Зима не стала для Вольгаста временем спячки, а превратилась в период нового, неожиданного роста. Словно сама земля, устав от векового страха, начала стряхивать с себя потерянные семена. В Андорин, сначала робко, а затем всё увереннее, начали прибывать эльфы.
Не кланами, не посольствами. Поодиночке и маленькими группами. Это были не те воины, что присоединились с Илэрин. Чаще — старые, с глазами, полными печальной мудрости, или молодые, с горящими от гнева и надежды сердцами. Они приходили из глухих уголков леса, о которых не знала даже Илэрин. Эльфы-отшельники, эльфы из кланов, потерпевших поражение в древних, забытых людьми междоусобицах и вытесненных на самые окраины мира. Они были проигравшими в войне за место под солнцем, которую их народ вёл не против людей, а против самой истории, медленной, но неумолимой, как рост человеческих деревень.
Они долго наблюдали. Слухи о «крепости в лесу», где люди и эльфы живут бок о бок под одним знаменем, расползались по лесным тропам, обрастая легендами. И наконец, любопытство и отчаяние перевесили осторожность. Они являлись к стражам на границе, молча показывали знак, означающий у эльфов «ищу убежища» или «несу весть», и их проводили к Илэрин или, если дело казалось важным, прямо к Альрику в канцелярию.
Их мотивы были просты. Эльфы жили долго, но рождались редко. Каждая потеря была невосполнимой трагедией. А людей рождалось много, и они расползались, как плесень, выжигая леса, строя свои шумные города. Одиночное сопротивление было самоубийством. Присоединиться же к Вольгасту означало не просто найти защиту. Это означало обрести цель. Место, где их древние знания о камне, дереве, травах и звёздах были не пережитком, а ценным навыком. Где они могли не просто выживать, но снова стать частью чего-то большего. Народа.
Элиан, поглощённый подготовкой к войне, видел в этом и вызов, и дар. Каждый новый эльф — это дополнительные глаза в лесу, умелые руки в мастерской, тонкое понимание природы, которое могло спасти урожай или предсказать погоду. Но это и дополнительный рот, за которым нужно следить, который нужно интегрировать. Альрик, к его удивлению и радости, справлялся блестяще. В его таблицах появились новые графы: «Эльф-травник (опыт 200+ лет)», «Эльф-резчик по камню (знает секреты мягкой кладки)».
А пока Альрик вёл учёт, Элиан в кузнице, в тайне даже от Гарта, вёл свою главную работу. Он не просто улучшал старые образцы. Он совершал прыжок через века. На чертежах, которые он набросал углём на каменной плите, была изображена чудовищная, но элегантная машина. Не огромная, неповоротливая баллиста, а нечто компактное, смертоносное. Её сердцем была та же технология блочных луков, но умноженная и поставленная на вращающийся барабан, напоминающий револьверный цилиндр. «Громовержец» — так он мысленно назвал её. Четыре толстых, туговатых «лука» на общей раме. После выстрела механизм, приводимый в действие рычагом и системой шестерён, поворачивал барабан, подводя на линию выстрела следующую, уже взведённую тягу. Скорость перезарядки была в десятки раз выше, чем у любой баллисты, а мощность, благодаря композитным плечам из стали и жилчатого дерева, оставалась чудовищной.
Испытания проводили на дальнем краю плато, в ущелье, куда не долетал шум города. Пригласили лишь самых доверенных: Илэрин, Гарта, пару старых эльфийских оружейников с зоркими глазами и немногих лучших механиков.
Когда первый болт, толщиной в руку ребёнка и длиной в человеческий рост, со зловещим воем покинул «Громовержец», мир замер. Он не полетел — он исчез, оставив после себя лишь сдутую воздушную волну. Потом, вдалеке, у подножия скалы, стоявшая там как мишень старая, полузасохшая сосна, просто взорвалась. Основание её разлетелось на щепки и крупную щепу, ствол с грохотом рухнул. Прежде чем эхо от падения разнеслось по ущелью, механизм уже щёлкнул, заскрипел и подвёл на место следующий болт. Второй выстрел. Третий. Четвёртый. За время, за которое обычная баллиста сделала бы один выстрел, «Громовержец» выпустил четыре снаряда, превратив скалу и подлесок в зону тотального разрушения.
Тишина после залпа была оглушительной. Даже эльфы, видавшие древнюю магию, стояли с открытыми ртами. Гарт упал на колени, глядя на дымящийся ствол своего творения с благоговейным ужасом.
— Десять таких… — прошептал наконец один из эльфийских оружейников, его голос дрожал от смеси ужаса и восторга. — Десять таких на стене у главных ворот… Никакая армия людей не страшна. Они будут размолоты, как зерно в жерновах, ещё на подступах.
Элиан подошёл к остывающей машине, положил руку на её тёплую стальную раму.
—Десять — на всю стену. Два — на главные ворота. Остальные — на фланги. Но это не просто оружие обороны, — он обернулся к ним, и в его глазах горел тот самый холодный огонь, который они знали. — Это послание. Послание графу, барону и всем, кто придёт с мечом. Мы не будем просто отбиваться за своими стенами. Мы встретим их таким огнём, о котором их летописцы будут слагать кошмарные легенды. Пусть знают: Вольгаст — это не цель для завоевания. Это крепость, которая умеет жечь. И теперь у нас есть зубы, чтобы это доказать.
Новость о «Громовержце» не пошла в народ. Она осталась тайной оружейников и высшего совета. Но уверенность, исходившая от Элиана и его ближайшего круга, стала ощутимой, как предгрозовое электричество в воздухе. Зима близилась к концу. Снег таял, обнажая чёрную, влажную землю. И Вольгаст, пополненный новыми эльфами и вооружённый оружием из будущего, уже не просто ждал бурю. Он готовился ответить на её удар таким громом, от которого содрогнётся само небо над Чёрным лесом.
Обновлено: 22.01.2026