Весна вступила в свои права над Вольгастом не робким ручейком, а полноводной рекой. Плато Андорин было уже не узнать. Там, где год назад стоял один длинный дом, теперь высились десятки крепких срубов, складов, мастерских. Улицы были не тропинками, а мощёными настилами из плах. Но главное — стены. Высокий, суровый частокол из заострённых брёвен теперь опоясывал всё поселение, а на ключевых участках поднимались солидные башни-бастионы. На них, под холщовыми пологами, скрывались таинственные, угловатые силуэты — «Громовержцы». Их скрывали не от своих, а от чужих глаз, что придавало стенам ещё более грозный и загадочный вид.
Народ Вольгаста жил напряжённо, но без паники. Жизнь кипела: в кузницах, на полях, в новых школах, где дети людей и эльфов вместе учились основам грамоты (по инициативе Альрика) и лесной мудрости. Разговоры у костров и в мастерских часто сводились к одному: «А помнишь, как было? А посмотри сейчас!». В этих словах была не просто гордость, а глубокое, выстраданное осознание собственной ценности. Они больше не были никем. Они были народом Вольгаста.
Поток беженцев не иссякал. К людям из окрестных деревень присоединялись новые эльфы — всё больше, словно последние, самые осторожные кланы, наконец, решились сделать шаг. Поселение росло, как живой организм, и каждый новый человек или эльф находил в нём своё место благодаря отлаженной, почти машинной системе Альрика.
Тем временем, в роскошных покоях графского замка, атмосфера была иной. Граф Вальтер фон Браке, человек в летах, с седой бородой и холодными, как зимнее озеро, глазами, принимал доклад. Перед ним, на колене, стоял гонец — единственный выживший из небольшой группы, посланной с формальным (и заведомо оскорбительным) требованием о капитуляции «бандитов и еретиков».
— …и я представился, ваша милость, передал свиток с вашими условиями, — голос гонца дрожал от пережитого ужаса. — Они… они не стали меня слушать. Вышли люди в странных, серых доспехах. Сказали: «Эти земли — Королевство Вольгаст. Гонец, передай своему господину». И дали вот это.
Граф молча взял протянутый листок. Это был не пергамент, а плотная, хорошо выделанная кожа. Почерк был жёстким, угловатым, без вычурных завитушек. Он прочёл вслух, и его голос, обычно ровный, начал набирать металлические нотки:
—«Властителю соседних земель. Мы не признаём вашей юрисдикции. Мы не будем вести диалог с кровавой властью, построенной на угнетении и лжи. Любые попытки вторжения на территорию Королевства Вольгаст будут уничтожены. Сила ответит на силу. Огонь — на огонь. Элиан Вольгаст».
Тишина в зале стала ледяной. Затем граф медленно смял кожаную грамоту в своём могучем кулаке. Его лицо, обычно бесстрастное, исказила гримаса чистого, неподдельного бешенства. Это была не просто дерзость. Это был вызов самой сути его власти, его мира.
—Вольгаст… — прошипел он, и слово звучало как плевок. — Самозванец. Сброд. И они смеют… СМЕЮТ мне угрожать?! На моей же земле?!
Он швырнул смятый кожаный шар в камин, где тот мгновенно вспыхнул.
—Армия? — обернулся он к своему маршалу, стоявшему у карты.
—К середине следующей луны будет готова, милорд. Две тысячи. Пехота, лучники, рыцарская конница. Осадные лестницы, таран. Все, как вы приказали.
—Недостаточно, — отрезал граф, его глаза горели холодным планом мести. — Добавь ещё пятьсот. Найми тех наёмников-арбалетчиков с севера. И прикажи инженерам собрать два требушета. Не просто раздавить. Стереть. Сровнять с землёй это гнездо ереси и неповиновения так, чтобы даже волки не находили там приюта.
Он подошёл к окну, глядя в сторону Чёрного леса, туда, где, как он теперь знал, сидела эта заноза.
—Они думают, что их стены и эльфийские стрелы спасут их. Они не понимают, с чем играют. Уничтожив их, я не просто наведу порядок в своих землях. Я покажу королю, как следует поступать с мятежом. Это будет не карательная экспедиция. Это будет триумф. И награда… да, награда будет соответствующей. Титул, земли, милость короны. Всё это стоит того, чтобы раздавить пару сотен оборванцев и лесных духов. Пусть готовятся к своему «огню». Мы принесём им такой огонь, от которого не останется и пепла для легенд.
В его тоне не было и тени сомнения. Он видел лишь дерзкого выскочку, оскорбившего его величие. Он не видел стен, выросших за год. Не видел сплочённого народа. Не видел «Громовержцев», скрытых под брезентом. И уж точно не видел холодной, расчётливой яроности в глазах человека по имени Элиан, который не просто ждал их прихода. Он создавал для этой встречи ад на земле, тихо и методично, вкладывая в каждый болт, в каждый камень стены всю память о сотнях сражений и железную волю к победе. Весы истории качнулись. Две силы, одна — старая, тяжёлая, уверенная в своём праве, другая — молодая, острая, отчаянная, двигались навстречу друг другу. И место их встречи уже было выбрано. Имя ему — Вольгаст.
Обновлено: 22.01.2026