости. Не зря говорят: не бойся умного врага, бойся глупого союзника. Уж не знаю, как эта наложница додумалась рыдать перед господином, заявляя, будто второго молодого господина сбросили в реку по подстрекательству старшей барышни. Мол, это барышня сказала, что у второго господина нет братских чувств к первому, вот он и... и так далее, и тому подобное...
Эта глупая женщина пересказала господину сцену, где Шаньнян прилюдно отчитывала толстячка. Но господин был не дурак: после пары наводящих вопросов он вытянул из наложницы Ма и историю о том, как Хоу Цзюэ ворвался во двор Шаньнян и был наказан ею стоянием на коленях.
Лицо господина тогда сильно помрачнело. Он обругал наложницу Ма:
— Я-то думал, почему Шань-эр не испортилась в Западном саду, а два сына, выросшие при мне, пошли вкривь и вкось. Оказывается, это вы, невежественные бабы, их так воспитали!
— Ну вот, Пятый господин просто взял и переложил всю ответственность на других.
Сидя в ванне, Шаньнян не сдержала холодной усмешки. По крайней мере, в этом Юань Чанцин был лучше ее отца: он никогда не уклонялся от ответственности. Даже нечасто заходя во внутренние покои, он серьезно относился к воспитанию детей, из-за чего у них с ней постоянно вспыхивали споры.
Почему же тогда она была так свято уверена в своей правоте?! Неудивительно, что дети не были близки с ней, а тянулись к Юань Чанцину...
Эх! Шаньнян с силой хлопнула ладонью по воде. Этот человек уже не имеет к ней никакого отношения, зачем о нем вообще думать!
Обновлено: 02.02.2026