◎Добровольная просьба об отставке◎
В Цуньчжайтане матушка Ли вместе с двумя служанками сидела в беседке и кормила попугая. Увидев Юнь Шу, она с улыбкой поддразнила:
— Ну вот и именинница пожаловала.
Юнь Шу раздала служанкам принесённые сладости и фрукты, затем подошла к матушке Ли и тихо спросила:
— Матушка Ли, как насчёт того дела, о котором я вас просила?
Речь шла, конечно, о выкупе из службы. Этими вопросами занимался управляющий усадьбой герцога — брат матушки Ли. Достаточно было лишь упомянуть об этом перед Почтенной госпожой, и дело было бы практически решено.
Матушка Ли приподняла брови, делая вид, что не понимает:
— О каком деле ты говоришь?
Юнь Шу мысленно выругалась, но на лице сохранила улыбку и сунула матушке Ли заранее приготовленные серебряные монеты.
— Матушка, не шутите со мной. Вы ведь прекрасно понимаете, о чём я.
Матушка Ли взвесила монеты на ладони, и морщинки на её лице углубились от довольной улыбки.
— Ах, среди всех служанок, что при Почтенной госпоже, ты мне больше всех нравишься. Красивая, скромная, рассудительная. Даже мне жаль тебя отпускать, не то что госпоже.
Юнь Шу знала, что это всего лишь любезности, и матушка вполне довольна предложенной суммой. Поэтому она прямо спросила:
— Когда я могу попросить у Почтенной госпожи разрешения уйти?
Хотя это называлось «просьбой», на деле было простой формальностью. Если повезёт, можно было ещё и получить подарок от госпожи. Юнь Шу не нуждалась в подарках, но формальность была необходима — иначе недоброжелатели могли обвинить её в неуважении к госпоже.
А такого обвинения она никак не могла допустить.
Видя её нетерпение, матушка Ли, получившая изрядный куш, наконец сдалась:
— Ты только не торопись. Почтенная госпожа сейчас в храме Дасянго. Дождись её возвращения, послужи как положено, а я уж найду момент, чтобы замолвить за тебя словечко.
Только тогда Юнь Шу успокоилась. Поблагодарив, она отправилась в оранжерею.
Там цвели сотни цветов, и она сорвала один — кринум, — чтобы украсить им причёску.
Неспроста. Кринумы росли в храме Дасянго повсюду.
Может быть, увидев цветок в её волосах, Почтенная госпожа проникнется добротой и без раздумий отпустит её на свободу.
Дело было практически решённым, но Юнь Шу, опасаясь неожиданностей, использовала все доступные способы. После полудня она специально поменялась с Си Юэ, чтобы самой подавать чай в покоях госпожи. Она ждала, ждала, пока даже узор на чайнике не заблестел от её протираний, но госпожа так и не вернулась.
Когда её терпение уже начало иссякать, дверь распахнулась, и в комнату вошёл Сюэ Хэн. Он уселся на резном ложе из красного сандала, инкрустированного перламутром.
Сегодня на нём был голубой шёлковый халат с вышитыми цилинями, подчёркивающий его статность и благородство. Едва он сел, слуги тут же подали сладости, свежие фрукты, опустили жемчужные шторы и удалились в соседнюю комнату.
В саду веял лёгкий ветерок, в комнате витал тонкий аромат. Юнь Шу подбросила угля в чайник, чтобы вода оставалась горячей.
Вокруг царила тишина, прерываемая лишь редким шелестом страниц из-за шторы. Юнь Шу опустила глаза, наблюдая за часами и рассчитывая время возвращения госпожи.
Погружённая в мысли, она вздрогнула, услышав приказ:
— Подайте чай.
На столике перед ложем уже стоял чай «Бицзянь», который только что принесла Цай Хуань, но Сюэ Хэн даже не взглянул на него. Слуги переглянулись, и первой опомнилась матушка Ли:
— Чего уставились? Быстро замените чай наследнику!
Юнь Шу вдруг поняла. Подумав, она заварила новый чай «Хуцю» и поднесла его.
— Матушка Ли, чай готов.
Та уставилась на неё:
— Ну так неси его внутрь! И смотри, веди себя как положено!
Юнь Шу замерла.
Конечно, ей не хотелось туда идти, но сегодня она отвечала за чай.
Пальцы её незаметно сжались, впиваясь в поднос. Она на мгновение задумалась, затем опустила голову, раздвинула шторы и вошла.
Сюэ Хэн по-прежнему сидел на ложе, погружённый в чтение.
Он поставил одну ногу на подставку, оперся правой рукой на столик и выглядел совершенно расслабленным, даже ленивым. Но почему-то это лишь усиливало напряжение в комнате. Даже матушка Ли и другие служанки вели себя строже обычного, боясь сделать лишний шаг.
Юнь Шу тоже собралась. Молча подойдя к другой стороне ложа, она поставила чайник и фарфоровую чашку на столик, убрала поднос и налила чай. Она ни на что не смотрела, двигалась бесшумно, словно лёгкое облачко, скользящее мимо Сюэ Хэна, не оставляя и следа.
Но он всё равно заметил её.
Даже на расстоянии он уловил лёгкий аромат — свежий, как бамбуковые листья, чистый, как родниковая вода. Сюэ Хэн невольно отложил книгу, поднёс чашку к губам и выпил залпом.
Юнь Шу собиралась уже откланяться, но теперь ей пришлось снова подойти и долить чай.
Она приблизилась, опустив глаза, подняла чайник, налила. Зелёные складки её платья колыхались при каждом шаге, словно лист лотоса на ветру. А её тонкие, изящные пальцы напоминали кринум в её волосах.
Сюэ Хэн бросил на неё взгляд, но ничего не сказал.
Чашка быстро наполнилась янтарной жидкостью. Юнь Шу осторожно поставила чайник и уже собиралась уйти, как вдруг слуга громко объявил:
— Почтенная госпожа вернулась.
Матушка Ли и другие служанки тут же вышли встречать, остальные занялись своими делами. Юнь Шу тоже вышла, выбрала любимый госпожой чайный сервиз, заварила чай «Мэндин Шихуа» и аккуратно расставила всё на столике.
Когда госпожа вошла, Сюэ Хэн встал и почтительно произнёс:
— Бабушка.
Обновлено: 21.01.2026